Надуй щеки! Том 11 (СИ) - Дубов Дмитрий (читаем книги онлайн бесплатно полностью TXT, FB2) 📗
Затем он прошёл несколько шагов вдоль цепочки следов. Почва становилась гораздо более податливой, а ноги, обутые в гостеприимно предложенные русскими берцы, утопали всё глубже. Чуть дальше за деревьями виднелся просвет, а внизу под ним — чёрное зеркало стоячей воды.
Он вернулся туда, где они обнаружили следы впервые и пригляделся к ним. Затем улыбнулся, распрямился и указал Александру в ту сторону, откуда зверь, судя по цепочке следов пришёл.
— Туда нам надо!
— Но зверь же не туда ушёл? — возразил ему Александр.
Но Чан уже топал, придерживаясь едва видимых следов в направлении обратном ходу зверя. Через пятнадцать минут, когда казалось, что следы вот-вот исчезнут совсем, недалеко от огромного дерева виднелся холм свежей земли.
— Или я ничего не понимаю в кабанах, или этот оказался землекопом, — сообщил Чан, понимая, что Александр поймёт его лишь частично.
Но тот стоял и улыбался.
Расчистив насыпанную землю, Чан извлёк из неглубокой ямы тяжёлый ящик, в котором звенели бутылки. И добротный свёрток, развернув который он обнаружил огромный ломоть тёмного хлеба и полосатый шмат сала, ещё хранящего морозный холод хранения.
Александр не удержался и разразился аплодисментами.
— Как ты догадался? — спросил его Вадим, когда они вернулись в лагерь.
Этот вопрос Чану перевёл Гису, хотя тот и сам понял, что от него хотят. Но вот ответить по-русски он затруднился, потому что слишком много нужно было сказать.
— Я на секунду представил себя Гису Хегаем, — ответил Чан и рассмеялся. — Вот следы, вот направление. Но мне вдруг показалось, что всё это розыгрыш, испытание, как хотите. Дело в том, что кабан — тяжёлый, а следы показались мне слишком мелкими. Да ещё и слишком ровными. Копыта у животных такой след не оставляют. Затем я увидел болото, которое охватывало то место полукругом. А значит, если это действительно был кабан, то он либо утонул, либо должен был вернулся. Но обратных следов не было.
— И это всё, что подвигло тебя идти по следам назад? — удивился Вадим.
— Не совсем. Ещё у меня сошлись в голове некоторые факты, которые совсем уж неочевидны, но именно в этот момент они как будто подсветились. Во-первых, пока мы стреляли, Вадим и Анатолий отсутствовали. Они пришли позже, когда я уже отстрелялся первый раз. И вполне могли подготовить тайник. Ну или что угодно ещё. Только вот Вадим жаловался на больное колено, когда мы ехали сюда. А это означало, что вряд ли он потащится в промозглое болото. Тогда я решил, что это просто головоломка, и пошёл в обратном направлении. Спиной вперёд, как учил ты, Гису.
— Браво, молодец, — сказал Хегай, и с ним все согласились, снова наградив Чана аплодисментами.
Тем временем уже хорошо так смеркалось. А люди в лагере даже не собирались возвращаться в основной лагерь.
— Гису, а когда мы уже поедем назад? — спросил Чан у друга.
Тот посмотрел на него и прищурился.
— Тебе плохо?
— Да нет, просто ночевать среди дикой природы кажется мне немного неосмотрительным, если говорить мягко.
— Надуй щёки!
— Но… — начал было Чан, но по старой привычке взял и надул щёки.
И ему сразу стало легче. Чувство, что всё вокруг враждебно к нему, ушло.
— Ребята пьют, — продолжал тем временем Хегай. — За руль в таком состоянии никто из них не сядет. Поэтому расслабься, как я уже говорил, и получай удовольствие. Сейчас разведут костёр, и ты поймёшь, что такое настоящая, дикая охота.
— Мы будем охотится ночью?
— Нет, мы будем сливаться с природой. Ровно также, как и наши предки тысячи лет назад. В каменных джунглях ты такого никогда не прочувствуешь.
— А, может быть, и не надо?
— Ты же хочешь мыслить также, как я, так?
— Да, — Чан смутился и опустил голову.
