ТРОМ - Филатова Татьяна (полная версия книги .txt, .fb2) 📗
За это короткое время лицо сестры очень переменилось: взрослый взгляд пришел на смену детскому озорному огоньку, что сделало девочку так сильно похожей на ее дорогую матушку. Грязные руки растирали по щекам слезы. Волосы желтые, словно пшеница в поле, растрепались, и Ширин отчаянно пыталась их собрать, но дрожащие руки не позволяли ей этого сделать.
Дарет обнял и прижал к себе брата с сестрой и поднял взгляд на отца, в глазах которого он увидел безысходность, и ему впервые в жизни стало за него страшно. Никогда еще эти полные жизни глаза не были такими неживыми, словно это его самого час назад лишили жизни. Отчасти так и было, ведь жену свою он называл и считал своею душою.
Старший брат поцеловал сестру в растрепанные на макушке волосы и оставил ее на попечение Терека, который и сам сейчас нуждался в поддержке. Подойдя к отцу и положив ему руку на плечо, Дарет сказал:
– Я отомщу им, пап. Я обещаю тебе.
Отец обернулся, взглянул сперва на старшего сына, затем на бездыханное тело своей жены, потом снова повернулся к окну и сказал:
– Дарет, ваша мама… Без нее… Как мы сможем без нее жить? Все держалось на ее хрупких плечах. Я лишь работал в поле. И все. Я не знаю, как нам теперь быть. Прости меня.
– Отец, – сказал Дарет, приобняв широкой ладонью отца за шею и указав на младшего брата и сестру, – посмотри на них: они помогут тебе содержать дом и собрать оставшийся урожай.
– А ты? – отец взглянул на сына снизу вверх. Казалось, он вдруг стал таким маленьким, таким сгорбленным, таким… старым.
– Я должен отомстить тем, кто отнял у нас маму, – Дарет старался казаться холоднокровным и более взрослым, чтобы внушить отцу уверенность в серьезности своих намерений.
– Даже и не думай, – прошептал в ответ отец, – мы потеряли ее, нам нельзя терять и тебя. Мы должны сейчас держаться вместе, как никогда. К тому же ты не сможешь один противостоять собирателям. Хотя ты ведь… – отец замолчал и, убрав руку Дарета со своего плеча, подошел к телу жены.
– Что: «я»? Что ты хотел сказать? – спросил старший сын.
– Сейчас это неважно, – отец сел на пол и погладил темные, слегка вьющиеся волосы своей жены. Волосы растрепались, но от них еще пахло хлебом. – Дети, – сказал отец, – нам необходимо быть сильными. Нам тяжело, но нужно собрать все свои силы и попрощаться с мамой… А завтра мы продолжим работу. Мы должны…
Отец встал, подошел к Ширин и обнял ее.
– Дочка, – сказал он, – мы с тобой подготовим маму к погребению, а затем я вместе с Даретом отвезу ее туда, где покоятся ее предки.
– А что делать мне? – спросил Терек.
– А ты, сынок, будешь оберегать сестру, пока нас с твоим братом не будет дома, – ответил отец. – Всем уходить нельзя, дом не должен оставаться пустым. – Он сделал небольшую паузу, а после глубоко вздохнул и сказал: – Мы все очень любили нашу маму. Сегодня страшный день. Самый страшный.
Он заплакал.
Дарет и Терек вышли во двор, чтобы отец и Ширин могли подготовить тело. Дарет думал о том, что предстояло пройти его сестре: тяжелое испытание, какое под силу не всем. Но их отцу нужна была помощь, а он с братом для этого не сгодился бы.
Терек, что и без того был на две головы ниже старшего брата, от боли внутри груди согнулся, словно старый, горбатый дед. Пустой его взгляд был устремлен под ноги, но он не видел земли. Его несколько месяцев нестриженые волосы свисали вниз, прикрывая глаза: красные и мокрые.
– Брат, – сказал он негромко, – за что они с нами так? Ведь мы всегда честно отдавали все, что полагается. Никогда не злословили ни их, ни эльфов, для которых якобы они все и забрали у нас.
– Маму убили не эльфы, – ответил Дарет, – ее убили люди. Я думаю, что эльфы даже не узнают о случившемся. И уж тем более до них не дойдет ни одной крупицы с нашего поля.
– Дарет, а я ведь хотел стать одним из них.
– И хорошо, что не станешь, – ответил старший брат.
