Заточи свой клинок и Вперед! 11 (СИ) - Шиленко Сергей (читать книги без сокращений txt, fb2) 📗
Правое плечо обожгло. Майка сгорела ещё в коробке, и на голой коже от плеча к груди расползалась чернота. Тонкие линии сплетались в рисунок: кольцо из четырнадцати крошечных клинков, а в центре кольца маленькая фигурка. Фигурка повернула голову и посмотрела на меня. Ростом с ноготь, в шортах, а в левой руке у неё темнел крошечный прямоугольник. Кирпич, что ли?
Эпическая карта навыка открыта. Ранг навыка определён уровнем владельца: 50.
Получен навык «Живая татуировка» (эпический).
Рисунок живёт вместе с владельцем и растёт от его поступков и побед.
Татуировка отражает статус владельца: глава гильдии.
Открыто: «Аура Императора» (включается и выключается по желанию владельца).
Эпическая карта, а на выходе картинка на плече. Ну, хоть шевелится.
Фигурка в кольце потянулась и уселась поудобнее.
Ладно. Аура Императора. Проверим.
Я включил её. Ничего не произошло. Кристиан смотрел на меня с вежливым ожиданием, Виктория облизнула клык. Зомби стояли как стояли, Рыцари Дагора тоже. Ни дрожи в воздухе, ни ветерка.
— Какая-то херня, — буркнул я.
И все вокруг рухнули на колено.
— Аве, император!
Кристиан грохнул наколенником о камень и уставился на собственное колено, а в сумке у него брякнули шахматы. Виктория опустилась плавно. Вампиры на уступах склонились разом, а один так рьяно, что съехал вниз. Рыцари Дагора ответили глухим гулом из-под шлемов, и по склону прокатился лязг лат. Патрик преклонил колено, опираясь на обновлённый посох, и его «Аве» отдалось эхом. А следом без единого звука повалились зомби, коробка за коробкой, до самой расщелины.
Тысячи склонённых голов. Тишина.
— Хренов император… — начал я, и Кристиан у моих ног склонился ещё ниже.
Ага. Срабатывает, только когда я говорю.
Я погасил ауру и только потом сказал:
— Встаньте.
Кристиан поднялся первым, отряхнул колено и посмотрел на меня с упрёком.
— Я не собирался, — сказал он с достоинством. — Колено само.
— Верю.
Виктория поднималась медленно. Алые глаза у неё горели тем особым блеском, от которого мне всегда хотелось отойти на шаг.
— Разве я не говорила? — выдохнула она. — С самого ковена говорила, мой Император…
— Говорила. А теперь помолчи об этом хотя бы до вечера, — я повернулся к личу. — Патрик, наверху тринадцать свежих. Поднимай.
Патрик взошёл на возвышение и ударил посохом о камень. Над телами повисла мелкая зелёная морось. Первым дёрнулся щитовик: сел, встал, и над головой у него загорелось «30». За ним поднялся огненный маг, потом арбалетчики и маги поддержки, один за другим. Визгливый встал внизу, на склоне, и полез обратно наверх, к своим. Последним поднялся Ульф, с пустыми ножнами на поясе: его меч лежал у меня в наруче.
Тринадцать спустились к нам, выстроились в ряд и преклонили колено, ладонь к груди.
— Стихии ушли, повелитель, — доложил Патрик. — Выучка осталась. Что умели руками и клинком, то при них.
Вокруг Ульфа больше не гулял ветер. Пустая ладонь у него сама легла туда, где раньше была рукоять.
— Колонна, вперёд, — сказал я в медальон.
Кристиан сверился с Компасом восхождения и махнул рукой вверх по плато. Колонна двинулась мимо возвышения.
Вниз я собирался к ужину, как велела Сиси. Но до ужина далеко, а одиннадцатый этаж я пока видел только из-за гребня. Пройдусь немного с колонной, посмотрю.
Мы шли с полчаса, когда со стороны долины донёсся грохот.
Земля под ногами дрогнула. Потом ещё раз, и дальше уже без перерыва.
Плато здесь сходило пологим спуском в широкую долину, серую, в каменных проплешинах. У начала спуска поперёк дороги тянулась каменная гряда в два человеческих роста, и колонна как раз огибала её краем. По долине к нам неслось стадо.
Мамонты. Голов двенадцать, каждый ростом с двухэтажный дом. Ни шерсти, ни плоти: серый камень, сросшийся пластами, и бивни из того же камня, длиной в три моих роста. В глубине глазниц тускло тлело что-то рыжее. Под ногами у стада трава лопалась вместе с дёрном, и позади по долине тянулась вспаханная полоса.
