Выходи за меня... на дежурство! (СИ) - Муратова Ульяна (читать книги без .TXT, .FB2) 📗
— Иди, сядь. Супчика тебе вынесу нажористого, — ласково сказала кухарка и ушла внутрь.
Ярчиком она начала называть его почти сразу. Поначалу пыталась звать Ячерчиком, но запиналась и быстро сдалась. В госпитале она работала ночь через ночь, да и виделись они не так часто, но любили друг друга нежно, потому что у них были все основания для взаимности: у неё еда, а у него — деньги. И да, у обоих — никаких матримониальных планов в отношении друг друга. Ну разве такие отношения не обречены на идеальную гармонию?
Вечерник будет ещё только через часа полтора, так что действительно нажористый и чуть островатый супчик пришёлся как нельзя кстати — Ячер приговорил две порции, закусив подогретым вчерашним хлебом. Сегодняшний ещё только выпекался, наполняя столовую одуряющим запахом, который можно выносить лишь на очень полный желудок, хотя сколь полным он бы ни был, при воздействии аромата свежего хлеба в нём неизбежно образуется специальное местечко для хрустящей корочки с кусочком пышного мякиша. Такова физиология желудков, это Ячер готов был утверждать как целитель Высшего порядка и опытный хирург.
Выйдя из столовой на удивление благодушным и довольным жизнью, Ячер подумал, что пора бы наведаться к императору с отчётом. В госпитале он сейчас всё равно не нужен: должно пройти много часов, прежде чем в кровь пациентов опять выделится достаточное количество яда, чтобы имело смысл подвергать их процедуре второй раз. Ускорять процесс искусственно Ячер тоже не хотел: все пациенты слишком слабы, лучше их пока не трогать и понаблюдать. Тем более Уна подпитывает их магией жизни, что само по себе влияет довольно сильно.
Пока пациенты допрашиваются и пекутся эклерчики, он может сделать общественно полезное дело и поставить императора в известность о прогрессе. С текучкой справится Уна, ей на помощь при необходимости придёт Маррел, у него как раз скоро начнётся дежурство.
Только сначала надо бы заехать к Эве и узнать, как прошёл разговор с Его Величеством и о чём они договорились.
Отдав распоряжения, комцель нашёл Плёза и приказал:
— Отвези меня сначала в Седьмую эскадрилью, оттуда поедем во дворец.
Нашёл в гардеробной своё зимнее пальто и накинул прямо поверх халата, поленившись идти искать и надевать форменный китель, хотя поездка на аудиенцию к императору вроде бы обязывала. Однако он решил, что это рабочая поездка, вполне предполагающая рабочую одежду. Пусть скажут спасибо, что он штаны надел, в свете последних событий это уже до некоторой степени достижение.
Стоило выйти на крыльцо, как лёгкий морозец принялся целовать Ячера в щёки. Видимо, соскучился. Неудивительно: давненько Ячер на улицу не выходил.
Вдохнув полной грудью приятный, чистый воздух, он направился к служебной парковке, где преданно ждал старенький, потрёпанный магомобиль серого цвета с белым багажником, явно доставшимся ему в наследство от другого служебного бедолаги.
Сам Ячер водить умел, но не очень любил. Это требовало огромной концентрации, которая сильно выматывала. Да и из внимания вечно ускользали то пешеходы, резво бегущие через дорогу так, будто они бессмертные, то другие мобили.
В общем, Ячер предпочитал наслаждаться преимуществами чина и позволять себя возить, как и положено важному начальнику. А что водитель у него был криворукий, так целителя Высшего порядка убить сложно, тем более — в банальной аварии. А если Плёз убьёт себя, то комцель расстроится, но только потому, что предпочёл бы сделать это сам.
Сев на заднее сиденье, Ячер расслабленно развалился, глядя в окно. Путь до эскадрильи Кеммера был неблизкий, поэтому он даже задремал, несмотря на рваную езду Плёза и парочку заносов. Каким чудом их не снесло в кювет, не поняли ни водитель, ни пассажир, однако до Седьмой эскадрильи они всё же доехали.
Когда служебный магомобиль наконец затормозил у штаба, Ячер проснулся и вышел в морозный вечер.
Окна знакомого здания светились мягким, приглашающим светом, будто там кормили и даже наливали.
