После развода. Живи без нас! - Мара Алекс (библиотека книг txt, fb2) 📗
Каждое чувство, каждая проблема – в свой отсек. И пусть себе лежит там, не лезет куда не надо.
Например, когда тренируешься, ничего другого для тебя не существует. Мир сжимается до размеров поля или зала, всё остальное отключается. Если кто-то тебя подставил, если баба изменила, тётка болеет или деньги ушли не туда – это всё убираешь, запираешь на ключ. На потом.
Эмоции – это шум, а шум сбивает прицел. Когда играешь, есть только одна игра, как в жизни, так и в спорте. Холодная голова, ясные глаза, чёткие движения.
Придёт время – откроешь другие отсеки, разберёшься. Но не смешивай, не распыляйся.
Так и живу.
После поезда трясусь на автобусе. Юля твердит, что надо ехать на машине, но я не хочу. Мне нужно хорошенько растрясти мысли на сельских ухабах перед тем, как зайти в мой второй дом. Второй отсек, как казал бы тренер.
Квартира на первом этаже. Дом обшарпанный снаружи, но планировка хорошая, и лес рядом. Воздух чистый.
Отпираю дверь, захожу в прихожую. Вдыхаю привычный, немного спёртый цветочный запах.
– Ваденька, это ты, любимый? – раздаётся из глубины квартиры.
Рая.
Моя Рая.
16
Вадим
Раньше я даже думать не мог об аварии, не то что говорить.
Всё внутри сжималось при одной мысли. Я тогда исчез со всех радаров, пропал без объяснений. Хотел, чтобы обо мне забыли. Чтобы оставили в покое и не смотрели на меня или, скорее, мимо меня, с бесконечным сочувствием и удушающей жалостью. Чтобы не напоминали о том, кем я был и кем уже никогда не стану.
Один день я был многообещающим форвардом. Восходящая звезда, подающая всевозможные надежды. Тренеры строили планы на годы вперёд, журналисты называли моё имя в каждом обзоре.
А потом раз – и всё.
Как будто на полной скорости, сотни километров в час – в кирпичную стену врезался.
Была звезда – и нет. В одну секунду. В аварии полетело всё: спина, бедро, колено… Как будто тело решило больше не быть моим союзником. Ему не понравились мои планы на жизнь, и оно вышло из игры.
Когда стало известно, что у меня за травмы, насколько серьёзные и какой прогноз в отношении футбола – начался обратный отсчёт. Три... два... один... тишина. Ни звонков, ни сообщений, ни упоминаний. Просто исчез. Для всех.
Как будто меня стёрли с картины прекрасного будущего, и я остался на вечной скамье тех, кто мог стать кем-то великим, но не получилось. Скамье снисходительной жалости.
Мне это, мягко говоря, не понравилось, поэтому я сам себя вычеркнул до конца. Снял со всех радаров. Кто я без славы, без формы, без игры? Никто. Пустое место.
А значит, меня вообще не будет, даже в списках тех, кто выздоравливает и, может, однажды станет помогать кому-то из тренеров или станет комментатором.
Нет уж! Если уходить, то полностью и безвозвратно.
Было плохо. Жутко.
Чудом выжил.
И то только потому, что нашлись люди, которые не дали окончательно утонуть.
Тётя Зина, конечно. Она сказала тогда, что ей судьбой велено нести меня на своём горбу. И ведь несла, черт возьми. Худая, упрямая, с нравоучениями, прочитанными голосом, как у ржавой пилы, но вынесла-таки меня на свет.
Но даже тогда я не жил.
Просто... выживал.
Каждый день как глоток воздуха через трубочку под водой. Живой, но еле-еле. Только за счёт Зины.
Ну и Раи, конечно. Моей Раи.
В школе мы с ней не расставались – день за днём, от звонка до звонка, до самого выпуска. Первые были друг у друга. Не скажу, что прям любовь. По крайней мере, не с моей стороны. Я по-настоящему любил только одно – футбол. Но с Раей мне нравилось. Легко было, просто. Спокойно. Как будто она всегда была рядом, как часть фона. Всё делала для меня, во всём помогала. Я знал, что на неё всегда можно опереться.
