Игра Олимпа: Освобождение (ЛП) - Райли Хейзел (книга читать онлайн бесплатно без регистрации TXT, FB2) 📗
Проходит столько времени, что я поворачиваю голову, пытаясь снова вызвать его силуэт перед глазами. Будь он еще жив, он наверняка буравил бы меня этим своим взглядом строгого, непреклонного родителя.
Он тяжело вздыхает, пряча за этим слабую усмешку:
— Дай ей набегаться, дай выплеснуться, позволь ей искать меня. Рано или поздно она доберется до того места, где я похоронен. Она не пропадет даром. Она вернется к тебе, когда поймет, что ее дом — там, где бьется твое живое сердце, и поможет тебе жить дальше.
Чтобы не разреветься как сопливый пацан, я по привычке включаю фирменного циничного придурка:
— Хуйня на постном масле.
— Арес.
— Да знаю я, знаю, ты прав. Просто…
— Что? — Он кивает на недоеденную сосиску: — Не жрешь, потому что это месиво из соусов втайне кажется тебе редкостным дерьмом, да?
Из меня вырывается усмешка.
— Я должен тебе признаться.
— Очень надеюсь, что это не признание в вечной любви, где ты заявляешь, что всегда любил меня, а Хелл была лишь прикрытием.
— Не в моем ты вкусе. Скорее уж это ты втайне по мне сох.
— Ты тоже не в моем вкусе, Арес, выдохни.
— Быть такого не может. Я во вкусе абсолютно у всех, даже у лесбиянок.
Я буквально слышу его смех. Тот самый скупой, сдержанный смешок Тимоса, когда я, вопреки его воле, казался ему забавным, но он изо всех сил старался этого не выдать.
— Нет, мое признание в другом… Был момент во время нашего побега от Урана, когда я подрывался посреди ночи вовсе не от панических атак. Я нарезал круги по комнате только ради того, чтобы вытащить тебя на улицу. Чтобы мы пошли за нашими дурацкими хот-догами, поругались из-за горчицы и поплелись обратно. Даже притом, что мы толком ни о чем не говорили и утешитель из тебя был как из говна пуля. В какой-то момент я начал притворяться просто потому, что втрескался в этот наш ритуал.
Он улыбается:
— Я знаю. Я всё понял, мелкий. Мне тоже нравилось.
Я почти уверен, что в реальности он ответил бы именно так.
— У тебя отличная жизнь, Аресик, — снова подает он голос. — Чуткая, умная девушка, которая терпит твои заскоки так, как не смогла бы ни одна женщина на свете. Две дочки, которые души в тебе не чают. Семья, готовая прикрыть спину в любую секунду. Хорошая работа.
— А еще я чертовски красив.
— И красив, куда ж без этого.
Я фыркаю себе под нос. Пожалуй, порой я перегибаю с тем, какие комплименты вкладываю в его уста в собственной голове.
В этой обманчивой тишине — тишине, которая существует только для нас двоих, надежно отгороженная от адского гула Нью-Йорка и лая собак в Центральном парке, — низкий, рокочущий голос Тимоса произносит фразу, к которой я морально готовился не одну неделю:
— Ты должен меня отпустить.
Отпустить.
Мне кажется, это паршивое слово для того, кого ты любил и кто погиб. Наверное… Господи, наверное, правильнее сказать: «дать упокоиться».
— Ты должен дать мне упокоиться, — послушно исправляется фантом, подчиняясь моей воле.
В этом куда больше мира, это похоже на честный договор. В «отпустить» мне всегда чудится что-то паршивое, будто я разжимаю пальцы и позволяю Тиму сорваться в бездонную пропасть забвения — туда, на самое дно, где его уже будет не разглядеть. Но если я построю для него уютный уголок среди своих воспоминаний, где он сможет лечь и спокойно отдохнуть, ему там будет куда лучше.
Я даю тебе упокоиться.
Я отчетливо вижу его перед собой — ровно так, как учила мой психотерапевт. Представляю, как Тимос поднимается со скамейки и оборачивается ко мне со спокойной улыбкой, готовый уйти навсегда.
— Стой, только… — Я панически дергаюсь, пытаясь удержать его еще на секунду: — Сначала я должен выдать тебе тайну. Я решил, что об этом имеешь право знать только ты, а для остальных я унесу ее с собой в могилу.
Он скептически вздергивает бровь.
— Спроси меня, есть ли у меня водительские права, Термос.
Он ухмыляется:
— Ну и есть у тебя права, кусок дебила, расколотивший мой внедорожник?
