Игра Олимпа: Освобождение (ЛП) - Райли Хейзел (книга читать онлайн бесплатно без регистрации TXT, FB2) 📗
— А теперь искупаем в овациях наших молодоженов и их первый танец! — надрывается в микрофон Гермес, нагло оккупировавший диджейский пульт. Лиам стоит рядом с ним и просто широко лыбится, хлопая в ладоши. Видимо, эти двое свято уверены, что имеют полное право творить любую дичь, ведь они — «ТриМудозвона» и обязаны громче всех гулять на свадьбе своего третьего брата по оружию.
Первые секунды я никак не могу узнать песню, но стоит разобрать мотив, как всё встает на свои места. Они танцуют под акустический кавер на I Want It That Way от Backstreet Boys — только переливы фортепиано и бархатные струны гитары.
В памяти всплывает смутный образ тринадцатилетней Хэрин, которая до безумия фанатела от этого трека и каждый раз клянчила у папы включить его на магнитоле, когда он подвозил ее до дома.
На первом же припеве ладонь Майлза бесшумно скользит по скатерти и мягко накрывает мою руку. «Романтично» — именно так это выглядело бы со стороны, не будь всё сущей дешевкой. Я кожей чувствую чужой пристальный взгляд; вскинув голову, я замечаю Диониса, который не спеша потягивает вино из бокала и не сводит глаз с наших сцепленных пальцев.
Никогда бы не подумала, что этот фальшивый роман способен вывернуть меня наизнанку с такой сокрушительной силой. Прошлой ночью я ворочалась часа два, не в силах уснуть, потому что мозг по кругу крутил воспоминания: как Майлз без колебаний отдал мне свои кроссовки, как требовал взять меня на руки и донести до дома, наплевав на приличия. И то, как он всерьез прикидывал, не поцеловать ли меня по-настоящему прямо во время вчерашнего ужина.
«А жаль», — бросил он тогда.
Ума не приложу, сколько сотен раз это дурацкое слово эхом отдавалось у меня в висках.
Вся катастрофа в том, что то, как он со мной обращается, — это филигранное, до последней запятой воплощение того, как я всегда мечтала быть любимой. Эти мелкие знаки внимания, бережные прикосновения, единственно верные слова в нужную секунду, беззлобные поддразнивания… всё то, чего я так жадно ждала от любви. От настоящих отношений.
И всё это — гребаный театр. Я получила сказку в рамках унизительного контракта. Завтра мы улетим обратно в Нью-Йорк, и по экрану этой дешевой мелодрамы побегут финальные титры. И с чем я останусь? Лишь с ядовитым привкусом того, чего так долго искала.
Я силой вышвыриваю эти мысли из головы, пока не отравила праздник собственному брату. Этот день принадлежит только ему, и я хочу искренне радоваться и отрываться вместе с семьей.
Главное — как можно меньше пялиться на Майлза. Чертов классический костюм сидит на его мощной, накачанной фигуре настолько безупречно, будто дорогую ткань отливали прямо по его меркам, лишь бы подчеркнуть убийственную стать.
Господи, как же я его ненавижу. Ненавижу за то, что если я задержу на нем взгляд хоть на секунду дольше, то рискую позорно пустить слюни как малолетка, в то время как уже завтрашним вечером он запросто притащит к себе очередную одноразовую шлюху.
До конца банкета осталось каких-то пять часов. Пять жалких часов: не смотреть на него, не…
Прямо перед моим носом возникает раскрытая ладонь.
Майлз уже стоит надо мной, возвышаясь над моим стулом.
И только сейчас до меня доходит, что танцпол вокруг молодоженов стремительно заполняется парами.
О нет.
— Потанцуешь со мной? — звучит его бархатный британский акцент.
Вдоль позвоночника пробегает электрический разряд.
Я не имею права отшить его. Во всяком случае, точно не на глазах у всей родни.
Но я вполне могу свести контакт к минимуму и просто покорно поплестись за ним следом. Однако стоит мне сделать попытку подняться, как Майлз слегка шевелит раскрытыми пальцами прямо перед моим лицом, не давая сделать шагу. Я натыкаюсь на его немигающие черные омуты.
— Потанцуешь со мной, Лиззи? — с нажимом повторяет он.
Его пальцы нетерпеливо вздрагивают, безмолвно требуя вложить мою руку в его. Обычно именно так люди и принимают подобные приглашения: говорят «да», улыбаются и доверчиво протягивают ладонь.
