Муж моей подруги (СИ) - Младова Мила (читаем книги онлайн бесплатно полностью без сокращений .TXT, .FB2) 📗
Максим согласился поехать с нами в Сочи. Степановы уже собирались уезжать, но согласились остаться, чтобы дети могли провести еще один день на берегу моря вместе.
Перед их отъездом мы устроили наш ежегодный прощальный ужин, инициатором которого выступила я. Я снова была на стороне света, смеха и надежды.
Мужчины, включая Митю, поплыли на рыбалку, в то время как женщины остались дома, чтобы накрыть на стол. Малышка Эля сидела в переноске, положив маленькую ручку под голову, и блестящими глазами наблюдала за происходящим.
Хлопнула входная дверь.
— Они вернулись!
Рита взвизгнула от возбуждения.
— Рыбалка удалась! — взревел Володя, заходя на кухню.
— И я поймал рыбу! — сказал нам Митя, пребывая в полном восторге.
— Ииии! — завизжала Рита и выбежала из комнаты.
Митя захихикал и погнался за ней.
— Так, женщины, расступитесь!
Максим и Володя занесли свой улов.
Володя был выше Максима на добрых десять сантиметров, и у него была завидная копна густых светлых волос, в то время как темные кудри моего мужа редели. Но Максим все равно был очень красивым. В нем было больше честности. Он заботился об окружающих; Володя в значительной степени заботился только о зарабатывании денег. Я любила Володю, но то, что произошло между нами, было незначительным для меня. Я почти забыла о нашей маленькой интрижке.
Хлопнула входная дверь, когда Митя и Рита с визгом выбежали на улицу. Мы с Кирой автоматически подняли головы и крикнули:
— Не бегайте по дороге!
— Давайте ужинать! Мы голодные, — воскликнул Максим.
— Вымойте руки! — крикнули мы с Кирой детям, которые ворвались в дом.
Когда все уселись за стол, Володя встал и высоко поднял свой бокал с шампанским.
— За лето 2014 года!
— За лето 2014 года! — повторили все и подняли свои бокалы.
Мы все потянулись друг к другу, чтобы чокнуться. Володя внес переноску Эли и поставил ее рядом с собой; он наклонился и произнес тост за свою дочь, прикоснувшись бокалом к соске. Эля взвизгнула от радости.
Я оглядела комнату и осталась совершенно довольна. Прощальный ужин удался на славу. Мы семеро были как семья. Где-то в параллельной вселенной мы точно могли бы быть одной семьей.
Я любила всех за этим столом. Снова пришло удовлетворение. В глубине души я подозревала, что снова беременна.
Глава 34
Август 2021 года
Наутро после нашей поездки в детскую больницу я внезапно проснулась, вздрогнув, как будто мой сон был одним долгим падением, и я только что приземлилась, разбившись о твердость реальности. Мои внутренности напоминают желе. Я поднимаю руку и с удивлением вижу, что она не покрыта тонкими трещинками.
Надев халат, я прохожу по дому. Володя собирает вещи. Я спешно прохожу мимо. Митя храпит, издавая ритмичное гудение, похожее на рев двигателя маленького реактивного самолета. Рита лежит в постели и читает. Я чувствую запах кофе и направляюсь к его источнику. Внизу малыши все еще в пижамах, строят домик из карт под обеденным столом. Они зовут меня, их лица чистые и полные надежды.
— Что это тут у вас?
Я падаю на колени и забираюсь под стол. Бормоча, они показывают и объясняют хитросплетения своего выдуманного мира. Я могла бы остаться здесь навсегда.
Звонит телефон, распространяя крошечные ниточки тревоги по моему телу. Я вылезаю из-под стола и бегу на кухню, чтобы взять трубку.
Кира говорит холодно:
— Дай мне поговорить с Митей.
— Он спит.
После минутного молчания Кира говорит:
— Хорошо, тогда с Элей.
Эля теребит ссадину на колене, пока болтает с мамой. Ее густые каштановые волосы, обычно заплетенные в аккуратные косички, свисают ей на лицо.
Володя спускается по лестнице с чемоданом в одной руке и чашкой кофе в другой.
— Это мама?
Эля отключается.
— Да. Она сказала, что Кирилл очень плохо себя чувствует. Она должна остаться в Краснодаре, чтобы помочь ему.
— Послушай, — говорит Володя, опускаясь на колени и притягивая дочь к себе. — Мне тоже нужно уехать.
Эля обвивает руками шею отца и мило надувает губки.
— Ну, папочка, тебе обязательно уезжать?