— Нет. Сейчас — нет.
— Я так и знал!
— Погоди, стой, притормози. Я их сдал! Со второй попытки. То есть они у меня были, факт. Но через месяц их отобрали к херам. Если позволишь вставить слово — из-за сущего пустяка, который копы раздули до масштабов вселенской трагедии.
— Верится с трудом, но подробностей я спрашивать не стану.
Чтобы мы понимали друг друга: вожу я нихера не плохо. Ту тачку я размотал исключительно потому, что мне взбрело в голову догнать Урана и Гею после предпоследнего испытания, на котором они обезглавили мою биологическую мать. Мой воспаленный мозг решил, что пойти с ними на лобовой таран и сдохнуть всем разом ради спасения семьи — отличная идея.
Тим тогда вовремя привел меня в чувство, я крутанул руль, и мы эпично кувыркнулись в кювет. Если искать во всем плюсы: не случись той аварии, мы бы в жизни не подобрали Тринадцать — нашего черного кота, который до сих пор жив, здоров и прекрасно себя чувствует.
— Советую пересдать экзамен и восстановить корочку, — подытоживает он. — Неужели ты готов упустить шанс лично научить дочерей водить?
— Эй, времена изменились. Я более чем уверен, что Хелл отлично подменит меня на этом поприще. Дорогу эмансипации, нет?
По правде говоря, у меня банально не хватило бы терпения. Хотя… черт, признаю: мне чертовски не хватает возможности катать девчонок по городу или забирать их из школы. Пусть даже водит Хелл просто охренительно, а мне дико в кайф быть ее личной «принцессой на пассажирском».
— Это всё? — окликает он меня снова.
Мне безумно хочется крикнуть «нет», лишь бы оттянуть прощание. Да и кто мне запретит? Никто, кроме меня самого. Но я слишком долго топтался на месте все эти годы. Я обязан сделать это — ради себя, ради тех, кого я люблю, ради собственного душевного спокойствия и ради светлой памяти о Тиме. Я больше не имею права держать его на привязи в своих мыслях. Пора дать ему покой.
— Бывай, Термос, — едва слышно шепчу я.
— Бывай, мелкий.
Нижняя губа предательски дрожит, и слезы вот-вот хлынут по щекам, как у сопливого мальчишки, содравшего коленку об асфальт.
Тим кивает на брошенный на скамейке фастфуд:
— Рано или поздно попробуй его с горчицей, не пожалеешь.
Я не отвечаю. Открой я сейчас рот — и это прощание, разрывающее душу на куски, затянется еще дольше. Я годами глумился над Хайдесом, называя его сопливым нытиком, но по факту я сам оказался куда хуже. Сдается мне, внутри я куда более ранимый и привязанный к людям, чем все те, над кем я потешался всю жизнь.
Тимос Лиакос разворачивается ко мне спиной в последний раз.
В самый последний раз, когда я сижу на этой скамейке и жду его.
В самый последний раз, когда я позволяю себе выкраивать этот час глухого одиночества, чтобы упиваться своей болью.
Но любые финалы неизменно расчищают место для новых начинаний. И начиная с сегодняшнего дня у меня появится один лишний час в неделю — чтобы жить в настоящем и делать что-то по-настоящему охренительное.
Не знаю, сколько минут проходит с тех пор, как образ Тима растаял в воздухе, но резкая вибрация смартфона в кармане заставляет меня вздрогнуть. Сообщение от Хелл.
Хелл: Ты в порядке? Мы ждем тебя дома.
Арес: Уже лечу, Умняшка.
Зов Хелл и моих дочерей сильнее чего бы то ни было на этом белом свете. Ноги сами несут меня вперед, безошибочно выбирая путь к нашему дому.
Я шагаю по улицам этого бешеного, бурлящего жизнью мегаполиса, оглядываясь вокруг совершенно иным взглядом — с ощущением, будто с сердца наконец-то свалился неподъемный булыжник.
Поравнявшись с тележкой с уличной едой, я ловлю внезапную мысль. Торможу и заказываю четыре хот-дога: один себе, один для Хелл и два для наших двойняшек. Когда доходит очередь до соусов, я не колеблясь ни секунды прошу щедро бахнуть горчицы.
Без пива, впрочем. Оно мне отродясь не нравилось. Я давился им исключительно ради того, чтобы выглядеть несгибаемым крутым парнем перед Тимосом, и вечно отворачивался, чтобы он не спалил мою перекошенную от отвращения физиономию.