Стадо шло прямо на голову колонны, где шагали коробки зомби, и скорости не сбавляло. Дагор с Рыцарями, Кристиан и Виктория шли в середине, Рыцари корпуса замыкали. Я шагал рядом с Кристианом, и до передних коробок было шагов триста.
— Крови в них нет, мой Император, — Виктория втянула воздух и поморщилась. — Пахнут камнем.
Приказ у нежити простой: бить любого врага. Передние коробки развернулись навстречу и ударили.
Клинки зомби отскакивали от каменных боков, высекая искры и крошку. Вглубь не ушла ни одна трещина. Один зомби вскарабкался вожаку на переднюю ногу и рубил колено, пока нога не шагнула и не стряхнула его под соседнюю. Вожак мотнул головой, и взмах бивней снёс сотню мертвецов разом, раскидав их по склону.
Одного взмаха мне хватило.
— Патрик, — сказал я в медальон. — Отводи всех. За гряду.
— Угу.
Кристаллы захрустели один за другим, и «Шагами» я вышел к передним коробкам, пока те пятились. Под ногами мамонтов оставались плоские пятна по пять зомби, по шесть. Второй мамонт прошёл через коробку насквозь и даже не замедлился. Патрик ударил цепной молнией, и разряд ушёл сквозь камень в землю. С камнем щитовика было то же самое.
Отход надо прикрыть. Заодно посмотрим, что скажут мечи.
Я раскрыл ауру. Пять стихийных мечей ударили в ближнего мамонта, того, что топтал задние ряды отходящих. Валы стояли на перезарядке, час после Ульфа ещё не прошёл, но мечи режут и без валов. Меч Огня снял с бока туши пласт камня толщиной в ладонь, Меч Воды срезал ещё один, Меч Пространства вырезал гладкий ломоть с локоть. Меч Земли вошёл в бок без сопротивления и вышел, не оставив следа: камень сошёлся за ним, как за своим. Пласты отваливались и с грохотом падали в траву. А под ними был тот же серый камень. Мамонт даже не покачнулся. И сколько у него такого камня в запасе? Крошка с земли потекла вверх по ногам, втянулась в бока, и срезы затянулись. Чинится с земли, прямо на ходу.
Девять фантомов кружили рядом, секли бока и колени. На камне оставались борозды в палец глубиной и зарастали раньше, чем фантом заходил на второй круг.
Фантом чиркнул вожака по плечу, и на камне загорелось багровое пятно метки. Я развернул фантом для второго удара, а пятно поехало. Вожак шагнул, пласт на плече сместился, и метка уехала вместе с ним, а потом отвалилась с глыбой и легла в траву. Текучее золото хранителей в руднике проделывало со мной ту же шутку. Шкуру этот зверь меняет на ходу, а метка держится за шкуру.
Меч Земли я вогнал вожаку в бок по самую гарду. Камень принял его, сомкнулся вокруг и не отпустил.
— Не пускает! — завопил Булыжник из камня. — Хозяин, он живой! Свой камень, живой, его не разрежешь!
Я выдернул меч обратно рывком, от которого загудела вся аура.
— Терпи, — сказал я. — Потом насыплю тебе камня, какого захочешь.
Коробки тем временем уходили за гряду, Рыцари корпуса прикрывали отход щитами. Мамонты ещё раз прошлись по задним рядам, и долину за ними устлало серым.
Ауру я свернул. Четырнадцать клинков едят выносливость горстями, а мечи тут пока только срезают крошку.
Дальше сам. Зомби тут только мешают: каждый, кто лезет под эти ноги, умирает зря.
Я встал на пути стада, между ним и грядой, за которую уходили мои. «Слабое место» высветило каждого мамонта насквозь: под метром камня, глубоко в груди, у каждого горела красная точка. Ядро. Стихийный голем Земли, ни костей, ни мяса, только камень и сердце в середине.
Чистый урон тут ни при чём. Шкура для голема не здоровье, срезай сколько угодно, он нарастит. Живое у него одно ядро, а до ядра метр камня. Нужен удар, который пройдёт сквозь камень и раскроется внутри.
«Эхо Удара».
Вожак увидел меня, опустил бивни и пошёл в атаку. Уходить я не стал. Бивень врезался в кирпич в левой ладони и замер, а под рёбрами тяжело и горячо плеснуло. Хорош. Сам бьёт, сам и заряжает.