— Прямо так, как я не получится, — хмыкнул Гису и поднялся с берега, где до этого смотрел на гладь воды. — Но у тебя отличный потенциал. А для того, чтобы его развить, занимайся тем, что тебе непривычно. Видишь, ты ещё толком приехать не успел, а уже такие успехи делаешь.
— Спасибо, конечно, но я бы предпочёл каменные джунгли.
— Смотри, ребята ставят палатки и разводят костёр. Пойдём к ним, сейчас будет баек, хоть завались.
— А охота?
— А это она и есть.
Глава 22
Дальнейший вечер слился для Чана в одно сплошное очень тёплое действо. Посередине круга горел костёр, в который подкидывали дрова. Люди вокруг него рассказывали истории, часть из которых он понимал, другую часть ему переводил Гису, а третья часть так и сгинула не понятой.
Кто-то периодически доставал гитару и низким мелодичным голосом пел странные русские песни, наполненные тоской, но вместе с тем каким-то упрямым оптимизмом. В такие мгновения Чану казалось, что он смог даже прикоснуться к загадочной русской душе.
Сумерки совсем накрыли лагерь, и небо усыпали сотни звёзд. Но главное, что никто не боялся. Тут, на краю обитаемого мира, эти люди чувствовали себя совершенно спокойно. И Чан тоже проникся всеобщей атмосферой. Если ещё днём он не мог себе представить, что они не вернуться в постоянный лагерь, то сейчас был даже рад этому.
Стакан с прозрачной крепкой жидкостью периодически доходил до него, но состояние не ухудшалось. То ли он научился правильно пить, то ли просто это происходило через нужные промежутки времени.
Он просто сидел и наслаждался происходящим, размышляя о своих ощущениях, впечатлениях и открытиях.
Раньше он думал, что русские — это такие суровые люди, которые никогда не улыбаются, а следуют по жизни угрюмо, неся на себе печать чего-то мрачного. Но на деле всё оказалось совсем не так. Это очень дружелюбные люди, которые не улыбаются, словно идиоты, на любое слово. Нет, они делают это только к месту и очень искренне.
Вот, наверное, что стало главным открытием Чана — тотальная открытость и искренность этих людей. Понятно, что все люди разные, и русские тоже все разные, но те, с кем он сейчас отдыхал, все были такие.
На костре сначала появился огромный котелок. Когда его содержимое согрелось, Анатолий объявил:
— Господа, кто желает?
— А что это? — поинтересовался Чан, поняв, что проголодался до жути.
Свои трофеи в части хлеба и сала он отдал в общий котёл, когда вернулся с «охоты на кабана».
— Настоящий русский борщ.
— Пожалуй, попробую.
Он взял глубокую тарелку и принялся накладывать туда жидкую похлёбку. Живот отчаянно просил побольше.
— Смотри, аккуратнее, — проговорил Гису, внезапно появившийся рядом, словно соткавшийся из темноты, окружающей лагерь.
— А что такое?
— С борщом не переборщи, — ответил на это Хегай, и все вокруг хохотнули.
Чан посмотрел в тарелку и понял, что действительно был близок к тому, чтобы переборщить, и не оставить ничего другим. Он извинился и отсел обратно на своё место. Мысли приятно плыли, тьма вокруг скрывало окружающее. Видно было лишь костёр, да стенки некоторых палаток, выхватываемые из тьмы трепещущим пламенем.
Приятно и чертовски необычно.
— Гису, а где мы будем спать? — спросил он силуэт, усевшийся рядом с ним.
Но это оказался не Гису, а егерь Вадим.
— Ваша палатка вот эта — справа, — проговорил он, указав на самую близкую и небольшую. — Если хочешь хорошенько выспаться, не засиживайся, иди спать. Утром солнце живо выкурит тебя из палатки.
Чан кивнул, но продолжил сидеть. Ему почему-то не хотелось, чтобы этот волшебный вечер завершался.
Но в какой-то момент его всё-таки сморило.
Проснулся Чан рано и по ощущениям с разбитой головой. Причём, в прямом смысле этого слова. Но ощупав голову, никаких ранений на ней он не нашёл. Зато понял, что боль идёт изнутри черепа. Ну да, последствия вчерашних возлияний.
С трудом он разлепил веки и огляделся. В палатке Чан был один. Странно, он даже не помнил, как тут оказался. Впрочем, это неважно.
