Утопия-модерн. Облик грядущего - Уэллс Герберт Джордж (читаем книги .TXT, .FB2) 📗
Разумеется, орден Самураев возник сначала в качестве революционной организации во время столкновения между различными политическими силами и системами. Думаю, целью он ставил достижение какого-либо утопического идеала. Сначала он, вероятно, посвящал себя научным исследованиям и рассуждениям, выработке плана кампании, но на известной ступени развития стал более воинственным, подчинил себе другие ранее существовавшие организации и сам сделался как бы синтезом всемирного государства. Следы прежней воинственности должны оставаться и теперь, и ныне он должен быть способным к борьбе не с какими-либо врагами, но с общечеловеческими слабостями – неодушевленными силами, разлагающими человека.
– Кое-что в этом духе наклевывалось и в нашем мире, – сказал я своему двойнику, – как раз перед тем, как я перенесся в Утопию. До меня даже дошли сведения о так называемой Новой Республике, которая в сущности являлась революционной организацией, вроде ваших Самураев, только детали организации и правила жизни оставались тогда еще не проработаны. Всякого рода люди стремились к чему-то подобному. Сама мысль об этом еще находилась в зачатке и казалась довольно грубой. Она игнорировала шансы синтеза языков в будущем и исходила от литератора, писавшего – да и то довольно расплывчато! – только на английском языке, и в целом должна была стать сугубо англоязычным движением, что уже промах. Еще она сильно отдавала современным оппортунизмом – казалось, что ее автор ищет какого-либо принца в изгнании или гения-миллионера, который поддержал бы его и помог образовать свою партию. Однако представление о сознательном движении просвещенных людей, стоящих выше партийных раздоров и ура-патриотизма, было присуще этой идее.
– Наше движение сначала велось в том же направлении, – ответил мне мой двойник. – Но, по-видимому, ваши земные люди мыслят обо всем отрывочно, основа у них сравнительно узкая, из случайно нагроможденных заключений, тогда как нам основой служили наука общественных союзов и подробный анализ ошибок наших предшественников. В сущности, ваш мир, подобно нашему, должен быть наполнен развалинами былых начинаний, обломками церквей, аристократий, орденов, культов…
– Только теперь мы, по-видимому, утратили всякую надежду на будущее! Теперь у нас уже не возникает ни новой веры, ни новых каст, ни новых религий – никаких начинаний нет.
– Вероятно, это только отдых на долгом пути. Вы говорили…
– О, оставим эту несчастную планету в покое! Расскажите мне, как вы управляетесь в Утопии.
§ 2
Социальные теоретики Утопии, объяснил мой двойник, не основывали свои схемы на делении людей на труд и капитал, земельный процент, торговлю спиртными напитками и тому подобное. Они считали их случайными категориями, бесконечно поддающимися управлению государством, и искали какую-то практическую и реальную классификацию, на которой можно было бы основывать организацию [37]. С другой стороны, еще более чужда утопическому уму гипотеза, что люди не поддаются классификации в силу практической однородности, которая лежит в основе современных демократических методов и всех заблуждений земного равноправия.
Конечно, всякое классовое распределение в Утопии – временное, так как человечество стремится к конечному единству, но в целях политически-социальных принята классификация по темпераментам, основанная на различиях характеров и способностей к восприятию идей и воображению.
Эта классификация довольно пространна и настолько ненаучная, что иные индивиды подходят не только к двум, но даже к трем категориям одновременно. Однако она достаточно удовлетворяет требованиям политической организации. Различаются четыре главных класса: Кинетики, Созидатели, Низменные и Глупцы. Предполагается, что первые два составляют живую ткань государства; последние суть опоры и сопротивления, кость и покров его тела. Они не являются наследственными классами, и нет никаких попыток создать какой-либо класс путем специальной селекции: запутанная игра наследственности неуловима и не поддается исчислению. Это классы, к которым люди причисляются по собственному желанию.
