Девушка и черепаха. Демантоид - Гамаус Лиза (читаем бесплатно книги полностью .txt, .fb2) 📗
Роберт смотрел на адрес, написанный старомодным, с наклоном, почерком. Одинцовский район, село Верхние горки, улица Лесная. Сердце учащённо застучало. Одинцово. Опять Одинцово. Та девушка Мила, она тоже оттуда. Какая у неё фамилия? Я ведь не спросил. Но это невозможно. Причём тут она? Чёрт, надо было спросить. Ну, так спрошу.
Он спрятал конверт во внутренний карман пиджака.
– Спасибо, Филипп Александрович. Я не знаю, как вас благодарить.
– Не благодари, – старик махнул рукой. – Ты же не ради наживы ищешь, я вижу. А ради памяти. Ради рода. Это правильно. Вещи без памяти – просто металл и камни. А с памятью – душа. – Он помолчал. – Та девушка, что с тобой приехала, кто она?
Роберт вздрогнул от неожиданности.
– Мила? Знакомая. Случайно встретил.
– Случайно, – повторил Райкин с едва заметной усмешкой. – Ну-ну. Ты, Роб, смотри, иногда случайность – это самый точный компас.
Мила стояла в первом зале оранжереи, держа в руках огромный пион нежнейшего персикового оттенка. Алексей срезал для неё ещё несколько цветов, составляя букет с той неторопливой тщательностью, которая выдает истинного мастера.
– Возьмите ещё эту розу, – предложил он. – Она называется «Поль Сезанн». Очень ароматная.
Она кивнула, рассеянно вдыхая сложный, чуть пряный запах. Мысли её были далеко. Вспоминались слова Светланы в ломбарде: «Такие предметы привлекают не всегда нужное внимание». И взгляд Роберта, когда он смотрел на неё в машине. И этот странный разговор про Врубелевский дуб, которого на самом деле не существует. И визитка в кармане с жёсткими уголками.
Она не знала, что за дубовой дверью, в полутора десятках метров от неё, старый реставратор только что произнёс фамилию «Обухов». Фамилию Дяди Виктора, мужа тёти Жени.
Рюкзак стоял у её ног, прислонённый к скамье. Внутри, в белом холщовом мешочке, в старинной коричневой коробочке, дремала золотая черепаха. Её панцирь, инкрустированный демантоидами, хранил тайну, о которой не догадывалась ни Мила, ни Роберт. Тайну, которую они оба искали. Тайну, которая только что сделала первый шаг к тому, чтобы быть раскрытой.
– Спасибо, – сказала Мила Алексею, принимая готовый букет. – Здесь очень красиво.
– Приезжайте ещё, – просто ответил он. – Хозяин редко гостей принимает, но если вы с Робертом Капраловым, то всегда будете желанны.
Мила улыбнулась и ничего не ответила.
Глава 8. Улица Лесная
Беседка у Райкина оказалась не беседкой вовсе, а настоящим произведением садово-паркового искусства – лёгкая, ажурная, из кованого металла, увитая плющом и жимолостью. Внутри круглый стол из морёного дуба, вокруг плетёные кресла с мягкими подушками в серо-зелёную полоску. Идиллия, достойная кисти Кустодиева, если бы Кустодиев писал не купчих, а венчурных капиталистов с реставраторами.
Филипп Александрович сидел во главе стола, сухой и прямой, как корень мандрагоры, и с видимым удовольствием погружал длинные пальцы в продолговатое блюдо от старого сервиза, наполненное с горкой клубникой. Клубнику помыл и выложил на блюдо Алексей. Роберт, успевший за двадцать минут превратиться из делового партнёра в почтительного «внука», снял пиджак, засучил рукава рубашки и ловко орудовал ножом, срезая хвостики.
Мила сидела напротив, чувствуя, что её изучают. Не враждебно, нет. Скорее, как гербарий – бережно, но въедливо. Райкин смотрел на неё поверх очков, и в его выцветших глазах поблескивало что-то похожее на узнавание.
– Алексей, – негромко сказал старик, – принеси-ка варенья из жимолости. Хочу угостить барышню.
Алексей, сидевший до этого с видом человека, привыкшего быть невидимым, мгновенно поднялся и ушёл в дом. Райкин проводил его взглядом и повернулся к Миле.
– А вы, голубушка, как к нам попали? – спросил он с той особенной, старомодной интонацией, которая делала любое слово похожим на цитату из XIX века. – Неужели Роберт вас похитил?
