Драконово логово. Развод столетия (СИ) - Кертис Эва (читать полную версию книги TXT, FB2) 📗
Густав бросает на меня печальный, обеспокоенный взгляд и тихо прикрывает двери за ними с Софией.
Бернард отворачивается от меня и, заложив руки за спину, отходит к потухшему камину. Он весь как непоколебимая гора. Мышцы перекатываются на спине, пока он идет. Я обращаю внимание на то, с какой силой у него стиснуты кулаки.
Молчание давит на нас двоих, как гранитная плита. Я делаю глубокий вдох и наконец решаюсь. Тихо ступая по паркету, я подхожу к Бернарду. Ощущение тревоги, как липкий туман, обволакивает меня. Я протягиваю руку и касаюсь его напряженной спины. Он вздрагивает.
— Бернард, посмотри на меня, — шепчу, чувствуя, как слова застревают в горле. Он медленно поворачивается, и я вижу в его глазах боль и решимость. — Знаешь, я до этого воспринимала тебя как очередного кобеля, который не может удержаться и не стянуть штаны перед очередной юбкой.
В ответ он лишь фыркает.
— Ну уж извини, — хмурю брови, — сам виноват. Наша с тобой первая встреча, наверное, никогда не сотрется у меня из памяти. Зато внукам будет что рассказать.
На этой фразе в его взгляде загорается отчаянная надежда. Как будто я заклинание какое-то произношу.
— Мы с тобой через столько уже успели пройти, что я… — Господи, как же мне сложно решиться на это признание. Но оно как никогда раньше нужно моему мужчине. — Я сама не понимаю, в какой момент ты проник в мое сердце. Периодами, честное слово, мне тебя убить хочется. Ты невозможно упертый, властный, а временами просто тиран! — восклицаю я. — Но в твоем сердце столько добра, — я кладу раскрытую ладонь на его грудь. Чувствую, как отчаянно стучит его сердце. Бернард смотрит на меня неверящим взглядом. — Ты предан своему другу, предан людям, которые служат под твоим началом. Ты готов помогать, и сейчас я вижу, что если бы не сложная ситуация с Авророй, то все у тебя сложилось бы хорошо.
Почему-то мысль, что он мог бы быть счастливо женат на Авроре, вдруг становится комком в горле. Мне неприятно думать об этом драконе в руках чужой драконицы.
— Не смей, — он берет мою руку в свою, сжимая ее так крепко, что, кажется, кости вот-вот сломаются. — Не нужно вспоминать прошлое, Лина-а-а, — надрывно тянет он. — Судьбе виднее. Плевать через что я прошел. Сейчас у меня есть самое главное сокровище, которое я отчаянно боюсь потерять. Мне все равно откуда ты, слышишь? — он обхватывает мое лицо теплыми ладонями. — Пришедшая или была бы ты из этого мира. Мне все равно. Я просто чувствую, что ты половина моей души. Вся такая взбалмошная, строптивая, — на этих словах мы смеемся в унисон, — но такая живая. Такая моя, — заканчивает он шепотом.
Его слова согревают теплом сильнее любого пламени, растапливая лед, сковавший мое сердце. Я чувствую, как слезы подступают к глазам, но сдерживаю их. Не хочу казаться слабой, хотя в его руках чувствую себя беззащитной, словно птенец, выпавший из гнезда.
Открываю рот, чтобы наконец произнести свое признание, но он прикладывает указательный палец к моим губам.
— Нет, — он серьезно качает головой. — Сейчас никаких признаний, поняла? Это не будет звучать прощанием для нас двоих.
Он притягивает меня к себе, и я тону в его объятиях. Его тепло окутывает меня, защищая от всех невзгод. Я чувствую себя в безопасности, словно в коконе, где нет места ни боли, ни страху, ни сомнениям. Только любовь. Только он. Только я.
— Мастич одержим властью и контролем, — глухо говорит Бернард. — А значит, ты для него можешь стать прекрасным инструментом, способным усилить влияние и дать больше власти. Он будет использовать все средства, чтобы заполучить тебя, Алина. И поверь, он не станет слишком интересоваться, чего хочешь ты. Нам нужно разработать четкий план, прежде чем ты назначишь ему встречу.
