Остров порока и теней (СИ) - Лейк Кери (хороший книги онлайн бесплатно .TXT, .FB2) 📗
Паника взрывается во мне, поднимаясь к горлу криком.
— Выпустите меня! Я хочу выбраться!
Я роняю фонарь.
Комната погружается во тьму.
Кромешную тьму.
— Minou, minou…
Ужас вырывается из моего горла новым криком, и я вслепую хватаюсь за замок. Громкие, хриплые крики моего отца эхом звучат в моей голове, подстёгивая панику.
— Помогите! — я бью ладонью по стальной панели двери.
Стук. Стук. Стук.
Три. Два. Один.
Замок отъезжает.
Дверь распахивается. Пустой чердак стоит по ту сторону, все четыре стены освещены светом. Позади меня фонарь сияет так, словно делал это всё время. Словно я вообразила темноту внутри той комнаты.
Судорожно вдохнув, я хватаю его с пола и быстрым шагом направляюсь обратно к лестнице, игнорируя непрекращающуюся дрожь под кожей.
— Игры разума, да, Расс? — бормочу я, спускаясь вниз и не осмеливаясь ни разу оглянуться на ту комнату.
Каждый нерв в моём теле вспыхивает и искрит, словно оголённые провода, пока я возвращаюсь в коридор. Я бы всё отдала за пару рюмок, чтобы успокоиться, но это, вероятно, только вызвало бы ещё больше галлюцинаций, поэтому вместо этого я достаю маленький пакетик с таблетками из кармана. Осталось всего около пары дюжин, плюс-минус. Оказывается, Тэмми начала принимать таблетки для сна, после того как её дочь уехала в колледж. Видимо, ей снились ужасные кошмары о том, что кто-то причиняет вред её дочери, и она часто просыпалась среди ночи, звоня ей проверить, всё ли в порядке. Когда Расс умер, она дала мне немного своих запасов. А когда я уезжала, отдала мне в дорогу всё, что осталось, а осталось их немного.
Сегодня ночью мне понадобится несколько таких штучек после всего случившегося. Без сомнений, мой мозг только и ждёт шанса снова напугать меня тем, чем бы ни было то, что сейчас произошло.
Я закидываю несколько таблеток в рот и убираю остальные обратно в карман, прежде чем спуститься в гостиную дома. Тёплый, душный воздух оставляет тонкий влажный слой на коже, пока я устраиваюсь на спальном мешке. Я снимаю рубашку, оставаясь лишь в тонкой майке, и стягиваю штаны, оставшись в трусиках с клубничным принтом. Когда я раздеваюсь, жара становится не такой невыносимой, и я вытягиваюсь на прохладной ткани спальника. Подложив руку под голову, я смотрю в потолок, освещённый фонарём рядом, но чувство тревоги всё ещё гудит под кожей.
Ты знала, что это место может пробудить воспоминания. Поэтому ты сюда и приехала.
Комната на чердаке, явно своего рода убежище, пока что хранит худшие из них. И всё же это никак не объясняет наличие ключа. Наверное, было глупой идеей искать дверь ночью, но чем ещё здесь заниматься? Не то, чтобы я могла включить телевизор и посмотреть фильм.
У меня даже нет чёртового телефона на случай, если этой ночью что-то пойдёт не так
Или ножа, если уж на то пошло.
Я взяла старый арбалет Расса, если вдруг придётся охотиться, но, вопреки «Ходячим мертвецам», зарядить стрелу посреди нападения не так уж просто.
Что снова возвращает меня к хищному волку, который украл моё средство самозащиты.
И к этой самодовольной ухмылке, которую мне хотелось стереть с его красивого лица.
Стоит мне только подумать об этом болезненно красивом лице, как все его раздражающие черты всплывают в памяти: тёмные, тяжёлые веки над глазами, обрамлёнными длинными чёрными ресницами, сильная квадратная челюсть и эти до смешного полные губы, которые, без сомнений, смягчают его грубую щетину, когда он оставляет дорожку поцелуев на коже. И те грязные вещи, которые эти губы, вероятно, шепчут в темноте.