Зайдя в штаб, Ячер направился в кабинет Кеммера. В любом случае медблок там рядом, а сначала хотелось поздороваться.
Командор Блайнер находился у себя и встретил старого друга строгим вопросом:
— Что случилось?
— Ничего. А почему ты думаешь, будто что-то случилось?
— Ну… бутылки у тебя в руках нет, значит, ты по делу. Никаких дел у нас не запланировано, значит, по внезапному. Не поленился приехать лично, значит, по важному. Вот я и спрашиваю: что случилось?
— Да я вообще-то с Эвой хотел поговорить.
— Ты серьёзно? — нахмурился друг, вставая из-за стола. — И ты туда же? Да что вы все как помешанные с этой Эвой носитесь?
Ячер выгнул русую бровь и ласково спросил:
— Кимушка, соколик ты мой, в глазах не двоится? Не тошнит?
— Нет, — ещё сильнее нахмурился тот. — А что?
— Да думаю, может, ты головой ударился. Дай-ка я тебя проверю на сотрясение, а то несёшь чушь какую-то. Эва мне нужна по делу, хочу спросить, как прошла её встреча с императором. Или она к нему ещё не ездила?
— Ездила, конечно. Ещё вчера. Под предлогом государственной важности вытребовала у меня разрешение взять принца Трезана, заставила того отвезти себя во дворец, а когда они вернулись, я клянусь, он буквально дымился. То есть не фигурально, а вот на полном серьёзе. Эффектно, кстати. Императрично, — хмыкнул Кеммер, чуть расслабляясь.
— Государственная важность действительно была, но она Болларов касается. Мы вроде как нашли способ исцеления от яда кантрада, но это пока ещё не точно.
— Да, Эва чуть-чуть ввела меня в курс дела.
— Мне бы всё же знать, до чего они договорились и как прошёл разговор.
Кеммер подошёл к Ячеру, хлопнул того по плечу и выглянул в коридор. Напротив двери в его кабинет находилась открытая дверь медблока.
Он зычно позвал:
— Капрал Эвелина Боллар! Зайдите ко мне срочно! К вам посетитель.
За стеной зацокали каблучки, и их ритмичный звук становился всё громче, пока с его кульминационными аккордами в кабинете не появилась Эва. Окинула странным взглядом Ячера, недовольно скрестила руки на груди и надменно проговорила:
— Комцель Ячер как-вас-там-дальше, вы зря приехали, вы не в моём вкусе.
Ячер выразительно выгнул ещё и вторую бровь, правда, на этом брови у него кончились. Если сейчас ещё кто-то предположит, что он приехал приударить за этой Эвой, то придётся отшучиваться, в результате она наверняка обидится и нажалуется Уне, а та будет смотреть на него с укором и, может, даже от эклеров откажется.
— При всём моём уважении, вы как бы тоже не в моём, — протянул Ячер со всей возможной дипломатичностью. — Я приехал узнать, чем закончился ваш разговор с императором.
— Ах, это… — с облегчением выдохнула Эва. — Ничем. Он пока смиряется с неизбежным, но предпочитает называть это обдумыванием ситуации. Кстати, одним из моих условий было сохранение особого статуса вашего госпиталя: всех его сотрудников, исследований, наработок. Но это в первую очередь, чтобы защитить должность и интересы сестры, так что сильно не обольщайтесь.
— Да с вами сильно-то и не обольстишься, — хмыкнул Ячер. — Ладно, я поеду тогда. Если у меня появятся новости, я сообщу.
Когда Эва уже попрощалась и развернулась, чтобы уходить, он остановил её:
— Подождите-ка, у меня вопрос. А какие цветы нравятся Уне? Ну и вообще — что ей нравится?
Взгляд Эвы немного потеплел, и она сказала:
— Ей нравятся аккуратные, неброские цветы. Ничего вызывающе алого или бордового, что-нибудь нежно-пастельное, изящное. И лучше не в виде букета, а в горшке, чтобы цветок не завял, а она могла за ним ухаживать. Ей обязательно нужно за кем-то ухаживать. В одежде она предпочитает тёмные цвета. Сладости любит почти все, но особенно что-нибудь с орехами. Никаких вычурных больших корзин, помпезных коробок, больших бантов. Строго, элегантно, дорого, — последнее слово Эва подчеркнула голосом, одарила Ячера дежурной улыбкой и удалилась, больше не взглянув на него.