Глава 56
Рубен, мой возлюбленный…
Слова бессильны выразить ту бездну скорби, что разверзлась в моем сердце. Вина жжет меня изнутри, подобно адскому пламени. Наша любовь, Рубен, была единственным маяком, освещавшим мрак моих беспросветных дней.
Бернард… он…
О, Рубен, умоляю, заклинаю тебя – поверь! Он словно тень, неотступно преследующая меня, он – дыхание смерти, сковывающее мою душу! Возлюбленный мой, единственный, Рубен, будь моим рыцарем, моим спасителем! Вырви из страшного плена, из этой ледяной темницы, где нет ни любви, ни тепла. Прислуга презирает меня, муж смотрит сквозь, словно на придорожную грязь, которую невозможно отмыть.
Мне необходим свет твоей любви, Рубен, как иссохшей земле – дождь! Если ты смилуешься над грешницей, то я буду ждать тебя в таверне «У Мойса» за самым дальним столиком, словно заблудшая душа, ищущая спасения.
Твоя навеки грешная Аврора…
— Мне кажется, ты перегибаешь палку, — кривится Бернард, читая послание Рубену Мастичу.
— Алин, я даже и не знал, что в тебе скрыт такой талант к эпистолярному жанру. Может, тебе стоит подумать над тем, чтобы писать книги? — с любопытством заглядывает Густав за плечо Бернарда, чтобы прочитать написанное мной.
— Вы оба выдумываете. Во-первых, — я смотрю на своего бывшего-будущего мужа, — нам нужно, чтобы он отреагировал. В вас, мужчинах, инстинкт героя превалирует над здравым смыслом. Неважно какие цели вы преследуете, быть везде первым и лучшим — в вашей крови.
— Мне это все равно не нравится, — обреченно бурчит Бернард.
Я отнимаю у него письмо, которое отправят Мастичу, и быстро целую в подбородок.
— Прекрати, мы с тобой все обговорили. Макс в курсе, его охрана в курсе. Ничего страшного не произойдет.
— Да, — он притягивает меня к себе. — Действительно. Что же страшного может произойти, когда ты окажешься один на один с человеком, которой, преследуя свои цели способен на многое.
Бернард крепко обнимает меня. Его руки обхватывают так сильно, словно боятся, что я растворюсь в воздухе. Я чувствую его беспокойство каждой клеточкой своего тела. Он прав, конечно. Мастич — непредсказуем и опасен. А игра, в которую мы играем, слишком рискованна. Но другого выхода нет. Если мы хотим вытащить всех заговорщиков на свет, раз и навсегда устранив угрозу, то придется идти ва-банк.
— А что тот человек, которого мы встретили не так давно в дворцовом коридоре? — нахмурившись, спрашиваю у Бернарда.
— Он покинул Логово, — хмыкает Бернард. — Почуял, что запахло паленым и решил сбежать. Но далеко не уйдет.
— Макс кого-то послал за ним? — спрашиваю я.
— Да, за Драутером идет слежка. Он сейчас в панике и вряд ли что-то заметит. В удобный момент королевская охрана схватит его на горячем и притащит в подземелья, — отвечает Бернард.
— Что с ним будет дальше? — вырывается у меня вопрос.
— Лина, он предал корону.
И я понимаю, что это означает. Вздыхаю, осознавая, что другого ответа и не ждала. Предательство в Логове карается смертью, и Драутер сам подписал себе смертный приговор. В животе неприятно скручивается от осознания, что в этом мире все не так уж просто. Драконы справедливы и великодушны, но если уж предательство происходит, то совершивший его может не ждать пощады.
— Хорошо, — говорю я, стараясь совладать со своими чувствами. — А что с остальными? С теми, кто тоже был замешан в этих… делах?
Бернард пожимает плечами.
— Макс занимается ими. Но все не так просто. Пока что мы лишь ковыряем болячку. Однако с каждым днем мы все ближе к самой ране. Макс постепенно вытащит гниль из системы. Кто-то пострадает. Кому-то будет больно, но иначе никак. Логово должно быть чистым.
Я киваю. Мне может не нравиться мысль о смертной казни для предателей. Но… Почему люди вообще идут на это? Почему не взвешивают свои решения, не думают о последствиях?
— Я заберу письмо, — Бернард отпускает меня и размашистым шагом подходит к столу. Он смотрит на послание, как на ядовитую змею. — Понимаю, что ты писала это под моим взглядом. А читаю строки, и…