Что значит «похитил», она не поняла, но обратила внимание.
– Почти, – улыбнулась Мила, чувствуя, как под этим взглядом утаить что-либо будет трудно. – Согласился подвезти в Одинцово.
– Ах, Одинцово, – Райкин покатал на ладони крупную ягоду. – Место удивительное. Тут и Рублёвка, и хрущёвки, и леса, и болота. Вы где живёте, Мила?
– На Лесной, – ответила она, и тут же пожалела. Зачем? Зачем она сказала название улицы? Но старик смотрел так доверчиво, так по-домашнему…
– Лесная, Лесная, – задумчиво повторил Райкин. – Там же новостройки, кажется? Раньше, в мою молодость, там частный сектор был. Усадьба купца Обухова стояла, знаете ли. Красивейший дом, жаль, снесли в семидесятые.
Мила почувствовала, как холодеют пальцы, сжимающие стакан с молоком.
– Обухова? – переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Не слышала.
– Редкая фамилия, – кивнул Райкин, не сводя с неё глаз. – Обуховы – старый московский род. Не князья, не графы, но люди с весом. Ювелиры, между прочим. Нет, не сами работали – финансировали мастеров. А после революции след простыл. Кто-то эмигрировал, кто-то здесь остался, растворился в советской жизни, – он помолчал. – Я, знаете, всю жизнь коллекционирую не только иконы, но и истории. Про Обуховых много слышал. Говорят, у них был фамильный артефакт. Некий талисман, приносящий удачу.
Стакан дрогнул в руке Милы. Роберт, занятый клубникой, поднял голову и внимательно посмотрел на старика.
– Филипп Александрович, – вмешался он чуть резче, чем позволяли приличия, – мы же договорились: без страшилок.
– Ах, это не страшилка, – отмахнулся Райкин, но взгляд его оставался прикованным к Миле. – Это быль. Почти быль. – Он улыбнулся, и улыбка у него была почти детская. – Вы, Мила, если вдруг что такое найдёте – покажите старику. Интересно очень.
Мила с усилием проглотила клубнику, которая вдруг показалась кислой. О чём он? Какой талисман?
– Обязательно, – сказала она, и голос её прозвучал неестественно бодро. – Как только найду. Только знать бы, что искать.
Роберт переводил взгляд с неё на Райкина и обратно. Что-то здесь было не так. Старик явно что-то знал, что-то видел, что-то заподозрил. Но почему он молчит? И почему так смотрит на Милу? Не с подозрением – с чем-то другим, похожим на… тихую радость? Как будто он встретил старого знакомого, которого не надеялся увидеть.
– Филипп Александрович, – Роберт положил нож, – почему вы спрашиваете про Обуховых? С чем это связано?
– Всё связано, Роб, – уклончиво ответил старик. – Всё в этом мире связано. Нитка за нитку – и клубок разматывается. – Он посмотрел на Милу и вдруг спросил: – А у вас, простите за нескромность, какая фамилия, Мила?
– Ластовская, – твердо ответила Мила. – Девичья.
– Красивая фамилия, – кивнул Райкин и больше к этой теме не возвращался.
Он заговорил о погоде, о том, что Алексей отличный парень и пора ему невесту хорошую найти, а то всё в оранжереях пропадает. Сказал, что даже иногда даёт Алексею подрабатывать у других хозяев, лишь бы общался с людьми и с кем-нибудь познакомился уже. Мила отвечала односложно, механически улыбалась, а в голове билась одна мысль: «Он знает про черепаху. Или догадывается. Что это вообще за черепаха? Но откуда он знает? Как?»
Алексей вернулся с вареньем, и разговор окончательно ушел в другое русло. Райкин рассказывал о том, как в прошлом году спасал икону XVI века от некомпетентного реставратора, который перепутал какие-то краски, Мила не вникала. Роберт слушал вполуха, поглядывая на Милу. Ему не нравилось, как побледнело её лицо. Не нравилось, как она сжимает стакан. Не нравилось, что Райкин, при всём своём такте, смотрел на неё слишком пристально.
«Что-то здесь не так, – думал Роберт. – Старик что-то скрывает. Но что? И почему он заговорил об Обуховых именно при ней?»
Он вспомнил конверт в своём кармане. Фамилию «Обухов», написанную старомодным почерком. Адрес на Лесной. И Милу, которая живет на Лесной. И которая только что сказала, что не знает никаких Обуховых.
