Доктор Эмма. Новая жизнь попаданки (СИ) - Крамская Елена (лучшие книги онлайн TXT, FB2) 📗
Я стояла совсем вплотную к покосившимся воротам, боясь наступить в лужу с нечистотами, которую кто-то разлил перед входом в это «поместье».
- Какой еще леди? Не знаю никаких леди, - проворчала старуха, но все же направилась в мою сторону и отворила тяжелый замок. При ее приближении я учуяла запах несвежего тела и старых вещей.
Видимо, у тётушки еще тот характер, но, раз уж нам предстояло делить с ней на одну территории какое-то время, то придется смириться. Пока не придумаю, куда мне двигаться дальше.
Внутри поместье оказалось ещё более унылым, чем снаружи, и производило удручающее впечатление. Воздух стоял тяжёлый, затхлый, пропитанный запахом сырости, застоявшейся пыли и давно не проветриваемых помещений.
Полутёмные коридоры тянулись в обе стороны от входа. Их стены украшали выцветшие гобелены с истёртыми узорами и покосившиеся портреты в потемневших от времени рамах. Сквозь узкие окна, с задернутыми тяжелыми портьерами, пробивался тусклый свет, который подчёркивал всеобщий упадок.
- Ну чего уставилась? Не нравится?
Ну вот что ответить вредной старухе, от которой зависит мой сегодняшний ночлег?
- Что вы, все хорошо. Но мне кажется, что небольшая уборка не помешала бы этому месту,
- Кажется ей! – проворчала тётка, - А мне не кажется. Вот и уберешь все здесь. Нечего тут задарма хлеб проедать.
Тётушка провела меня в большую комнату на втором этаже.
- Твоя спальня, - буркнула она. - Здесь будешь жить. Ужина не жди, и не беспокой меня без дела.
Тушка развернулась и тяжелой старческой походкой направилась вниз по лестнице, видимо, к себе в комнату.
Я огляделась.
Комната выглядели так, словно время здесь остановилось десятилетия назад. Громоздкая мебель, обтянутая выцветшей парчой, стояла под пыльными чехлами; на когда-то глянцевых поверхностях стола и комода лежали толстые слои пыли, испещрённые следами паучьих лапок. В углах висели клочья паутины, колыхавшиеся от малейшего движения воздуха. Половицы, изношенные временем, скрипели под ногами, как будто молили о пощаде.
Я опустилась на кровать, скрипнувшую под моим весом, и закрыла глаза. Всё это казалось мне кошмаром, из которого невозможно проснуться.
Привыкшая к стерильности операционных, я тяжело переносила грязь. Но сейчас у меня выбора не было, и я не могла позволить себе сдаться.
Утро выдалось пасмурным.
Покопавшись в своих вещах, я нашла самое приличное платье и удобные башмаки.
Сегодня я разыщу местную больницу и предложу свои услуги. Я уверена, что такого опытного врача как я оторвут с руками. Но для начала не мешало бы перекусить
Я спустилась вниз и прошлась по коридорам, в поисках кухни.
В жилой части дома царил такой же беспорядок. Кухня меня встретила закопчёнными кастрюлями и сковородками, сложенными сваленными на столе. В столовой стоял стол, заваленный старыми книгами и пустыми бутылками.
Видимо, съестного мне не отыскать в этом бедламе.
- На полке возьми кусок ветчины и лепешки, - услышала я за спиной скрипучий голос тётки, - Голодная же, поди.
Ответом ей послужил мой урчащий живот.
- Я утром на рынке была, пока ты тут разлёживалась, - продолжила тётка, - Обменяла кое-что на еду. Да и работу тебе нашла - будешь молочнику помогать. От него как раз недавно помощница сбежала.
- Я не буду помогать молочнику, - пробурчала я, пережевывая свой нехитрый завтрак, - Я врач, я в больницу пойду, я людей лечить буду.
Тетушка посмотрела на меня как на полоумную.
- Ты врач? – переспросила она и разразилась истеричным смехом, - Да какой ты врач, кто тебе разрешил врачевать-то? Ты – женщина, твой удел найти хорошего мужа и детей рожать. Да и лет то тебе сколько, двадцать хоть исполнилось? Нечего мне тут сказки рассказывать. Собирайся, отведу тебя к молочнику
- Сначала в больницу, - настаивала я.
Тётка еще раз засмеялась, и собралась выйти из комнаты.
