Против течения (СИ) - Романова Наталия (читать книги полностью без сокращений .txt, .fb2) 📗
И Захар этот смотрел на меня так… так…
В общем, хорошо, что я официальное лицо, а не какая-то турецкая княжна!
Отвлекался Филипп лишь на Лизу, которая упорно не давала ему покоя. Извела моего самопровозглашённого принца просьбами, то с одним ей помоги, то с другим, и всегда срочно. И всегда с выражением лица несчастной сироты казанской.
Захара же постоянно дёргала Антонина Андреевна, чаще, чем весь наш коллектив вместе взятый, включая самых маленьких и самых надоедливых участников.
Всё это под перекрёстными взглядами присутствующих, которые и не собирались скрывать нездоровый интерес к происходящему и смех.
Из Шекспира я читала только то, что было в школьной программе, но уверена, в его репертуаре обязательно найдётся что-нибудь подобное, с любовным многоугольником, в центре которого находилась совершенно растерявшаяся, не знавшая, куда себя деть девушка.
Может, несчастная Офелия потому и утонула, что вокруг кружили дружелюбные Филиппы, руководители родительского комитета, бородатые Захары с татуированными подтянутыми телами и Лизы, требующие прямо сейчас же отмыть казан.
«To be, or not to be»*, в общем, да, чтобы это ни значило.
Постепенно начали расходиться. Посуда была намыта, дети окончательно вымотались, включая старших, грозившихся не спать всю ночь, взрослые тоже зевали.
Я должна была спать в палатке с Надеждой, ещё двумя учительницами и Антониной Андреевной, последнее абсолютно не радовало. Вдруг она придушит меня ночью или змею в штаны засунет, какую-нибудь ядовитую.
Понятия не имела, водятся ли в здешних местах подобные твари, только сестра сестре всегда придёт на помощь.
И это не считая того, что до сегодняшней ночи я никогда не ночевала в палатке, и на природе в принципе.
Вдруг медведь придёт, волк, лиса, ёж, леший, чёрт знает кто ещё… Как все эти люди могут спокойно смотреть на тёмный лес – тайгу! – и не бояться?
Звуков разносилось – миллион!
Вокруг охало, ухало, шуршало, шипело, трещали сухие ветки, шелестели листья, раздавался гул, рокот, писк, свист, один бог знает что ещё, интерпретировать не удавалось.
– Филипп, помоги-ка мне, – вынырнула, как из ниоткуда, Лиза, дёрнув Фила, который только-только вырвался из её цепких рук.
Рядом с заметным раздражением выдохнула Антонина Андреевна, при каждом удобном случае напоминающая Захару, что звать её можно Тонечка.
– Лиз, совсем парня загоняла, – нахмурился Захар.
– Ты в женские дела-то не лезь, – мгновенно одёрнула его Лиза. – Я в твои, хозяйские, не лезу, и ты в мои не лезь.
– Не лезет она, как же… – фыркнула Антонина. Или правильней Тонечка?
Грымза!
В то же мгновение прибежала Настя, потащила маму с собой. Она, конечно, была очень рада ночевать в палатке с девочками, как настоящая взрослая, но лучше её уложить и рассказать сказку, как дома.
За столом остались мы с Захаром, да рядом бродило несколько задержавшихся, как мы. В торце терзал старенькую гитару Степан, легко дёргая расстроенные струны, издавая скрипучие, тихие звуки.
– Ой, – пискнула я, услышав шорох деревьев совсем рядом, а в отдалении заунывные крики, похожие на плач.
Мурашки пробежали по коже от ужаса.
– Это канюк, иногда называют сарыч, ястреб, – посмотрев на меня, застывшую от страха, сказал Захар. – Охотится днём, но иногда можно услышать ночью. А это уже филин, – приподнял он указательный палец, заставляя меня прислушаться.
– Разве филин не ухает?
– Ухает скорее сова, – усмехнулся Захар. – Я когда сюда только переехал тоже не очень-то разбирался. В детстве жил в коттеджном посёлке в нескольких километрах от города, там из живого мира водились вороны, лягушки да соседские коты.
– А это? – подпрыгнула я, услышав заунывный вой.
– А это, Вита, волки, – откровенно усмехнулся он, я же сжалась от страха. В каком смысле волки?
– Они далеко, сейчас лето, они сытые, нападать, да и просто тащиться сюда им незачем, так что можешь пудрить нос и спокойно идти спать, – подмигнул он. – Подъём ранний, ждать никого не будем.