Стоит мне только зажмуриться от этих мыслей, как они оживают в моей голове. У этого парня на лице буквально написано, что он эмоционально недоступен, что для меня почти золотое приглашение, украшенное маленькими сердечками вдоль висков.
У каждого есть слабость, а моей всегда были апельсиновые мармеладные мишки…и мужчины, которые виртуозно исчезают.
По словам моего психотерапевта в Мичигане, у меня слабость к безответной любви. К обещанию никогда не быть полностью привязанной к чему-то или кому-то.
Возможно, она права.
Моим первым оказался бывший учитель английского, который использовал меня как временное утешение после своей ветреной девушки. Наш маленький роман должен был закончиться после той первой возни на заднем сиденье его Subaru, но этого не произошло. Всё не закончилось ни тогда, ни когда он затащил меня в свой кабинет и перегнул через парту над довольно пресным эссе Шелби Крейн о хрупкой природе женщин в «Стеклянном зверинце» Теннесси Уильямса. Я читала её до смешного идеализированный анализ, пока мистер Брэдфорд избавлялся от использованного презерватива в учительском туалете дальше по коридору. Полагаю, в конечном итоге именно чувство вины с визгом нажало на тормоза между нами.
Его чувство вины, не моё.
Не то чтобы вся эта история не вызывала у меня лёгкого отвращения, потому что, вопреки слухам о том, что я шлюха, я не дура и не склонна к самоуничижению. Я не знаю, почему предпочитаю недоступных мужчин. Возможно, где-то глубоко внутри часть меня больше тяготеет к самой фантазии. А может, мне просто нравится неуловимая природа любви. Вечно гнаться, но никогда не достигать. Охота за чем-то, что полностью вне моей досягаемости.
Мой психотерапевт также говорила, что я боюсь настоящей близости, и, возможно, в этом она тоже была права.
Кроме него, был только ещё один.
Продавец камер из города, который заглянул к Рою примерно год назад, пока я работала. У его приятеля была хижина, где он провёл выходные, соврав жене, будто заключает новый контракт. Единственное, что он тогда «заключил», была я, поскольку Роя его товар не интересовал. Этот сомнительный любитель молоденьких даже заставил меня составить для неё сообщение, пока смывал мой пот со своего тела в душе.
Это тоже должно было закончиться после первого раза, но в итоге мне пришлось сказать Рассу, что я заблудилась в лесу, когда не вернулась домой до самого вечера воскресенья. Этот тип резко исчез, и больше я никогда его не видела и не слышала о нём.
Впрочем, меня это устраивало, потому что, как бы морально это ни было извращено, я считаю лжецов и изменщиков отвратительными ублюдками. Наверное, именно поэтому я обречена на вечное одиночество.
Факт в том, что я не знаю, чего хочу. Словно роюсь в огромной кладовке жизни, пытаясь понять, что же на вкус действительно хорошо. Моё сердце голодает по чему-то, чего у меня никогда не было, но эта боль в груди ощущается по мазохистски приятно. Она напоминает мне о том, что я всё ещё жива. Что я всё ещё чего-то хочу от этого мира. И вся прелесть этого постоянного отвержения в том, что мне никогда не приходится оплакивать конец того, чего с самого начала не существовало.
Как вскрыть пересохшую вену без страха истечь кровью.
Страх близости, возможно, действительно реален, потому что у меня есть ощущение: если бы я по-настоящему заботилась об этих мужчинах, если бы позволила себе влюбиться, а не ограничивалась одной лишь страстью, это бы всё равно меня уничтожило.
Вот почему мне нужно быть осторожной рядом с Бержероном. Лукавая вспышка в его глазах опасна для девушки, которая считывает подобное как сигнал SOS. Под всем этим спокойствием скрывается тьма, словно дикое животное, царапающее его туго сплетённый фасад. И, возможно, оно склонно укусить, если я подойду слишком близко.
ГЛАВА 14
Селеста
На пассажирском сиденье рядом со мной лежит арбалет, который я протащила сюда аж из Маркетта, а рядом — моя любимая камера. Последние двадцать минут я играю с ними в «эники-беники», пытаясь решить, что из этого действительно необходимо, а что стоит продать. Для арбалета таких размеров в кабине грузовика не так уж много места, и это лишь одна из причин, подталкивающих меня избавится от него.
