Измена под бой курантов (СИ) - Манаева Ирина (бесплатные книги онлайн без регистрации TXT, FB2) 📗
Она что-то показывает, говорит, а я вообще не улавливаю. Мысли далеко. Вообще, она так много порой говорит, что я научилась отключать мозг, потому что поглощать весь поток информации, идущий из маленького рта, — получить перегруз. Поначалу искренне пыталась вникать, но научилась отделять нужное от ненужного. Вот и теперь она говорила про что-то, что мой мозг решил не перевривать.
— Классно! — сказала я, как только она замолчала, и тут звонок снова пробежался по комнатам, и Ланка сбежала от меня, потеряв интерес. Видимо, пришла Татьяна.
— Мои руки снова свободны, — появился Рад, но сейчас не время и не место для флирта или неоднозначных реплик.
— Мы просто старые знакомые, — предупредила, вручая тарелку со злополучной колбасой.
— Не считаю себя старым, — пожал плечами, усмехаясь. — Кстати, я продлил лечение твоему мужу на пару дней, хотя он рвётся на волю.
— Зачем?
— Все хотят сбежать из больницы.
— Нет, зачем оставил его там? Всё плохо?
— Я бы сказал, наоборот, заживает, как на… Ты поняла на ком. Просто хотел дать тебе время подольше его не видеть. Он же обязательно станет искать встречи.
Из прихожей раздаются голоса и вскрик Ланки.
— Папа!
Глава 45
Я знала, что рано или поздно мне придётся вновь увидеть Эда, но сейчас к этому совершенно не готова. Лучше поздно, а вообще — никогда, но слышу голос человека, с которым прожила все эти годы. Думала ли я, что между нами будет пропасть? Нет, конечно. Какой идиот предполагает такое? Просто жили, как все.
В районе желудка что-то ухает, будто срываюсь с горы вниз, и приходит осознание, что лёгкий предпраздничный вечер, на который я так рассчитывала, превратится во что-то ужасное. Эд опять всё испортил, и дело не в Раде, спокойно смотрящем на меня, хотя, конечно, в нём тоже, я просто хотела представить, что снова Новый год, но на этот раз без эксцессов.
Внутренне напрягаюсь, мысленно взываю ко всем божественным силам, чтобы они сделали что угодно, лишь бы этого человека не было сейчас здесь. Но чудес не бывает, и сейчас передо мной два варианта: выгнать его к чертям собачьим или же…
— Мам, папочка приехал! — счастье светится в детских глазах. — Он соскучился!
И хочется рассказать ей правду, но впутывать пятилетнего ребёнка во взрослые разборки не стоит. Она одинаково любит родителей, но ей придётся принять тот факт, что мы не вместе. Сказать сейчас?
— Я поговорю, — Рад хочет отодвинуть от меня весь негатив, свалившийся на голову. Но у него нет прав, не сейчас, когда мы с Эдом ещё официально муж и жена, когда Ланка боготворит отца. Только я имею право требовать и говорить, что Эду здесь не место.
— Нет, — придаю голосу максимальную уверенность. — Вы виделись после той фотографии?
Он качает головой. Выставляю против Кораблёва броню и даже больше. Иглы во все стороны, чтобы не смел даже думать, что его позовут в дом, и уверенно иду в коридор.
Отец держит оборону, не пуская зятя дальше порога. Я выразила свою позицию ясно, он на моей стороне, но вмешиваться не станет, если не попрошу.
— Кажется, у тебя была операция на печени, а не на голове, — говорю вместо приветствия, складывая руки на груди. — Забыл, где живёшь?
Ланка уже около, хватает меня за руку и канючит, чтобы Эдик прошёл.
— Пап, забери её, — прошу, но тут же вижу за спиной Кораблёва Татьяну. Она вовремя, даже немного опоздала, а у нас тут семейные разборки намечаются. Мало нам своих соседей, так решили и тут шоу устроить.
Останавливается в нерешительности, не зная, что делать, поворачивает голову в сторону двери своей сестры.
— Здравствуйте, — окликаю её с улыбкой, толкая вбок Эдика. — А мы вас ждём.
Кораблёв морщится, словно я ему второй нож в живот вставила, и прижимает руку к больному боку. Да, немного перегнула, с этим следует поаккуратнее.
— Пусть папа останется, — ноест Ланка, и мне хочется, чтобы она замолчала. Да, я понимаю её, только меня кто поймёт? Завтра Рождество, я хотела просто посидеть за столом. Разве многого прошу? Без ссор, ругани, без чёртого Кораблёва!
