Инженер. Система против монстров 11 (СИ) - Гремлинов Гриша (серия книг TXT, FB2) 📗
Мясо исчезло. Язык сработал так быстро, что я едва уловил движение.
— Хороший мальчик, — Гринпис протянул руку ладонью вверх. Пальцы не дрожали. Надо отдать ему должное, мужик верил в то, что делает. — Иди сюда. Я не обижу.
Тварь склонила голову в другую сторону. Сделала ещё шаг. Глаза друида и глаза мутанта встретились. Гринпис тихо мурлыкал что-то успокаивающее. Дятел-Языкан раскрыл клюв. Не агрессивно, просто приоткрыл. Язык подрагивал внутри.
Секунда тишины. Две. Три.
Тварь рванула.
Крылья оттолкнулись от бетона. «Крылатый Рывок». Голова запрокинулась, клюв закрылся, нацелившись друиду в грудь. Гринпис даже не успел отшатнуться.
Тпп-тпп-тпп.
Короткая очередь. Три выстрела, приглушённые глушителем до сухих щелчков. Голова мутанта дёрнулась, как от невидимых пощёчин. Янтарные глаза потухли мгновенно. Тело по инерции пролетело ещё полметра и рухнуло к ногам друида, проскрежетав клювом по бетону.
Женя стоял в шести метрах правее, с пистолетом-пулемётом в руке. Три стреляных гильзы звякнули о покрытие посадочной площадки.
Женя получил опыта: 80
Значит, тварь сдохла. Хоть кто-то умеет умирать с первого раза. Практически бальзам на душу.
Энергетический Кристалл — Уровень 8
Из тела монстра сформировался белый кристалл и брякнулся в кровь. Кстати, благодаря «Системному Зрению» я заметил интересную вещь. У зверей физические показатели существенно превышают то, что можно увидеть у людей соответствующего уровня. Но это и не удивительно, они же звери, а не изнеженные сапиенсы, которым нужно дофига очков, чтобы привести физуху к приличному виду.
Пока я размышлял об этом, Гринпис стоял, глядя на мёртвую птицу. Потом поднял руки и схватился за голову. Пальцы вцепились в растрёпанные русые волосы.
— Нет… — прошептал он. — Нет-нет-нет! Она же шла ко мне! Она доверяла!
— Она кинулась, чтобы тебя убить, дурень! — Искра подошла к нему и ткнула пальцем в распростёртую тушу. — Видишь клюв? Он бы тебе череп вскрыл, как консервную банку! Женя только что спас тебе жизнь! А ну живо благодари!
Гринпис обернулся к стрелку. Женя молча опустил оружие и пожал плечами. Без слов и бравады. Сделал то, что должен был сделать. Друид всхлипнул, но выдавил слова благодарности.
— Гринпис, — сказал я. — Ты старался. Не получилось. Бывает. Друид — не приручитель.
Он открыл рот, но благоразумно закрыл. Опустил руки. Посмотрел на тушу ещё раз. Отвернулся и пошёл прочь с поникшими плечами.
— Так это… — с интересом уточнил Боря. — Птичка-то не такая крупная, как угорь… А дятлов я ещё не пробовал. Может, в Хранилище?
— Да, но мясо на анализ, — велел я.
Борис радостно положил ручищу на пернатую тушу, та исчезла в голубой вспышке. А я переключил внимание на дронов и запустил расширенное сканирование территории. Камеры обшарили каждый угол площадки, каждую тень за вертолётами, каждый проём в административных зданиях, а после и сами здания изнутри. Ничего живого обнаружить не удалось, только мусор и обломки. Немного целого оборудования, которое потом можно забрать.
— Больше мутантов не вижу, — сказал я. — Давайте всё же осмотрим вертолёты. Степан, на тебе ремонт «Робинсона», а я займусь «Ка-32». Затем откроем запакованный сюрприз.
Глава 18
Помывка
Вблизи Ка-32 выглядел печальнее, чем издалека. Когда-то чёрная ливрея с жёлтыми волнами смотрелась, наверное, отлично. Эксклюзив для владельца, а не казённая рабочая лошадка МЧС. Но месяц под открытым небом без ухода — это приговор любому лакокрасочному покрытию.
Пыль и тонкий налёт речной взвеси превратили элегантный чёрный корпус в равномерно серый. Ещё и копоть от разбившегося недалеко собрата. Жёлтые полосы выцвели до грязно-горчичного. На остеклении кабины виднелись разводы от высохших дождевых капель, сквозь которые едва просматривались приборные панели.