Но на самом деле она не расстроена; ее внимание уже переключилось на Ваню.
— Ты же понимаешь, что обязательно, — говорит Володя. — Обними меня. — Он прижимает дочь к себе так крепко, что она взвизгивает:
— Папочка! Ты меня раздавишь!
— Хочешь, мы проводим тебя на вокзал? — спрашиваю я Володю, когда Эля вприпрыжку возвращается к Ване.
— Не нужно, спасибо.
— Нет, мы с детьми тебя проводим, а на обратном пути зайдем в пиццерию.
— Ну, тогда ладно, — неловко соглашается он. В этот солнечный день многое из того, что было ослепительным в Володе, кажется потускневшим: его плечи опускаются, черты лица удлиняются и грубеют; даже его волосы кажутся менее золотистыми. За один вечер его жизнь изменилась навсегда. Он смотрит на меня, и долгий медленный румянец разливается от его шеи вверх по подбородку к щекам, но я не верю, что это румянец гнева.
Он говорит:
— Юля. — Мои глаза наполняются слезами. — Послушай. Я понимаю, это слишком тяжело для тебя, и это несправедливо, что мы все уезжаем.
— Было бы неправильно, если бы ты остался.
Он обдумывает мои слова; он знает, что я права.
— Это не конец света, — мягко говорит он. — Это даже может быть...
— Нет. — Я быстро отворачиваюсь. — Эй, Ваня! Эля! Собирайтесь. Давайте проводим Володю и сходим в пиццерию!
— Ура! — кричат они, и в спешке Ваня ударяется головой о стол, а Эля опрокидывает часть домика,
По дороге Ваня и Эля болтают. Мы с Володей молчим. У самого вокзала Володя спрашивает:
— Какие у тебя планы?
— Я проведу остаток лета тут с детьми.
— Ты не возражаешь? Я имею в виду — против компании Мити и Эли.
— Ты же знаешь, что нет.
— Да, но очень трудно следить за четырьмя детьми.
Я встречаюсь с ним взглядом. Даже мимолетный обмен взглядами вызывает ток между нами, и я быстро отвожу взгляд.
— У нас все будет хорошо.
Но позже, когда я собираю еду, полотенца и купальники и отправляюсь с детьми на пляж, я задаюсь вопросом: действительно ли у нас все будет хорошо.
За одну ночь мой разум наполнился воспоминаниями и страхами, мешая моему видению нормальной жизни.
Дети этого не замечают; сейчас конец лета, и воздух переливается от тепла и света. Они бегут по горячей гальке и с визгом ныряют в море. Я нахожу место для всех наших вещей и приступаю к своим обязанностям — раскладываю полотенца, обустраивая наш маленький пляжный домик на день. Ваня плещется вместе с Элей, катается на плечах Мити и с визгом плюхается животом в волны, заливисто смеется и не кашляет.
Интересно, о чем они думали, как могли Максим, Кира и Володя оставить мне на попечение четверых детей? Пока солнце медленно скользит по небу, я притворяюсь, что читаю книгу, но на самом деле я наблюдаю за каждым их движением с какой-то отчаянной бдительностью, как будто меня проверяют, как будто сейчас открылась правда, что я никчемная, безрассудная, опасная женщина, жалкое подобие матери. Дура. Угроза.
Я забыла свои солнечные очки. Солнечные блики на воде такие яркие, что ослепляют меня, мои глаза горят от усилий наблюдать за детьми в мерцающем свете, и я рада, что дискомфорт отвлекает мой разум от соблазнительного шепота ненависти к себе, который возник в моем сознании вчера и угрожает умножиться, уничтожив все другие мысли. Когда воспоминание о выражении лиц Максима, Киры и Володи прошлой ночью грозит заставить меня разразиться потоком слез прямо здесь, на солнечном пляже, перед детьми, я впиваюсь ногтями в свои ладони, и эта боль, чистая и пронзительная, отвлекает мой разум и дарит жгучий момент облегчения.
Но я здесь взрослая. Я напоминаю себе, что важно быть рациональной, собранной, решительной. Хотя бы потому, что остальные трое покинули нас, эти дети полностью на моем попечении, и я обязана защищать их. Сейчас. В этот момент. И в следующий. Поэтому я слежу за каждым их движением в воде и намазываю их кремом от загара. В конце дня я забираю их и отвожу домой. Мы все принимаем душ, приводим себя в порядок, старшие дети помогают мне нарезать овощи для салата, пока Ваня и Эля возвращаются к своему карточному домику.
