Эпоха Титана 4 (СИ) - Скабер Артемий (читать книги онлайн без TXT, FB2) 📗

Женский тон, тихий, неуверенный, с придыханием.

Я не обратил внимания, был полностью сконцентрирован на себе, на балансе между двумя сущностями в одном теле.

Зачем переживать, если ничего нельзя изменить? Зачем бояться, если исход предрешён?

Людишки — странные существа. Они боятся смерти больше всего на свете, но при этом не ценят жизнь. Тратят её на всякую ерунду и суету.

Саша продолжал что-то бормотать на ходу, слова терялись в общем гуле, я не вслушивался. Катя вдруг вцепилась в мою руку. Её пальцы впились мне в бицепс так, что побелели костяшки. Ногти царапнули кожу через ткань формы.

Она не смотрела на Сашу, она смотрела на меня. И в её взгляде не было романтики, только голый, циничный расчёт и животный ужас.

— Ты защитишь меня? — повторила она.

Речь стала тверже, увереннее.

Так вот кто это говорил?

Остановился и посмотрел на неё.

Форма промокла насквозь, прилипла к телу. Грудь хорошо очерчена, талия узкая, бёдра широкие. Неплохое тело для размножения. Она смотрела на меня снизу вверх, прижималась грудью к моей руке, демонстративно, открыто.

— Я сделаю всё, что ты хочешь! — зашептала она, — Всё, Володя! Хочешь сейчас? Хочешь потом? Я буду стирать, готовить, греть постель. Буду делать что угодно, в любой позе. Сколько захочешь, когда захочешь. Только не бросай меня там!

Саша резко остановился, словно в стену врезался. Обернулся и посмотрел на девушку. Лицо исказилось.

— Катя! — голос сорвался, стал тонким, — Ты чего?..

Он не договорил, не смог.

— Отвали! — она даже не повернулась к нему, — Я хочу жить! Слышишь, Мясоедов? Жить!

Она наконец повернула голову, метнула в него взгляд, полный ненависти, презрения и злости.

— Ты слабый! Ты сдохнешь первым! А с ним… — она снова посмотрела на меня, — с ним у меня есть шанс.

— Ты же не такая… — Саша моргал, не веря своим ушам.

Губы дрожали, руки повисли плетьми, плечи опустились.

— Ты ничего обо мне не знаешь! — она снова повисла на мне.

Прижалась ещё сильнее, вжалась грудью в бицепс, провела рукой по моей груди, медленно, демонстративно.

— Володя, пожалуйста…

Самки тянутся к альфе в момент опасности. Это инстинкт, противно от того, как легко ломаются эти людишки. Сегодня она готова раздвинуть ноги перед первым встречным, лишь бы выжить. Вчера она улыбалась Саше, смеялась над его шутками, давала надежду.

Я резко дёрнул рукой. Её пальцы разжались, не удержались. Катя пошатнулась назад, поймала равновесие.

— Володя… — она облизнула губы, — Хочешь сейчас, пока ещё есть время?

Не знаю, может, в её голове это должно было выглядеть сексуально или соблазнительно. Но вышло жалко и отчаянно.

— Нет, — покачал головой.

— Прошу! — она бросилась ко мне снова.

Руки вытянула вперёд, пыталась схватить за форму.

Отошёл в сторону. Её руки сомкнулись на пустоте.

— Умоляю! — речь сорвалась на крик.

Она упала на колени, прямо в грязь, прямо в лужу. Вода брызнула во все стороны, забрызгала её лицо, обмундирование.

Сложила руки перед собой, как в молитве:

— Я буду хорошей! Обещаю! Я всё сделаю! Всё, что скажешь!

Несколько прохожих остановились. Я посмотрел на неё сверху вниз.

— Пошла вон, — спокойно сказал.

— Но я… — она осеклась.

Наткнулась на мой взгляд и замолчала.

— Я сказал… вон, — повторил медленно, чеканя каждое слово, — Ищи другого защитника.

Катя замерла, потом медленно поднялась. Грязь стекала с колен, оставляя тёмные пятна на форме. Заплакала, слёзы смешались с дождевой водой, потекли по щекам.

Странные существа, эти людишки. Я же сказал ей. Что она не в моём вкусе, что я не герой, которых они так любят в своих сказках. Но видимо, до муравьёв не доходят их же слова. Те самые слова, которыми они так любят пользоваться. Мои действия служат только одной цели — мне. И если кто-то встаёт на пути — я сметаю его.

Я толкнул остолбеневшего Сашу в спину. Он дёрнулся, очнулся, посмотрел на меня непонимающе.

— Пошли, — бросил коротко.

