Любовь Сурового (СИ) - Ангелос Валерия (первая книга txt, fb2) 📗
Короче, кладу цветы на тумбу. Подхожу к жене. А в башке мысль пробегает, что надо было и теще купить. Так-то нормальные отношения с ней мне тоже совсем не помешают.
Верно. Пора наладить контакт. Через тещу можно ведь и на жену действовать.
— Аня, ты как? — спрашиваю.
— Нормально.
— Ты прости меня за вчерашнее, — прочищаю горло. — Хреново вышло.
— Ничего страшного, — отвечает. — Я уже привыкла.
Молчу.
Красивая она. Хоть и бесячая. Но такая…
Обнять тянет.
Глаз сегодня не сомкнул. Даже не ложился. Без нее в кровать не тянет. Уже успел привыкнуть. Засыпать хочу, только обнимая ее. Чувствовать тепло. Ее одурительный аромат. В шелковистые волосы лицом зарываться.
Можно даже не трахаться. Просто рядом лежать. Ощущать ее всю. Под пальцами.
Аж заливает всего изнутри. Жаром. Живо все это представляю. Прикидываю, что может уже через пару дней домой ее заберу.
Но реальность быстро обламывает.
— Зачем ты пришел? — спрашивает Аня.
— Как — зачем? — с трудом догоняю этот ебучий вопрос. — Тебя увидеть хотел.
— Зачем? — повторяет вопрос.
Хер знает, что тут можно ответить.
Хотел и все.
Ты моя жена. Моя любимая женщина. Очевидно же вроде?
— Уйди, пожалуйста, — выдает она.
И меня как льдом окатывает. Сука, если бы током врезало, ахуй был бы в разы меньше. Если бы молнией пробило — и то лучше.
Уйти? Сейчас? Едва увидел ее и уже сваливать?
— Я только приехал, — замечаю.
За руку ее взять хочу. Подаюсь.
Она тут же убирает ладонь в сторону. Обнимает себя руками. Закрывается от меня. Иглы выпускает. К ней и не подступиться.
Челюсти сжимаются сами собой. Гнев глотку раздирает. В башку бьет.
Но недавно я уже сорвался. Почти. Херней закончилось. Второй ошибки быть не должно. Теперь надо действовать четко.
Нервировать нельзя. А ее любое мое слово аж подрывает. Вижу ведь реакцию. На нервах она вся. Колючая. Как ёжик, блядь.
— Ань, давай поговорим. — добавляю.
Молчит.
А я на ее губах залипаю.
Только она такую хуйню этими губами говорит.
— Давай не сейчас, пожалуйста, — произносит тихо. — Позже. Как выпишут, поговорим.
Кроет меня. Мощно.
Но я держу все под контролем.
— Аня, успокойся, — вообще, не напираю, мягко говорю с ней. — Я тебя не трогаю даже.
Глазами жру.
Хоть так оттягиваюсь.
— Рядом с тобой у меня почему-то не получается успокоиться, — отвечает она, замечаю, как ее рука дрожит. — Ты меня нервируешь.
— Что? — вырывается.
Громче выходит, чем надо бы.
Вижу, как она плечом дергает.
Нет, ну это пиздец.
Пока я представляю, как охренительно было бы ощутить ее пухлые губы на члене, она спит и видит, чтобы я сдох.
Хотя нет. Она добрая. Просто хочет, чтобы я нахуй где-нибудь потерялся.
— Это не зависит от меня, — отвечает Аня. — Это просто… так.
— Так ты не нервничай, — выдаю. — Кто же тебе мешает?
Взгляд ее будто режет.
Понял. Лишнего выдал.
— Все, — добавляю. — Прости. Это я виноват.
— Да, ты, — кивает. — Но какая разница, если так вышло?
Молчу.
Хуй знает, что тут сказать, если в голове один пиздец вертится. Грудную клетку изнутри раздирает, а сказать ничего не могу. Будто свинец в глотке забивается. Печет, аж выжигает.
Оба молчим.
— Пожалуйста, уходи, — просит Аня, спустя какое-то время.
Застываю.
Ненадолго.
Перевариваю все это.
А потом…
Разворачиваюсь и уебываю. Лучше так, чем снова дров наломать. Вот. Чую, еще долго буду разгребать.
Думал, быстро будет. Нихуя.
В коридоре практически сразу сталкиваюсь с тещей. Она мимо идет. Даже не останавливается.
— Стойте, — говорю и после прибавляю: — Пожалуйста.