Внутри режет так невыносимо, что мне хочется расплакаться прямо здесь, на глазах у всего зала.
— Да, — едва слышно выдыхаю я.
От соприкосновения нашей кожи сердце на миг перестает биться. Майлз идет первым, вытянув руку назад, чтобы не разрывать хватку ни на миллиметр. Он уверенно прокладывает нам путь сквозь толпу, избавляя меня от необходимости лавировать между гостями, позволяя просто послушно повторять его шаги.
Отыскав свободный пятачок, он мягко берет ведение на себя. Опускает широкую ладонь мне на талию, а мою руку решительно перемещает себе на плечо.
Слегка склонив голову, он расплывается в своей излюбленной наглой, самодовольной улыбочке:
— Всего один медляк, Веснушка. Я же не в окопы тебя зову.
— Ты к чему это?
— Могла бы ради приличия хотя бы улыбнуться.
— «Улыбнуться».
— Ага. Это такое действие, когда уголки губ приподнимаются вверх. Знакомо, не?
— М-м-м.
— А то у тебя мина как у приговоренной к электрическому стулу.
Я шумно выдыхаю и перевожу взгляд через его плечо — туда, где кружится мой брат, с абсолютно блаженным, идиотским выражением лица прижимая к себе Хэрин. Они безнадежно не попадают в такт музыке, но при этом остаются безоговорочно самой прекрасной парой на этом чертовом танцполе.
— Лайвли, ты в порядке?
Я неохотно перевожу фокус обратно на него:
— Что?
Он чуть щурит глаза:
— Ты в норме? Сама не своя.
— Могу я спросить тебя кое о чем?
— Валяй. На мой вопрос ты забила, ну да ладно, давай свой.
Прежде чем я успеваю раскрыть рот, он застает меня врасплох: ловко подсекает и закручивает в грациозном пируэте. Я даже испугаться не успеваю, потому что в следующее мгновение он властно перехватывает меня и прижимает обратно к себе — с такой филигранной легкостью и плавностью, что у меня на пару секунд напрочь вышибает из головы заготовленную фразу.
— Зачем тебе столько разных баб? — шепчу я прямо ему в шею. — Нет, я отлично понимаю прелесть необременительного секса без обязательств и соплей. Но почему именно ты…
Он тяжело, шумно выпускает воздух сквозь зубы, и я моментально осознаю: я с размаху приложилась по единственной педали, к которой мне категорически запрещено было даже приближаться.
— Это самое банальное и предсказуемое объяснение из всех, что ты можешь услышать.
— Тебе изменили.
Он кивает, и теперь уже сам избегает моего взгляда, блуждая глазами где угодно, лишь бы не смотреть мне в лицо.
— Я ведь даже сделал ей предложение. Мы были официально помолвлены, Лиззи. Я ни в чем ей не отказывал, положил к ее ногам весь мир и всего себя без остатка. Веришь мне? Клянусь, так и было. Я потом месяцами ломал голову: чего же ей, черт возьми, не хватало, что она пошла искать это в чужой постели? — Он шумно выдыхает: — Впрочем, это случилось пять лет назад. Ее-то я давно забыл, а вот сосущее чувство, что я ни для кого никогда не буду достаточно хорош и что мне снова вонзят нож в спину, — увы, нет.
Оу.
Слышать его настолько уязвимым, видеть его глаза, подернутые тенью старой, неизгладимой боли, заставляет что-то внутри меня встать на место. Не то чтобы мне доставляло удовольствие знать, как он страдал, — скорее меня отпускает от осознания, что из нас двоих не я одна по макушку завалена страхами и комплексами.
— Мне жаль. Правда. Безумно жаль.
Он грустно улыбается:
— Я знаю.
Какой странный ответ. Я знаю.
— А теперь можно мне задать тебе вопрос? — подхватывает он. — Только на этот раз я бы очень хотел услышать ответ.
— Валяй.
Начинает играть новый трек — с еще более тягучим, медленным ритмом, чем предыдущий. Майлз закручивает меня в очередном повороте и притягивает обратно к себе с чересчур собственнической силой: наши тела с глухим стуком сталкиваются, и на пару секунд мы оба замираем без движения. Его лицо склоняется над моим, кончик его носа почти невесомо задевает мой.
