Годовщина развода. Растопить лёд - Измайлова Полина (книги бесплатно без txt, fb2) 📗

Меня первая часть фразы насторожила. Что значит, понимает? А кто не понимает? Мы со Снежкой? Что она боится или не хочет нам рассказать?

Но дочка ждала ответа на вопрос, глаза ее светились от восторга.

— Конечно, дочь, ты не все. Ты наша звезда.

— Я не хочу быть только вашей звездой, папа. Я хочу олимпийское золото. И я ради этого пойду на всё.

На всё.

Мы входим в палату, и на меня обрушиваются килотонны вины.

Когда я вижу исхудавшую фигурку дочки на постели.

Белые руки, как веточки дерева, впалые щеки.

И глаза… потухшие и безжизненные.

Ее нога в гипсе, голова в бинтах.

Наша девочка всего лишь хотела стать чемпионкой, а ее сломали.

И все причастные ответят. Я об этом позабочусь. Лично.

— Мама… папа… вы пришли… Лера… — дочка шепчет, и по ее щеке скатывается слезинка.

От этой картины у меня у самого щиплет в уголках глаз.

Черт.

Лера бежит к сестре, и в этот момент Снежка оборачивается ко мне.

— Никогда тебе этого не прощу. Никогда…

Глава 13

Злые слова срываются, наверное, еще до того, как я успеваю подумать.

Да, именно так я чувствую.

Не могу и не хочу прощать.

Только вот… смысл это повторять сейчас?

Ему?

Даже если он этого еще не понимает. Он и не поймет.

Точнее… наверное, мне просто плевать, поймет он или нет.

Артём для меня умер.

И не тогда, год назад — сейчас.

Сегодня.

Когда я увидела Василису в этой палате, на этой койке.

Худую, уставшую, какую-то… затюканную, что ли.

И сейчас у меня одно желание — разобраться со всеми, кто к этому причастен.

Я клянусь, что камня на камне не оставлю от той шарашкиной конторы, в которой занималась моя дочь.

Я их уничтожу!

Я сделаю всё, чтобы Аделина и остальные тренеры, те, кто работал с Василисой, больше никогда не смели даже подойти к катку и к детям.

Главное — к детям!

Сами пусть катаются сколько влезет, пусть набивают шишки, ломают кости.

Они. А не чьи-то любимые дочери или сыновья.

— Снежана…

— Мама!

Я не успеваю ответить бывшему — Василиса меня зовет.

— Мамуля, а можно мне на Игорька посмотреть?

— Конечно можно, сейчас…

Подхожу ближе, присаживаюсь на край больничной кровати, Лера чуть двигается в сторону, она так радостно улыбается сестре, аккуратно гладит ее по плечику.

Игорёк устал, конечно, глазки осоловелые, ему бы уже спать, столько впечатлений за день!

Прекрасный день рождения вышел, черт побери…

Хотя… Хотя сейчас я в какой-то степени рада, что мы вот так быстро прилетели.

Семья в сборе.

Моя семья.

Василиса, Валерия, Игорь и я, мама Снежа.

Моя любимая семья, за которую я готова бороться и убивать.

А Артём…

Он больше в этот круг не входит.

Он свой выбор сделал, когда залез на эту молодую хамку, наглую, испорченную, подлую.

И Артёму тоже предстоит ответить за то, почему наша дочь — нет, моя дочь! — оказалась в таком состоянии!

Он ее увез.

Он взял на себя ответственность.

Он обманывал меня, уверяя, что всё хорошо.

Вижу я, как хорошо.

Пытаюсь дышать, чтобы сдержать гнев.

Василиса воркует с братиком, знакомится с ним.

— Привет! Привет, пузырик! Какой ты хорошенький!

— А у него день рождения сегодня! Мы отмечали! И ели вкусный торт! — тараторит Лера.

Василиса вздыхает, вижу, как глаза слезами наполняются.

— День рождения? Ему… ему уже год? Мам! Как так-то?

— А как? Вот так… — Стараюсь улыбаться, понимаю, что ей нужны положительные эмоции.

— Я… я как-то совсем во времени потерялась. Я думала, прошло чуть больше полугода, как вы… как он… Пап, ты мне не сказал…

— Я говорил, Васюш…

— Да? Когда?

— Я предлагал тебе поехать на день рождения. Нас приглашали. Но…

— Но у меня тренировки перед стартом, да… — Вася как-то резко мрачнеет, брови сводит. И я вижу, как блестят ее глаза.

