Шёпот Неаполя - Анатоль Мари (книги онлайн без регистрации полностью TXT, FB2) 📗
Там же, на редакционных летучках, куда сам Генри обычно врывался с кипой бумаг, полный азарта и новых идей, она незаметно для себя в него влюбилась. Джон тогда только посмеивался — он, кажется, всё понял раньше их обоих.
Потом Джон постарел и отошёл от дел. Уехал с Федерикой и сыном в Италию, на её историческую родину. Последний раз Хэлен слышала его голос десять лет назад, по телефону: сухо, но бережно он объяснял ей, как будет переправлено из Неаполя тело Генри. После этого он больше не звонил, и она тоже. Связь не оборвалась, просто от неё остались лишь открытки по праздникам. Однако сейчас никакого праздника не было.
Весь день конверт пролежал на краю её рабочего стола. Хэлен косилась на него и всякий раз находила повод отложить. Глупо, конечно. Просто письмо от старого знакомого.
Уже в конце дня, когда сотрудники разошлись и в офисе стало совсем тихо, она, наконец, взяла конверт в руки и вскрыла.
«Дорогая Хэлен!
Пожалуйста, прости меня, если сможешь! Очень прошу тебя, приезжай в Неаполь! Мне нужно открыть тебе тайну смерти Генри. Потому что на самом деле он не умер от редкой болезни. Его убили! Из-за меня, моей глупости и неосторожности.
Надеюсь толькоты всё поймёшь!
Искренне твой,
Джон Миллер.»
За окном загорались огни и гудел вечерний Сан-Франциско. Хэлен неподвижно сидела в темноте, забыв включить свет и держа письмо в руках, и смотрела в одну точку. Рана, которую она столько лет старательно зализывала, вдруг открылась, резко и внезапно, как это часто бывает с ранами, неспособными зажить никогда.
***
Домой она добралась уже в темноте. Поставила машину в гараж, вошла в дом, включила свет на кухне. И остановилась посреди комнаты, не зная, что делать дальше. За окном виднелось озеро – чёрное и неподвижное, в ясную погоду огни противоположного берега отражались в воде тонкими дрожащими нитями. Обычно это успокаивало, но не сейчас.
Она налила себе вина, сделала несколько глотков, совсем не почувствовав вкуса. Потом долго сидела в кресле с письмом в руках, перечитывала. Его убили.Два слова, написанные нетвёрдым старческим почерком. Она смотрела на них до тех пор, пока слова не перестали передавать смысл.
Спать легла далеко за полночь. И ещё долго лежала с открытыми глазами, слушая, как ветер треплет листву за окном.
Генри улетел в Рим к концу февраля. Обычная деловая поездка — переговоры с одним из европейских партнёров, ничего особенного. На обратном пути он собирался заехать в Неаполь, чтобы проведать Миллера. Эмили тогда было восемь, и Хэлен уже планировала, как проведёт время вдвоём с дочерью, пока Генри будет в отъезде. Они вместе отвезли его в аэропорт, поцеловали на прощание сразу в обе щеки, и вернулись домой — есть мороженое и смотреть мультики. Тогда они и подумать не могли, что видят папу в последний раз.
Из Рима Генри звонил часто — весёлый, довольный, рассказывал, что нашёл какую-то невероятную пасту в небольшом ресторанчике за Пантеоном. Потом сообщил, что благополучно добрался до Неаполя и поселился в гостиницу. На следующий день он планировал встретиться с Миллером. И замолчал.
Она не слишком беспокоилась. Генри мог забыть позвонить, когда увлекался беседой с другом, они любили часами сидеть за бутылкой вина и спорить о книгах. Через день Хэлен заволновалась и стала звонить — раз, другой, третий. Телефон мужа не отвечал. Она написала Миллеру – тишина.
На следующий день Джон позвонил сам. Говорил медленно, тщательно подбирая слова. Генри стало плохо накануне вечером, из отеля его увезла скорая. Джон сам узнал уже ночью: весь день ездил по делам, а телефон, как назло, забыл дома. К тому времени, когда Джон добрался до больницы, Генри уже не стало. Редкое заболевание крови, сказали врачи. Они сделали всё возможное...
Хэлен тогда не заплакала. Просто сидела на полу в кабинете, не помня, как там оказалась, и держала затихший телефон обеими руками, словно боясь его уронить. Яркое калифорнийское солнце било в распахнутое настежь окно, ветер трепал занавески. Эмили играла в соседней комнате, что-то напевая себе под нос.