– Это ведь из-за меня, – плакал Терек, – понимаешь, из-за меня! Они хотели убить меня, а убили ее!
– Если ты начнешь себя обвинять, – сказал Дарет, присев напротив брата и положив руки на его еще достаточно слабые, узкие плечи, – легче ты не сделаешь ни мне, ни отцу с сестрой, ни себе. И уж тем более такими мыслями ты не вернешь маму. Так что не стоит.
– Ее уже ничем не вернешь, – пробормотал сквозь слезы Терек.
Он снова зарыдал и отвернулся, пытаясь это скрыть. Дарет обнял его, и так они оба плакали, словно когда-то в детстве, когда кому-то из них бывало очень больно. Только сейчас было больнее. Намного больнее. Нутро каждого отчаянно желало вывернуться наизнанку, но у него ничего не выходило, и от этого сознание внутри братьев сперва сжималось до размеров сознания насекомого, а через секунду уже не могло вместиться в голове, увеличиваясь до объемов, казалось, всех миров сразу.
Дарет знал, что ответственности на нем лежит куда больше, чем на Тереке – он старший. Но и он не мог сдерживать слезы, да и не хотел. Так они, обнявшись, сидели на крыльце дома, поддерживая друг друга и изливая душу. Время тянулось мучительно долго. Вот уже прошло полуденное солнце, редкие облака сменились большими и пористыми, что накрывали тенью поле, хотя дождя и не предвиделось. Ветер слегка усилился, обдавая приятной прохладой и принося откуда-то запах только что скошенной травы, только братья ничего этого тогда не замечали. Как и не заметили того, что уже давно прошло время обеда: есть никому из них еще долго не захотелось бы. Город, на окраине которого стоял их дом, ничего не знал об их утрате. Он продолжал жить, словно человек, у которого всего лишь безболезненно выпал один волос, и который даже не заметил этого. То, что для целой семьи являлось страшным горем, для других потом станет лишь одной из новостей, которая прозвучит где-то на рынке наряду как с другими печальными известиями, так и с радостными новостями, будь то весть о чьем-то рождении или о веселой свадьбе. И каждая такая новость будет тут же забыта.
– Терек, нам нужно беречь Ширин, – сказал Дарет брату, – она еще совсем ребенок, ей всего двенадцать. Мы нужны ей, мы ее братья.
– Да, конечно, – наконец, немного успокоившись, покорно ответил Терек брату.
– А еще я должен сберечь тебя.
– Дарет, – ответил Терек, – я уже взрослый, я сам могу за себя постоять.
– Не можешь. Ты должен постоять за сестру, а я – за тебя. А все вместе мы должны позаботиться о нашем отце.
– Тот собиратель хотел убить меня, а не маму… – снова повторил он.
– Терек, посмотри на меня, – Дарет крепко сжал его плечи, – ему было все равно, кого убивать, тебе это ясно? Ты ни в чем не виноват. Мама спасла тебя, и самой большой благодарностью ей за это будет – забота о Ширин.
– Пора, – отец прервал их разговор. Он вышел из дома, подошел к Тереку и сказал: – Мы с твоим братом отвезем маму. Вы с Ширин поужинайте тем, что осталось от завтрака, который готовила мама… Затем ложитесь спать. Я думаю, что собиратели нескоро сюда явятся. Лошади у нас нет, поэтому мы пойдем пешком. Дарет, – отец посмотрел на старшего сына, – привези из амбара старую телегу. Вдвоем мы ее довезем. Нам необходимо успеть все сделать до заката. Но сперва, мальчики, зайдите в дом и попрощайтесь с мамой…
Неуверенно шагая, Терек первый вошел в дом. Он плакал, сидя около тела мамы, бережно закутанного в саван, который уже впитал в себя слезы Ширин. Терек шепотом просил у мамы прощения, говорил, что любит ее. Ширин тем временем тихо всхлипывала, сидя за столом на кухне, а Дарет с отцом молча стоял рядом с телом зная, что прощаться они будут немного позже и не здесь.
Дарет вывез небольшую телегу на двух колесах, отец аккуратно положил на нее тело жены. Рядом он положил связку дров и огромный молоток. Старший сын не стал спрашивать, зачем все это отцу, Терек с Ширин также наблюдали молча, стоя на крыльце, затем дочь передала отцу сверток с маминым хлебом в дорогу.
– Закрывайте дом, а когда стемнеет, то потушите все свечи и ложитесь спать в одной комнате. Мы вернемся утром, – отдал распоряжения отец.
