Всё, что осталось за кадром (СИ) - Султан Лия (книги серии онлайн .txt, .fb2) 📗
Я: «АТВ. А ты кем работаешь?»
Жанибек: «Финансовым директором в VL-brand».
У меня глаза на лоб лезут. VL-brand — это один из крупнейших импортёров люксовых брендов в стране. Те самые монобрендовые бутики, мимо витрин которых я иногда прохожу и фыркаю на ценники, а моя богатая родная сестра спокойно там отоваривается. Иногда мне перепадает пара вещей от нее. Теперь понятно, откуда такая квартира и ремонт.
Но внутри тут же включается скептик, воспитанный годами работы в журналистике. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Я: «Хм… Ты привозишь Луи Виттон и Прада в Казахстан, но сидишь в приложении для знакомств? Не брешешь?»
Жанибек: «Подловила))) Но скажу честно, у меня нет времени куда-то ходить просто так, чтобы кого-то найти».
Честно. Но моя внутренняя Баба Яга не отступает. Решаюсь на прямой вопрос.
Я: «Ты был женат?»
Жанибек: «Нет, ни разу. Хотя мама и ажека меня уже подгоняют. А ты?»
Вот он, момент истины. Делаю глубокий вдох и выдаю свою порцию правды.
Я: «Я в разводе. 9 лет».
Он молчит. Сообщение прочитано, а троеточия, говорящего о том, что он пишет ответ, нет. Чёрт. Наверное, я его спугнула. Начинаю нервно кусать губу. Что, не ожидал, что я порченый товар? Решаю добить, чтобы уже точно отвадить или, наоборот, прояснить ситуацию.
Я: «Если ты пытаешься посчитать, то да — я вышла замуж в 20, развелась в 21. Мы не сошлись характерами, я ушла с головой в работу».
Он снова не отвечает. Глупость. Полная глупость была так сразу выкладывать все карты. Быстренько делаю скрины и скидываю Лере.
Лера реагирует мгновенно.
Лера: «БОЖЕЧКИ! Ты хоть знаешь, какие скидки в их бутиках для тех, кто там работает?!»
Я: «Лерка, ты — чайка. Или, как говорят зумеры, — тарелочница».
Лера: «А ты — коза. Нафиг ты ему написала, что была замужем?!»
Я: «Хотела быть честной».
Лера: «Блин, Мара, женщина должна быть хитрой, как лиса!»
Я: «Ой, ладно. Даже если я его напугала — мне всё равно. Приятно пообщались. Если не врал».
Лера: «Ты видела его ремонт? Он точно не врёт».
И тут вверху экрана появляется уведомление о новом сообщении. Открываю.
Жанибек: «Прости, я принимал доставку. Так, значит, ты много работаешь. Расскажи мне что-нибудь интересное про свою работу».
Выдыхаю. Прикусываю губу, думаю, что же такого «интересного» рассказать.
Я: «Ну, например, сегодня у нас в прямом эфире полетел суфлёр, диктор читала с листа, а потом меня вызвал генеральный и ругался».
И снова, как навязчивая мелодия, в голове всплывает Артур. Его взгляд. Его слова: «Ты выросла».
Отвожу взгляд, смотрю в окно на проплывающие в темноте огни, но вижу не их, а почему-то его. Да, он изменился. От него веет такой сильной, подавляющей мужской энергетикой. Гораздо сильнее, чем когда ему было 27. В нём появилась какая-то массивность, основательность. Щетины на щеках стало больше, и она ему… идёт. Чёрт возьми.
А в глазах — не просто строгость, а опыт и какая-то новая, отточенная годами мудрость. Та самая, что позволяет одним взглядом заставить весь зал замереть и замолчать.
Но я просто наблюдаю и реагирую на всё спокойно. Я ведь, как он и отметил, повзрослела.
Телефон снова вибрирует в руке.
Жанибек: «Ха-ха, представляю! И что этот твой генеральный, суровый мужик?»
Я смотрю на этот вопрос и медленно улыбаюсь. О, Жан, если бы ты только знал.
Я: «Да. Очень суровый».
С ним действительно легко. Слишком легко, пожалуй. После вчерашнего вечера, когда мы обсуждали путешествия, сегодня разговор сам собой перетёк на кино. Оказалось, что мы оба считаем «Крёстного отца» лучшим фильмом всех времён. Возник спор — какая сцена самая знаковая.