Миллер взял на себя все формальности. Объяснял, что нужно делать, куда звонить. Спрашивал, есть ли кто-то рядом. Она отвечала коротко, механически: «Спасибо, Джон. Да, Джон. Я справлюсь».
Она справилась. Похоронила Генри, не бросила издательство, одна воспитала Эмили. Диагноз неаполитанских врачей не вызвал у неё никаких вопросов, она была слишком раздавлена, чтобы их задавать. У Генри не было хронических заболеваний. Но разве редкая болезнь не потому и называется редкой, что проявляется внезапно, без предупреждения? Она убедила себя в этом. Почти убедила.
Его убили.
Кому и зачем в Неаполе нужно было убивать издателя из Сан-Франциско?
Хэлен повернулась на бок и закрыла глаза. За окном шумел ветер. Озеро молчало.
Глава 2
Неаполь, 2019 год.
Неаполь встретил её палящим солнцем, автомобильными пробками и пыльными мостовыми. Хэлен любила Италию, но в этом городе была впервые. Хорошо, что сообразила не брать машину в аэропорту – водить в таком дорожном хаосе она точно бы не смогла. На такси надёжнее.
Только приземлившись, Хэлен настойчиво продолжила набирать номер Джона Миллера, который отыскала в старой записной книжке. Но тот по-прежнему не отвечал. Оставалось лишь ехать по адресу на конверте.
Дом номер семь по виа Палицци – извилистой улице, спускающейся по склону холма в престижном районе Вомеро – оказался отдельной двухэтажной виллой в стиле либерти, выкрашенной в свежие лимонно-белые тона, за увитой плющом невысокой оградой. Отсюда открывался бесподобный панорамный вид на весь Неаполитанский залив, город и Везувий вдали. Очень похоже на Джона, он всегда любил красивые виды.
Калитка была не заперта. Хэлен толкнула её, прошла по дорожке из рыжей плитки мимо благоухающего белого олеандра и позвонила в дверь. Тишина. Хэлен позвонила снова.
За дверью послышались шаги, лёгкие, неспешные. Потом пауза, словно кто-то смотрел в глазок раздумывая. Затем дверь открылась.
Женщина была невысокой, стройной, лет пятидесяти, с вьющимися тёмными волосами, лишь слегка тронутыми сединой над загорелым высоким лбом. Она не была красива – слишком крупный нос, резкая линия губ, но почти чёрные глазами её были живыми, очень внимательными. Женщина смотрела на гостью молча, слегка наклонив голову набок, как смотрят на что-то отдалённо знакомое, что никак не удаётся вспомнить.
— Buongiorno1[1], — произнесла Хэлен по-итальянски. — Федерика? Простите, что без предупреждения. Я звонила Джону, но он не отвечает. Я — Хэлен… Хэлен Хоуп.
— Хэлен? — Женщина подалась вперёд, вглядываясь в лицо гостье, и тёмные глаза её потеплели. — Dio mio!2[2]Хэлен Хоуп — жена Генри?
— Да, — ответила Хэлен, слегка запнувшись, — вдова Генри.
Федерика провела её в просторную гостиную, усадила в кресло у высокой распахнутой двери, ведущей на изящный балкончик с витой чугунной решёткой, и ушла за кофе, даже не спросив, хочет ли его гостья.
Хэлен огляделась. В комнате было светло и красиво, там царил тот особенный порядок, который устанавливается сам собой, когда в доме давно ничего не переставляют. В высоких шкафах тёмного дерева за стеклом теснились книги — итальянские, английские, несколько немецких. На столе под лампой лежали очки и газета.
Большая свадебная фотография в изысканной старинной раме висела над камином: Федерика совсем юная, в воздушном белом платье, беззаботно смеётся, Джон – заметно старше её, солидный мужчина в светло-сером костюме-тройке, смотрит на жену с выражением человека, которому больше ничего не нужно в жизни.
Хэлен подумала, что лучше не говорить Федерике сразу о настоящей причине этого визита. Спешить не стоило.
Федерика вернулась с маленьким серебряным подносом, поставила крошечные фарфоровые чашки на стол между ними. Кофе был крепким, густым и насыщенным — такой умеют делать лишь в Италии.