Лопасти верхнего и нижнего винтов провисли. Без стапеля и фиксации они просто устали держать собственный вес. А он у них приличный. Каждая лопасть — это несколько метров композита, и когда втулки не зажаты на стояночных стопорах, гравитация делает своё дело. Концы лопастей обвисли, придавая вертолёту вид гигантской стрекозы, которую ударило током.
Под хвостовой балкой растеклось маслянистое пятно размером с хороший люк. Тёмное, с радужными разводами на краях. У Ка-32 нет рулевого винта, соосная схема этого не требует, но по балке тянутся гидравлические магистрали системы управления и маслопроводы от главного редуктора. Где-то разгерметизировался шланг или уплотнение, и жидкость по чуть-чуть натекла за эти недели.
Я обошёл машину кругом, фиксируя в уме детали. Воздухозаборники двигателей ТВ3–117ВМА забиты листвой и мелким мусором. Защитные решётки местами деформированы, но сами патрубки визуально целы. Створки капотов закрыты. Антенны на фюзеляже частью погнуты, частью обломаны. Трубки Пито заткнуты штатными чехлами, значит, вертолёт ставили на стоянку по регламенту. Хороший знак.
— Ну, — Искра сложила руки на груди и склонила голову набок, как искусствовед перед спорным экспонатом. — Красавец. Прямо хоть на обложку журнала «Авиация и вертолётоспорт. Постапокалиптическое издание». Цвет — «пыльная безнадёга». Аксессуар — масляная лужа. Шик!
— Не-не-не, — замотал головой Горыныч, обходя машину с другой стороны. — Это не безнадёга, это патина! Знак качества! Если вертолёт стоял на улице месяц и не развалился — значит, крепкий. Вот мой дед говорил: «Если сарай не сгорел за зиму, значит, сарай хороший». Мудрый был человек.
— У него сараи часто горели? — поинтересовалась Искра с явным намёком на пироманские хобби внука.
— Э-э-э… Не будем об этом.
Я закончил внешний осмотр и повернулся к обоим. Искра стояла, отведя бедро в сторону и подпирая подбородок кулачком — поза в стиле «я тут развлекаюсь». Горыныч прохаживался рядом. Руки в карманах, на лице мечтательная ухмылка человека, который уже мысленно сидит в кабине.
— У меня для вас работа, — сказал я.
Из Хранилища материализовались два оцинкованных ведра, упаковка специализированного моющего средства в литровых бутылках — мягкий, pH-нейтральный шампунь, безопасный для лакокрасочного покрытия и остекления. Всё добыто здесь, в соседних зданиях. Пока мы с Семёном осматривали вертолёты, я отправил берсерков за «покупками».
Следом появились две телескопические штанги с мягкими меховыми валиками на концах. Специальный инструмент для мойки фюзеляжей. Лёгкие, с мягким ворсом, который не оставляет царапин и позволяет дотянуться до верхних панелей без стремянки.
Улыбка Искры сникла. Медленно, как закат в пасмурный день.
— Ты шутишь, — сказала она. Тон — как у человека, который ещё надеется.
— Нет, — улыбнулся я. Кажется, впервые за день. — Моем. Грязь на фюзеляже — это не только порча эстетики. Под ней не видно коррозии, микротрещин и повреждений покрытия. Прежде чем я запущу «Ремонт», машина должна стать чистой. К тому же, грязь на лопастях — это дисбаланс. Неравномерное распределение массы. Вибрации при раскрутке. Проблемы, одним словом. Так что берёте валики и работаете. Аккуратно, без фанатизма. Вода не должна попасть в воздухозаборники двигателей, в трубки Пито, в датчики и открытые агрегаты. Лопасти протираем отдельно, плавно, без рывков — резкое смещение может повредить демпферы винта.
— Ну вот… — Искра уронила руки. — Была боевой ведьмой, стала мойщицей…
— Считай это курсами повышения квалификации, — утешил я.
К нам подбежал Гринпис. Он явно уже успел немного оправиться после фиаско с дятлом и искал, к кому прилепиться. Увидел поникшую Искру, расцвёл и дружески хлопнул её по плечу.
— Ань, не грусти! Мытьё — это же медитация! Вот я в клинике каждый день мыл клетки, и ничего! Зато какой контакт с природой! Вода, пена, единение с…
— Гринпис, — Искра не повернула головы, — если ты сейчас скажешь «единение с вертолётом», я подожгу тебе брови.