Толкнул его ещё раз, направляя к входу в здание. Саша зашагал механически: одна нога, вторая. Включился автопилот. Мы дошли до двери. Я открыл её, затолкал Сашу внутрь.

Катя попыталась войти следом. Я захлопнул дверь прямо перед её носом. Щёлкнул замок. Тишина. Снаружи донёсся всхлип, потом топот ног. Она убежала.

Саша стоял посреди комнаты неподвижно, как статуя, и смотрел на дверь. На ту самую дверь, за которой только что разрушились его влажные мечты о любви, о будущем, о семье.

— Она… — пробормотал он наконец, — Я думал…

Речь оборвалась, он замолчал, сглотнул и попробовал снова:

— Я думал, что она… что мы… — ещё одна пауза, — А она… Дешёвка. Продажная девка. Готова была прямо сейчас раздвинуть ноги.

Саша медленно повернулся ко мне. Лицо перекошено. Глаза красные, не от слёз — от злости или от боли, или от того и другого вместе.

— Как? — спросил он тихо, — Почему я не понял этого сразу? Дурак. Какой же я дурак!

Я прошёл мимо него, плюхнулся на кровать. Пружины скрипнули под весом. Откинулся на спину, руки за голову.

— Чётко, коротко и по существу! — сказал, глядя в потолок, — Забудь про бабу. Сейчас о твоей шкуре думать надо.

Он замолчал, просто продолжил пялиться на дверь. Словно ждал, что Катя вернётся, постучит, попросит прощения, скажет, что это была ошибка.

Наивные муравьи… Я встал, подошёл к Саше, положил руки ему на плечи и тряхнул. Он дёрнулся, моргнул, посмотрел на меня.

— Очнись! — приказал жёстко, — Хватит сопли жевать, рассказывай.

Встряска помогла, Саша выдохнул, замотал головой, разгоняя туман в мозгу, попытался сфокусироваться. Реакция была заторможенной. Что-то произошло, и он посмотрел на меня. В его глазах я увидел бездну отчаяния.

— Ты не понимаешь… — прошептал он.

Тон тихий, надломленный, почти детский.

— Принц хочет засветиться перед папашей. Все знают, что у них высокая конкуренция между наследниками на престол.

Он сделал паузу, облизнул губы, продолжил:

— Император недоволен ситуацией в стране. Аномалий всё больше. Потери растут. Территории сокращаются. Народ паникует. Ему нужна победа. Яркая. Громкая. Чтобы вернуть веру.

Саша прошёл к окну, посмотрел в темноту.

— И этот… мальчишка, — речь наполнилась горечью, — прибыл сюда, чтобы устроить «Великую Охоту». Показать папе, какой он молодец. Какой герой. Какой достойный наследник.

Он повернулся ко мне.

— Только героем будет он. А мы… Мы просто расходный материал.

— И что? — я пожал плечами, садясь обратно на кровать, — Поохотимся, убьём гигантов. Не первый раз.

— Мы не будем охотниками, Володя! — Саша повысил тон, почти закричал, — Мы — наживка!

Он сжал кулаки.

— Все сотрудники СКА. Все курсанты. Даже обслуга! Повара, медики, уборщики — всех! И ещё десять корпусов аномальщиков! Тысячи людей! Мы все отправимся к аномалиям.

Саша подошёл ближе, наклонился ко мне, заглянул в глаза, проверяя — дошло ли до меня.

— У Принца есть какой-то артефакт, — продолжил он быстро, — Говорят, экспериментальный. Называется «Якорь Реальности». Его разрабатывали лет двадцать. Потратили состояние. Принцип работы засекречен.

Он сглотнул, горло ходило ходуном.

— Он хочет закрыть аномалии. Раз и навсегда. Их сорок штук в нашем секторе. На каждую выделят по несколько команд из нас, плюс живцы и ловцы из корпусов.

— Звучит многообещающе, — позволил себе хищную улыбку, — Столько тварей будет перед нами. Убьём и заберём…

Замолчал на полуслове. В голове моментально пронеслись цифры. Четыре процента истинной мощи Титана. Плюс человеческая магия — третий разряд Чистой Силы, второй разряд стихии Земли. Две новые техники от Ирины — Покров и Импульс. Обе освоены полностью.

И целое поле боя, забитое гигантами, которых можно убивать. Столько, сколько получится. Ядра. Десятки ядер. Может, сотни.

Каждое ядро — это рост, это мощь, это ещё один шаг к восстановлению того, кем я был. Челюсть свело от предвкушения. Руки зачесались. Пальцы сжались в кулаки, разжались, сжались снова.