Бывало, девчонки куда-то собираются, и она с ними, но стоило мне на неё глянуть или позвать, так она остаётся со мной. Даже если без причины. Даже если после этого я уйду с друзьями, а она останется одна. Всё равно не жаловалась.
А началось всё банально – с домашки. Я учился нормально, без проблем, но в тот день забыл сделать какое-то задание. Рая подкинула мне листок с ответами в самый нужный момент, прямо под руку. Меня, конечно, всё равно отругали, за то, что не в тетради сделал домашку, но не больше. Так и познакомились. И как-то сразу пошло, закрутилось. Она влилась в мою жизнь без усилий, будто всегда там была. Сама взяла на себя мой график: тренировки, поездки, сборы. Общалась с тётей Зиной, они вдвоём следили, чтобы у меня был нормальный обед, чтобы костюм не был вонючим, чтобы кроссовки не развалились.
Я никогда не сомневался, что Рая меня любит. Она умела любить тихо, без пафоса. Однажды застал её за тем, как она стирает мои носки после тренировки – молча, не замечая, что я смотрю. Вот тогда и понял, что точно любит.
Стал лучше к ней относиться, по-своему тепло. Не обижал, при ней не заигрывал с другими девчонками и не хвастался победами. В поездках, конечно, оттягивался по полной – молодой, кровь кипела, да и хотел всего, пока давали. Но Рая… она как будто была из другой жизни, из домашней.
Правды не скрою – я строил себе большое будущее. Большую арену, софиты, интервью, глянец. И Рая в эту картинку не вписывалась никоим образом. Не потому, что она плохая. Просто... другая. Неподходящая.
Жениться на женщине за то, что она стирает твои носки? На фиг мне это?
Думал, что, когда выбьюсь в люди, у меня будет и домработница, и повар, и много чего. Включая соответствующую жену, модельку какую-нибудь или актрису. Рае в той новой и красивой жизни не было места.
Если бы любил её, то, может, было бы по-другому. Но не любил, увы.
Я никогда не собирался на ней жениться. Не видел её рядом на пьедестале, не представлял её в ложе почёта рядом с тренерами и агентами.
«Моя Рая» на самом деле никогда не была моей, и в конце школы я стал активно ей это показывать. Понадеялся, что грубость и бесконечные неразумные требования помогут избавиться от её присутствия. Но нет, не помогло. Собьёшь её грубой фразой, а она снова поднимается на ноги, как Ванька-встанька.
«Моя» – это слово вообще как-то не вписывалось в мой лексикон, я не собирался себе никого присваивать. Рая сама так назвалась. Однажды я спросил, какого фига она вокруг меня ошивается и терпит все мои закидоны. Да, грубо спросил, знаю, но я таким и был с ней, грубым. Так вот, когда я спросил её, на фига она меня терпит, она ответила, что, дескать, она моя. Так и сказала, без дальнейших объяснений, понимай как хочешь.
В конце школы я принял решение, что некрасиво продолжать её использовать ради моего удобства, эгоистично это. Сама она меня не бросит, это уже понятно, поэтому придётся мне самому от неё избавиться.
После выпускного усадил её и объяснил, что к чему.
Спокойно, по-человечески. Без крика, без обид. Сел рядом и сказал, что нам, мол, не по пути. Что не люблю её и никогда не полюблю. А дальше стандартные фразы – что она хорошая, что всё у нас было нормально, что я благодарен...
В общем, как-то так.
17
Вадим
Я тогда про любовь вообще никогда не думал. Не моя это тема. У меня в голове всё было занято тренировками, целями, сборами, результатами. Но женщины любят говорить о всякой романтической фигне.
Для них, если нет любви – всё, точка, конец света. Это веское основание, чтобы расстаться.