– Точно незачем? – уточнила я, понимая, что звучу глупо, как ребёнок.
Ну и что! Здесь дети в тысячу раз опытней меня в плане лесной живности, некоторые со взрослыми на охоту ходили, волков вблизи видели, кто-то даже медведя, а я в зоопарке за всю жизнь один раз была. Имею полное право уточнить.
К тому же это была нейтральная тема для разговора с Захаром, а мне очень хотелось говорить с ним. Голос у него красивый, с лёгкой хрипотцой, не сильно низкий, обволакивающий, дурманящий какой-то, как и взгляд, когда смотрит так, как сейчас, будто в целом мире нет никого, кроме нас двоих.
Только низкие звёзды на ночном небе, мелькающие сквозь тёмные кроны деревьев, соприкасающиеся кончиками, будто держались за руки, целовались нежно-нежно…
– Ух, Вит, дождалась меня. Классно! – Филипп выдернул меня из мечтаний о поцелуях. Не деревьев, нас с Захаром. К чему бы это?.. – Пошли, прогуляемся! Пока… – опасливо оглянулся, в поисках Лизы.
– Не долго. Режим, – гаркнул Захар, резко вставая, уперевшись в стол кулаками, словно необходимо было занять чем-то эти самые кулаки, отвлечь каким-нибудь движением.
–Я спросил у ясеня: где моя любимая? Ясень, нифига себе, матом прошипел: Я твою любимую видел с другом Филею, пока ты, дурилище, про птичек песни пел… – протянул Степан, ударив по струнам, скабрёзно засмеявшись.
Мы с Филиппом отошли от стола, освещённого ярким фонарём – единственным источником света в лагере, – и двинулись в сторону леса.
– Может, не пойдём? – замерла я. – Там волки…
– Кто? – засмеялся Фил. – Нашла дураков, к людям, средь лета, в сытости идти. Не бойся, я с тобой, тем более о-пля! – провозгласил он, и в этот же миг в его руках загорелся фонарик. – Пошли, пошли, хочу тебе место красивое место показать.
– В темноте? – повернулась я к Филу.
– А это нам на что? – описал лучом фонарика круг, который разросся до огромного пятна. – Светодиодный, у бати взял, – с гордостью добавил.
Мы прошли несколько шагов, вернее, несколько шагов сделал Филипп, я же семенила рядом, с трудом перебирая ногами.
Зачем только я попёрлась в этот дурацкий сплав, пошла ночью в лес, не просто в лес, в тайгу? Что я здесь не видела? Если честно – ничего не видела. А если совсем честно, то и видеть не хотела.
Как-то нормально мне жилось без сосен, елей, кедров, даже без липы Новощёкина, будь она тысячу раз краснокнижной. И без уханья, кряхтения, гудения, шуршания, шелестения и черт знает чего ещё, несущегося буквально со всех сторон.
Отлично даже жилось.
– Сейчас, сейчас, – бухтел Фил, в одной руке держа фонарик, другой обхватывая меня за поясницу, волоча за собой. – Скоро уже. Романтично, правда же?
– Правда, – пискнула я.
Самое романтичное свидание в моей жизни!
Рейтинг составлять особо было не из чего, если не брать в расчёт романтик с одногруппником на чердаке детского дома, куда мы забрались после того, как «обнесли» столовую на две буханки чёрного хлеба. Там, среди столетней пыли, слопали добычу в два лица, запив домашним квасом, который выцыганили у бабки на рынке. И прогулку в парке со старшекурсником, где из угощений был кофе в стаканчике и мороженое, настоящий пир по сравнению с чердаком.
– Девчонки любят романтику, – довольно продолжил Филипп. – Сейчас обалдеешь, клянусь!
Кажется, я уже обалдела. Как минимум от того, что, в отличие от двух первых своих свиданий, в качестве закуски выступала я сама, для комаров и прочих летающих тварей точно.
– Вот ты где?! – словно с небес раздался возмущённый голос Лизы. – А я жду тебя, жду!
– А-а-а-а! – в один голос закричали мы с Филом, подпрыгнув на месте.
– Твою мать, Лизка, итить тебя через колено! Довела! Как дед старый заговорил!
– Не такой уж ты и старый, хотя склерозом страдаешь. Витаминчики попей, что ли, или лучше приди, я тебе сбор травяной дам для улучшения кровообращения головного мозга. Айда за мной! – отдала она приказ.