Замирает. Приподнимает бровь.
Отлично. Есть контакт.
— Анна — моя жена, у нас будет ребенок, так что, — в глаза ей смотрю. — Нам надо это как-то все наладить.
— И что ты от меня хочешь? — хмурится.
— Совет, — отвечаю прямо. — Что ей нравится? Вы ее мать. Должны знать. Скажите мне. Сделаю. Надо решать вопрос. По любому.
Мне каждый день доставляют свежие цветы в палату. А еще — подарки. В основном драгоценности. Понимаю по коробкам, по брендовым пакетам, в которых лежат эти футляры. Даже не открываю их.
Но еще приносят персики. Мой любимый сорт. Раньше когда мы ездили летом отдыхать, всегда их покупали. Да и в магазинах можно было их найти. Однако потом этот сорт пропал. Видимо, перестали завозить. Давно не видела. Часто вспоминала. Очень люблю их.
А сейчас… смотрю, не могу удержаться, беру один персик, подношу ближе к лицу, вдыхаю тонкий приятный аромат.
— Давай помою, — предлагает мама.
Мне ничего не хочется от Айдарова. Но тут не получается устоять. И позже, когда пробую нарезанный на ломтики персик, память переносит меня в прошлое, в беззаботные счастливые моменты.
Он угадывает с фруктами.
Кажется, знаю, почему. Мало кто мог ему подсказать такую идею.
И хоть маме мне ничего не говорила про Айдарова, подозреваю, он решил с ней пообщаться. Расспрашивал.
А вскоре его водитель приносит мне несколько книг.
Еще одно «случайное» стечение обстоятельств.
Именно этих томов не хватало в нашей семейной библиотеке. У нас практически полное собрание мировой и отечественной классической литературы. Однако этих нескольких книг как раз не было.
Красивое издание.
Даже начинаю читать одну из книжек на ночь. Помогает немного переключиться, отвлечься.
Мыслей в голове много. В душе полный раздрай. И я совсем не понимаю, что мне делать, как быть дальше.
Сильно испугалась, когда стало плохо.
Хорошо, что мама приехала, вызвала «скорую».
А теперь… мне бы разобраться. Без давления. Без напора, который сразу ощущается в присутствии Айдарова.
Ну такой он. Одним своим видом давить может.
Через несколько дней меня выписывают.
Айдаров приезжает снова. Вероятно, рассчитывает, что пауза, о которой я просила, уже закончилась.
Наступило время выписки.
Он приехал за мной.
Не хочу возвращаться в квартиру к нему. Плохо мне там.
Айдаров заходит в палату. Подходит вплотную. Целует меня в щеку. Как-то непривычно, будто… осторожно?
Отмечаю, что вид у него поменялся. Только тяжело понять, в чем причина. Он словно бы похудел немного или так осунулся. Но смотрится Айдаров все равно будто хищник. Особенно, когда пристально изучает меня.
Наверное, просто чудится.
Его фигура точно не поменялась. Ничего он не сбавил, если судить внешне. Наоборот выше смотрится.
Так — он даже будто крупнее стал. Мышцы налились, вены вздулись. На мощной шее, на виске. Набрякли. Пульсируют.
Стараюсь держаться спокойно, не нервничать. Но сказать ему надо.
— Я хотела тебя попросить, — говорю.
— Да, конечно, — отвечает он сходу. — Все, что хочешь.
— Мне бы хотелось поехать домой, — замечаю. — К родителям. Пожить дома. Хочу побыть с мамой.
— В смысле? — хмурится и, помедлив, продолжает: — Ты домой поедешь. Пускай мама у нас побудет.
В этот момент мама как раз заходит в палату.
Айдаров сразу обращается к ней.
— Я вас приглашаю, — выдает сразу. — Поживете у нас. Для Ани так будет лучше.
Мама какое-то время смотрит на Айдарова.
— Нет, спасибо, — ровно отвечает она, качая головой.
— Почему «нет»? — тут же спрашивает он с напором.
— Потому что я не хочу останавливаться в доме, где меня не уважают. Если ты не против, Аня может пожить у нас.
— Что это значит? — кривится Айдаров.
Будто не помнит.
А может и правда не помнит?
Он такой. Все, что ему не по вкусу, пропускает мимо.
— Наверное, ты забыл, как себя вел, — замечает мама. — Ты ясно дал это понять. И не раз.
Ну вот пусть вспомнит, что вел себя как последний скот. Курил, пепел на пол стряхивал. И выражался так, что вспоминать неприятно.