Татьяна окидывает спину Эдика, подходя ближе, и он пропускает, смотря куда-то на пол. Что он там увидел? Слежу за его взглядом, натыкаясь на туфли Рада, наверное, это его, потому что точно не отца. Поднимаю глаза, встречаясь с Эдом. Я не обязана отчитываться вообще-то, кого хочу, того зову в гости.
Татьяне неуютно, это понятно. Стоит между нами, расстёгивая шубу.
— Давайте, — протягиваю руку, забирая верхнюю одежду. — Свет, покажи тёте Тане комнату.
— Не хочу! — капризничает дочка, требуя своего. Только сегодня прогибаться не буду. Как только гостья исчезает, между мной и Эдом снова никого, позволяю себе ненависть. Не знаю, как это выглядит со стороны, но искренне ненавижу его сейчас.
— Я тебе ясно дала понять свою позицию, Кораблёв. Отойди.
Приказ звучит жёстко, но он не подчиняется, а дверь открывается наружу, потому не могу просто закрыть её перед ним.
— Свет, пойдём покажу что-то, — пытается утащить её дед, но она настырная, вся в отца. Если внешность взяла от меня, то твердолобость от Эдика.
— Лан, папа не может остаться, ему пора, он просто…
— Нет, я могу, — перебивает Кораблёв, будто в этом и загвоздка. Плевала я на то, что он может. Видела, спасибо.
— Не можешь! Давай, — делаю рукой пас, показывая, что ему пора, только сдаваться Кораблёв не намерен, а я вообще не до конца понимаю, зачем ему это всё? Я не богатая наследница родителей, у которой бизнес, недвижимость и деньги. Я безработная преданная женщина. — У нас гости!
— И чьи же это ботинки? — кивает на туфли Рада.
— Ну, мам, — тянет за подол платья дочка.
— Последнее, что я буду делать, это отчитываться перед тобой, — шиплю в лицо бывшему, перехватывая руку ребёнка.
Никогда прежде не устраивала сцен при Ланке, договор — переносим на время, когда она будет спать. А сегодня видит совсем другую маму. Но у меня нет выбора.
— Ты можешь быть человеком? — сменяю тактику. — Я и так тебя перестала уважать, не падай ещё ниже.
— Просто поговорим, хорошо?
— Да нет ничего хорошего!
Приставучесть раздражает. Меня трясёт, и понимаю, что в любой момент покажется Рад, которому надоест сидеть на кухне. Он гость моего отца, но всё же каждому ясно, что именно он делает тут.
— Иди к деду, — обращаюсь к дочке, и в голосе ледяные ноты. Обычно добавляю солнышко, котёнок. Но она должна видеть, что я умею быть строгой и добиваться своего.
— Это того докторишки⁈ — вопрос и утверждение от Эда в одной фразе. Он максимально принижает Рада, и это доставляет ему удовольствие. Но я не ведусь.
— Я хочу к папе! — Ланка подбегает к Эду, обхватывая его ногу.
— Давай не сегодня, у нас же гости! Разве ты забыла?
— Хочу к папе! — продолжает маленький террорист. Но нельзя соглашаться на условия террористов, каждый знает.
— Хочешь, да? — говорю нарочито ласково, и дочка кивает в ответ. — Тогда собирайся, — хватаю шарф, шапку, куртку. Мой пуховик тут же падает, и я подхватываю его, пытаясь повесить назад, но промахивают несколько раз и бросаю на пуф. Всё против меня, даже чёртов пуховик.
— Как соскучишься, возвращайся, — впечатываю вещи в грудь бывшего, будто он сейчас одержал маленькую победу надо мной. — Если соскучишься, — добавляю. — Папа тебя оденет же сам? Сможет?
Всё. Я устала ото всего. Просить уйти, умолять остаться, приказывать, объяснять. Я хочу просто сидеть за столом и есть колбасу! Делаю несколько шагов в сторону кухни, тут же врезаясь в Рада, и смотрю на него устало, чувствуя, что сейчас расплачусь. Наверное, именно этот взгляд называют взглядом побитой собаки.
Он мягко отодвигает вбок, проходя мимо, хватаю за рукав, но Назаров уворачивается. Он дал мне шанс сделать всё самой. Я не справилась.
Прислоняюсь к стене, закрывая глаза. Что я за мать, что не смогла объяснить собственному ребёнку, что происходит в наших жизнях? Слишком тихо в прихожей, никаких голосов, только слышно шуршание одежды, а потом хлопает входная дверь.
