Раздвигая границы (СИ) - Серебряков Дмитрий "Дмитрий Черкасов" (читаемые книги читать онлайн бесплатно TXT, FB2) 📗

Для парня, выросшего в трущобах, где каждый новый день был жестокой борьбой за выживание, безделье ассоциировалось только с одним — со смертью. Если ты сидишь на месте и ни черта не делаешь, значит, ты либо уже сдох, либо сдохнешь с голоду к вечеру, потому что кто-то другой окажется быстрее и заберёт твой кусок. Потом был старый Аскольд с его изматывающими марш-бросками, потом кровавая мясорубка Скрала с её первобытным ужасом, а потом тренировки Линберга до стертых в кровь ладоней и тошноты. Я привык жить на пределе. Мой духовный контур, моя психика, мои инстинкты — всё было заточено под постоянную непрекращающуюся войну.

А теперь меня посадили в золотую клетку, погладили по голове и сказали «расслабься».

Я сорвал длинную травинку и принялся бездумно рвать её пальцами на мелкие зеленые кусочки. Госпожа Луиза вчера в астрале разложила всё по полочкам. Умом я понимал, что она абсолютно права. Я понимал, что моя вчерашняя вспышка неконтролируемой ярости на пустом месте — это ненормально, что ожидание удара в спину от каждого шороха в безопасном саду — это болезнь. Но это логическое понимание не принесло вообще никакого облегчения.

Мир вокруг вдруг показался мне невероятно блеклым и пресным. Солнце светило, но словно не грело. Легкий ветерок шевелил листья на ветвях дуба, но в этом шорохе не было никакой угрозы, а значит, мой мозг отказывался видеть смысл обращать на него внимание. Обед, который сегодня подала заботливая бабушка Дарья, показался мне безвкусной серой кашей, хотя на самом деле это было отличное тушеное мясо со специями. Всё потеряло вкус, цвет и остроту. Жизнь словно выцвела.

Даже мой наглый сожитель сегодня хранил гробовое молчание. После того как Луиза одним щелчком пальцев с позором вышвырнула его из своего астрального кабинета, дух будто воды в рот набрал. Забился на самое дно астрала и не отсвечивал. С одной стороны, я был рад, что никто не капал ядом на мои мозги. С другой, без его ехидных колючих комментариев тишина в голове становилась совсем уж невыносимой и давящей на виски.

Вжих. Бам. Выдох.

Ингрид продолжала методично молотить по снаряду. Я сцепил зубы так, что на скулах заходили желваки. Это было просто невыносимо. Я чувствовал себя сломанным клинком, который заботливо повесили на стену в красивом зале в качестве украшения. Тупым ненужным куском железа, который медленно покрывался ржавчиной в тепле и уюте, пока другие сражались.

Что мне вообще делать в этом мирном сытом Гадаре? Учиться правильно кланяться вдове барона? Высчитывать площади треугольников? Терпеть снисходительные взгляды тепличных деток, которые дальше центральных проспектов тринадцатого сектора носа не совали? И ради чего всё это?

Я отшвырнул скомканную травинку в сторону и тяжело вздохнул, уперев локти в колени. Наверное именно так люди и сходят с ума. Не от первобытного страха перед нечистью, а от глухой звенящей пустоты мирной жизни, в которой для них больше не осталось места.

Мое глухое тоскливое оцепенение прервал звук шагов.

Они раздались со стороны бокового прохода дома. Это не было тяжелое шаркающее передвижение толстяка Линберга и не легкая пружинящая поступь Ингрид. Шаги были размеренными, твердыми, с едва уловимым ритмом человека, который привык носить тяжелую броню и бегать по пересеченной местности.

Я нехотя повернул голову. Из-за угла дома на задний двор неспешно вышел Аскольд Ярославович ди Яго.

Старый ветеран инквизиции из славянской ветви знати и дед Ингрид сегодня выглядел совершенно иначе, чем на тех официальных приемах, куда меня пару раз брал с собой Тихон, после того как его повысили в должности. Никаких расшитых золотом камзолов, никаких гербов и тростей. На нем были простые плотные походные штаны, заправленные в высокие сапоги, и свободная рубаха из грубого льна. Если бы не благородная седина и орлиный профиль, его можно было бы принять за обычного солдата-ветерана, вышедшего на пенсию.

Он остановился в паре шагов, окинул цепким выцветшим взглядом мою ссутуленную фигуру и хмыкнул.

— Скучаешь, боец? — голос старика прозвучал хрипло, но без всякой насмешки.