Жанибек: «Однозначно, сцена крещения племянника Майкла».
Я: «Классика. А почему? Хочется услышать твоё мнение».
Через пару минут приходит голосовое, которое я слушаю уже дома:
«Сцена крещения в “Крёстном отце” показывает одновременное совершение двух противоположных событий: духовного возрождения и кровавого насилия. Майкл Корлеоне, будучи крестным отцом, отрекается от Сатаны во время крещения своего племянника, в то время как на самом деле его люди совершают серию убийств глав других мафиозных семей, тем самым завершая его приход к власти, — он выдерживает паузу и добавляет: — Признаюсь, я прочитал это с Гугла».
Я рассмеялась, сидя на пуфике в прихожей. Его честность меня подкупает. И вдруг совершенно не к месту вспоминаю, как смотрела «Крёстного отца» с Артуром. Я не хотела, предлагала какой-нибудь ромком, но он сказал, что это must-see (обязателен к просмотру) для каждого интеллектуала. Да, я обожала в нем его мозги и стремилась дотянуться до его уровня: смотреть картины из его списка, читать книги, которые он советовал, подсматривать за известными российскими и американскими журналистами, чтобы брать от них лучшее в их владении словом, поведении в кадре и так далее. Он и я не учли мой максимализм и излишнюю вспыльчивость.
Яркая вспышка в голове: мы лежим в обнимку на диване, и я прячу лицо на его груди, когда расстреливали Сонни Корлеоне.
Я: «А мне всегда казалось, что самая мощная сцена — последняя. Там, где Кей смотрит на Майкла в кабинете, а дверь перед ней закрывают».
Отправляю голосовое, подражая его тону: «Закрывающаяся перед Кей дверь символизирует, что Майкл полностью погрузился в криминальный мир семьи и отдалился от неё. Она больше не является частью его жизни и не узнает его секреты. Это момент её окончательного отчуждения от мира Корлеоне, куда она никогда уже не сможет вернуться».
Добавляю шёпотом: «Если что, я тоже взяла это в Гугле».
Он прислал несколько смеющихся смайлов. А следом пришло ещё одно сообщение: «У тебя красивый поставленный голос».
Этот комплимент вызывает у меня улыбку. Мне действительно приятно, и я благодарю его.
Жанибек: «Надеюсь, когда-нибудь услышать его вживую».
Я: «Спасибо. У тебя тоже приятный голос».
Оставим наше общение пока в сети. А там — как карта ляжет. За девять лет я ходила на несколько свиданий. Пару раз вслепую — с парнями из серии «сын тётиной подруги». Было такое, что с одним мужчиной я встречалась три или четыре раза, и мы даже целовались.
Я не хотела быть страусом, засунувшим голову в песок и похоронившим себя после развода. Просто не срослось, и в этом никто не виноват.
Я не знаю, как продолжится наше общение с Жанибеком. Но пока мне интересно. Поэтому — почему бы и нет?
Я же одинока и свободна, как ветер.
Глава 13. Этот крик одиночества любви
После нажмём на пульте кнопку
И в рай легко и ловко
Ковровая дорожка, кривые зеркала
Ну а кого мы любим
С тем никогда не будем
Зачем же мы забыли, что мы люди?
Винтаж “Одиночество любви”
Мне снятся качели. Я взмываю над соснами почти до небес, задираю голову, смотрю на пушистые облака, чувствуя ветер в волосах и пьянящее ощущение полёта. А потом опускаю глаза и вижу на другой стороне качелей Артура. Мы не говорим, мы просто раскачиваемся. Вверх-вниз, вверх-вниз, в такт, как когда-то. И просыпаюсь я с ощущением, что меня всё ещё кружит, только теперь на кровати.
Списываю этот дурацкий сон на то, что за последние два дня Миллера стало слишком много в моём пространстве. Если бы не аппендицит Айдара, я бы с бывшим вообще не пересекалась. Выпускающие редакторы не ходят утверждать верстку к генеральному и не получают от него звёздюлей за сбой суфлёра. Но до конца недели мне придётся каждый день приходить к нему в кабинет, видеть его лицо, слышать голос. И вроде бы всё нормально, вроде бы он не вызывает во мне прежнего урагана, но я всё равно не хочу так часто с ним видеться.