- Идти-то мне куда?
- Да туда иди, - тетка неопределенно махнула в сторону рукой, - У людей по дороге спросишь, они подскажут. Только не говори, что ты моя племянница, не хватало мне еще сплетен здесь, да королевского наместника.
Больница оказалась небольшим зданием с облупившейся краской и покосившимся крыльцом. Дверь больницы распахнулась с протяжным скрипом. На пороге появился мужчина средних лет с залысинами в грязном халате и недовольным выражением лица – но судя по всему, он здесь был главный. Он окинул меня равнодушным взглядом:
- Чего надо?
Я подошла к мужчине.
- Добрый день, - начала я, стараясь говорить уверенно, - Меня зовут Эмма Глейн. Я врач и хотела бы предложить свои услуги.
Он уставился на меня, словно я была невиданной диковинкой.
- Врач? - переспросил он, хмыкнув, - Женщина не может быть врачом. Это нелепо и недопустимо. Докторов у нас здесь нет, последний уехал два месяца назад. Но, поверьте мне, леди, никто пойдет лечиться к доктору, если она женщина.
- Но я окончила медицинский факультет, имею опыт работы в родильном отделении.
- Опыт? - он рассмеялся, обнажая пожелтевшие зубы, - Еще раз повторю, женщина не может быть врачом. Никто здесь не станет разговаривать с вами о медицине.
Его слова ударили меня, как пощёчина. Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гнев.
- Вы не понимаете, - попыталась возразить я, - Я могу помогать людям. У меня есть знания, навыки…
- Знания? - он перебил меня, махнув рукой, - Ваши «знания», это суеверия и бабьи выдумки. Ступайте домой, леди, здесь вам не место, - мужчина захлопнул дверь прямо у меня пред носом, и я услышала, как с обратной стороны опускается тяжелый засов.
Мне хотелось разреветься от отчаяния, но я не позволю себе это сделать. По крайне мере, не здесь и не сейчас.
Краем глаза я увидела эту больницу, там внутри царил хаос, а пациенты лежали на грязных постелях, и, судя по всему, здесь никто не имел ни малейшего представления о гигиене.
Я медленно побрела по мокрой дороге в сторону дома. Два версты до поместья тётушки казались бесконечными. Погода ухудшилась, ветер пронизывал до костей, но физическая боль была ничто по сравнению с унижением, которое я испытала сегодня. В голове крутились слова фельдшера из больницы: «Женщина не может быть врачом. Ваши знания - суеверия.»
Внезапно, сзади раздался бешеный топот копыт. Я едва успела отшатнуться к обочине, но лошадь пронеслась так близко, что взметнувшиеся комья грязи обдали меня с головы до ног. Холодная жижа залила лицо, попала в рот, склеила волосы. Я поскользнулась, едва не упав в канаву, едва удержавшись на ногах.
- Стой! - раздался властный окрик.
Всадник натянул поводья, развернул коня и медленно подъехал ко мне. Он был высок, одет в чёрный дорожный камзол, а его лицо, обрамлённое тёмными влажными прядями, выражало смесь раздражения и неловкости.
- Простите, - произнёс он, слегка склонив голову, - Я не заметил вас. Позвольте помочь.
Я выпрямилась, стряхнула с рукава липкий комок грязи и вскинула голову. Холодная ярость застилала глаза.
- Помочь? - мой голос дрожал от негодования, - Вы чуть не сбили меня, обдали грязью с ног до головы, и теперь предлагаете помощь? Может, вам ещё и поклониться за это?
Он приподнял бровь, явно не привыкший к подобной дерзости.
- Я искренне сожалею. Могу предложить сухой плащ, - всадник потянулся за сумкой, привязанной к седлу.
- Не нуждаюсь! - перебила я, отступая на шаг, - Следовало бы смотреть, куда скачете!
Он замер, а затем медленно выпрямился в седле. В его взгляде мелькнуло что‑то холодное, почти угрожающее, но я не отступила. Пусть думает, что хочет. Пусть знает, что я не стану кланяться ни перед кем, даже перед этим надменным всадником, чья осанка и манеры выдавали человека не простого.
Не дожидаясь ответа, я развернулась и зашагала прочь, оставляя за собой грязные следы на дороге. Платье липло к телу, волосы свисали мокрыми прядями, но я шла, высоко подняв голову.