Я лишь пожал плечами, не меняя позы. К Аскольду я испытывал искреннее глубинное уважение. Этот старик гонял нас с Ингрид до изнеможения, учил выживать и никогда не смотрел на меня как на нищий мусор. Поэтому я всегда был рад его видеть.

— Пытаюсь выполнить приказ, — безразлично отозвался я. — Учусь сидеть на траве и ничего не делать. Получается паршиво.

Аскольд коротко усмехнулся. К моему удивлению, он не стал читать мне нотаций. Старик кряхтя опустился прямо на газон рядом со мной, скрестив ноги крест-накрест. Его суставы негромко хрустнули. Он сорвал травинку, сунул её в зубы и посмотрел на небо.

— Эдвин прислал мне весточку, — спокойно начал он, не глядя на меня. — Сказал, что наш местный лекарь-мозгоправ поковырялась в твоей голове и выписала рецепт на тишину и покой. Снижение нагрузок, адаптация, избегание стресса… Я ничего не путаю?

— Не путаете. Сказала, что у меня психика сломалась от мирной жизни, — буркнул я. — И что если я продолжу тренироваться в полную силу, то сойду с ума.

— Луиза Фокс — отличный специалист, — кивнул Аскольд, задумчиво жуя травинку. — Она спасла рассудок многим инквизиторам. Умная девка, знает толк в устройстве эфирных контуров и устройстве человеческого мозга. Вот только… книжки — это одно, парень, а грязная земля под ногами — совсем другое. Она умеет лечить профессиональных воинов. Вот только мы оба понимаем, что у тебя с ними нет ничего общего.

Я наконец повернул голову и внимательно посмотрел на ветерана.

— И что это значит?

— Это значит, что я знаю, что ты сейчас чувствуешь, Акиро. И знаю это не из медицинских трактатов, — старик выплюнул травинку и его глаза опасно сузились от нахлынувших воспоминаний. — Мне было двадцать два года, когда я впервые вернулся из затяжной зачистки на границе сектора. Мы тогда три месяца месили грязь в предгорьях, вырезая гнезда низших демонов. Кровь, гной, трупы друзей, сон по два часа в сутки в обнимку с мечом. А потом пришел приказ о ротации, и нас вернули в город. Точнее тех, кто остался в живых. В этот самый безопасный и сытый город.

Аскольд замолчал, заново переживая те дни.

— И как оно было? — тихо спросил я, чувствуя, как внутри шевельнулся искренний интерес.

— Паршиво, — честно ответил старик. — Первую неделю я не мог спать на кровати, она казалась мне слишком мягкой. Я ложился на жесткий пол. Меня тошнило от запаха дорогих духов на улицах, потому что я привык к запаху гари и железа. А на десятый день я пошел на рынок.

Он повернулся ко мне, и в его взгляде не было ничего, кроме жесткой правды.

— Я шел по рядам, где торговали хлебом. Передо мной шел тучный пекарь с огромным металлическим подносом, полным пирожков. И вдруг он споткнулся. Поднос рухнул на каменную мостовую. Грохот был жуткий. И знаешь, что услышал мой мозг, Акиро?

Я покачал головой, хотя уже догадывался.

— Мой мозг услышал, как щелкнули хитиновые жвала шипастого демона, — жестко произнес Аскольд. — Инстинкты сработали быстрее мысли. Я даже не понял, как обнажил клинок. В ту же секунду я оказался за спиной этого толстяка, заломил ему руку и приставил лезвие к горлу. Еще бы миллиметр, еще бы доля секунды, и я перерезал бы глотку невинному человеку прямо посреди белого дня. Просто из-за упавшего куска железа. Но мне тогда повезло. Рядом оказался один из рыцарей. И на мое счастье, это был опытный ветеран. До сих пор помню, как его звали. Зидан. Эх. Славный был мужик. Ну так вот, сейчас не об этом. В общем, он успел меня тогда остановить.

Я судорожно сглотнул. Картинка была до жути знакомой. Школьный звонок, на который я отреагировал точно так же, только, к счастью, без меча на поясе.

— Лекари называют это всякими умными словами, — продолжил старик, переводя взгляд на двор. — А я же называю это «льдом». Когда ты там, в бою, твоя душа горит. Этот первобытный огонь нужен, чтобы выжить. Страх, ярость, адреналин — всё это топливо. А когда ты возвращаешься в безопасность… огонь гаснет. И душа покрывается коркой льда. Мир становится пресным. Каким на вкус был твой сегодняшний обед, парень?