Класс ментальной индивидуальности Созидателей подразумевает широкий ранг типов, но они сходны в том, что обладают воображением, простирающимся за пределы известного и общепринятого, включающим желание довести открытия, сделанные в таких «экскурсиях за грань», до всеобщего знания и признания. Масштабы и направления действий Созидателей могут очень сильно различаться. Это могут быть изобретения чего-то нового или открытия чего-то доселе неизведанного. Когда изобретение или открытие – это прежде всего красота, тогда мы имеем художественный тип созидательного ума; в противном случае перед нами ученый. Область открытий и изобретений может быть конкретизирована, как, например, в искусстве стеклодува или в науке цитолога, или – может быть раздвинута до таких широких пределов, когда художественное и научное начало сливаются и категориально порождают философа. Человечество обязано почти всеми своими характерными мыслеформами этому типу людей и их накопленной за всю историю деятельной энергии. Все религиозные идеи, все понятия о добре и красоте вошли в жизнь путем созидательного вдохновения человеческого ума. Формы, которые примет человеческое будущее, должны овеществляться людьми того же типа, и для нашего модернистского представления об обильном светском прогрессе первично необходимо, чтобы их деятельность была беспрепятственной и стимулируемой.
Класс Кинетиков тоже состоит из людей разных типов, объединен с менее выдающимися представителями класса Созидателей, что отличаются более ограниченной и приземленной фантазией. Впрочем, в доступных пределах воображение у них работает так же живо, а иногда даже и живее, чем у представителей предыдущего класса. Весьма часто это очень умные и чрезвычайно способные люди, которые не создают и не имеют желания создавать ничего нового. Сильнейшие представители этого класса – наиболее способные люди во всем мире к восприятию научных истин, и вообще этот класс нравственнее и более надежен, чем класс Созидателей. Его представители живут, а Созидатели большей частью ставят опыты над жизнью. Представители обоих классов могут быть физически здоровыми и нездоровыми людьми, обладать чрезмерной или недостаточной энергией, чувствительностью, развитой в том или ином направлении – но энергичный Кинетик, по-видимому, ближе всего подходит к идеалу, что рисуется нашим антропологам, когда они говорят о «нормальном» человеческом существе. Само определение класса Созидателей наводит на мысли о легкой ненормальности.
Обитатель Утопии различает две крайности в развитии Кинетиков в зависимости от силы их воображения. На одном конце стоят обычные неоригинальные интеллигенты, из которых, при некоторых затратах личной энергии, выходят прекрасные судьи и администраторы, а при отсутствии оных – трудолюбивые математики, преподаватели, не возвышающиеся над общим уровнем ученые. На другом конце стоят люди с более развитой чувствительностью, но тоже не оригинальные. К этому отделу, к той части его, в которой личная энергия стоит на довольно низком уровне, принадлежит и мой друг-ботаник. Во второй отдел включены люди с высокой энергией, как, например, ведущие актеры, народные ораторы и проповедники. Между этими крайностями простирается громадная область, объемлющая множество разновидностей, куда входят надежные работники всех отраслей труда, заслуживающие полного доверия мужчины и женщины, так называемые «хлеб-соль» человеческого общества.
Ниже этих двух классов, по ранжиру, господствующему в Утопии, стоит класс Глупцы. В него входят люди без всякой способности к воображению, которые, по-видимому, никогда ничего не могут изучить как следует, недослушивают и ни во что не вдумываются. Я полагаю, что если все люди были бы тщательно воспитываемы, то Глупцов оказалось бы незначащее меньшинство, но читатель может держаться иного мнения по этому вопросу. Это индивиды – ленивые, живущие одними формальностями подражатели; во всяком хорошо организованном государстве им следовало бы группироваться на уровне низшего заработка, установленного для вступления в брак, и даже ниже его. Законы наследственности слишком таинственны и малоисследованы, чтобы на их основании лишать этих людей права произведения потомства, но сами по себе они не дают надежного материала для плодотворной государственной работы и для управления государством.