И у меня тоже глаза на мокром месте.

Задерживаю дыхание, голову чуть поднимаю, чтобы слезы не потекли, зубы сжимаю.

Черт, черт, черт!

Мне хочется рвать и метать! Как же я зла!

На весь мир зла!

На мужа, который оказался просто… просто какой-то тряпкой, негодяем, мерзавцем. Сломал нашу жизнь. Мою, Василисы… всей нашей семьи!

И на себя я тоже зла.

Сильно.

Я не должна была отпускать Василису! Не должна!

К дьяволу это чемпионство! К черту! Можно было бы обойтись какими-то другими мерами!

У нас в группе тренировалась девочка, Вероника Кисметова, ездила на этапы Гран-при по юниорам, даже на чемпионат России. Ездила! Выступала! Шикарно каталась! Потом, когда стала чуть старше, переехала в группу известного тренера в Питер.

Когда стала старше! Ключевой момент! И замечательно катается, побеждает!

И ничего не упущено!

Зачем надо было тащить тринадцатилетнего ребенка в чужой город? Отрывать от матери?

Какие цели преследовала Аделина?

Сделать из моей дочери чемпионку и почивать на лаврах?

Или влезть в постель моего мужа, который даже по московским меркам более чем обеспеченный?

Да, до “Форбс” ему, конечно, далеко. Но его уровень — это уровень!

И он может себе позволить оплачивать многие её хотелки. И машину не “китайца”, а “Мерс”, “Мазду” или даже “Порше” с “Теслой”. И поездки за границу, хоть на отдых, хоть на финалы Гран-При или Олимпиаду. И квартиру в Москве, которую Артём купил сразу, как только переехал.

Мне не жалко. Я не считаю его деньги.

Больно надо!

Мне хватает алиментов, и я принципиально не трачу то, что он присылает сверху.

Мне это не надо. Подачки его не нужны.

Пусть тратит на накачанные губешки своей тренерши.

Злость просто сочится из меня, и в этот момент я чувствую руку бывшего на своем предплечье.

Дергаюсь резко, словно меня ошпарили.

Игорёк, который до этого улыбался и что-то лопотал на своем, разглядывая сестру, пугается и начинает истошно вопить.

— Мамочка, что случилось? — спрашивает Василиса, тоже испуганно.

— Он просто устал. Тише, ну что ты… что…

— Ма, если он устал, вы тогда езжайте домой. Отдыхайте. А я буду ждать вас завтра, вы же придете завтра?

— Конечно. Конечно, мы придем. Не знаю, пустят ли Игорька и Леру, я попробую опять договориться.

— Не стоит всё-таки детей сюда приводить, — тихо говорит Артём.

Василиса хлопает глазами. Я вижу, что и она тоже устала.

— Я просто так скучаю… Так хотела увидеть всех вас. Вместе. Всё-таки… мы же одна семья, правда? Мы одна семья?

Одна семья.

Семья, которой давно уже нет.

Но говорю я, конечно, совсем другое.

— Да, малышка, конечно, мы семья. Я позвоню Владу завтра, твоему доктору, попрошу у него хотя бы на полчасика, ладно? Чтобы пустили всех. И Игорька… Видишь, ты ему понравилась.

Сынок снова успокоился и смотрит на сестру.

— И Лера тоже без тебя так сильно скучала.

— Скучала! — вздыхает моя средняя. — По нашим играм, как мы с тобой рисовали, помнишь? Как ты меня учила читать…

— Конечно помню! Мы еще порисуем и почитаем.

— Я уже умею…

— Значит, будет учиться писать, хочешь?

— Конечно, я с тобой всё хочу. Я так скучаю, не хочу больше без тебя. Зачем ты уехала?

Лера обнимает Василису и неожиданно начинает громко и горько плакать.

И Игорь тут же подрывается за компанию.

Я пытаюсь, его успокоить, смотрю на Артёма и вижу, как у него желваки играют.

Неужели понимает, что он натворил?

Конечно понимает!

Только вот…

Ничего не исправить. Семьи нашей больше нет и не будет никогда.

Точка.

— Надо ехать, — говорит он сдержанно. — Дети устали.

— Да, хорошо, Васенька, родная, не плачь, не скучай, завтра мы приедем.

— Мам, а вы же будете жить в нашей квартире? С папой? А ты привезешь мне кое-что оттуда? Я… я напишу тебе в сообщении, что взять. Пожалуйста.