Ты не заслуживаешь любви (СИ) - Катаева Татьяна Анатольевна (электронные книги без регистрации TXT, FB2) 📗
— Я не хочу просыпаться, — теперь касаюсь его лица. Кожа нежная, как раньше. Нет той самой бороды, которой я ужаснулась при первом моём пробуждении. А значит, это действительно сон. Но какой же он приятный.
— Почему не хочешь? — хрипловато спрашивает. Будто и ему приносит сейчас боль что-то.
— Потому что тут ты меня любишь, а там... Там ненавидишь. Я не хочу этого. Не могу видеть тебя таким. Понимаешь? — снова плачу, но продолжаю говорить. Тут можно сказать всё. Хотя бы для себя. Выговориться наконец-то. Потому что нести такой груз одной невыносимо. Он настолько тяжёлый, что ломает кости рук и ног, но я всё равно упрямо продолжаю тянуть. Потому что если оставлю груз, то все эти пытки, мучения, слёзы — всё это было напрасно. Два года я страдала напрасно. А я так не считаю. Потому что это ожидание стоило того, потому что он смог найти. Несмотря ни на что.
— А почему я ненавижу тебя? — тихо, взволнованно, отчаянно спрашивает.
— Потому что думаешь, что я тебя предала. А я не предавала. Дань, я так тебя люблю... — интересно, сколько слёз может вылиться из человека? Пусть и во сне. Потому что из меня уже, кажется, весь запас воды сошёл. — Ты не веришь мне, но меня ведь правда подставили.
— Кто? Ты же знаешь, ракушка, кто это сделал, — снова его руки гладят мою спину и прижимают к себе. Будто убаюкивают. Но я не хочу уснуть. Хочу говорить. Долго. Много. Желательно часами, как раньше. Когда занимались любовью, а потом говорили. А потом снова занимались любовью. Пусть хоть во сне я могу быть с ним рядом и говорить. Ведь тут он такой же, как прежде. Мой Ахмат.
— Знаю, — делаю глубокий вдох и выдох. — Но я боюсь.
— Не бойся. Я защищу тебя. Никто больше не посмеет тебя обидеть.
— Ты не понимаешь, Дань. Я боюсь, что ты не поверишь. Потому что это больно...
— Скажи, прошу тебя, скажи уже это, — давит и требует он. Но делает это так мягко, что мне и сопротивляться не хочется.
— Ну, Дань...
— Поль, родная, просто скажи, кто это.
— Это... — мнусь. — Это... Это твой отец, — наконец-то говорю и снова плачу. Даня ничего сначала не отвечает. Продолжает гладить мою спину. А потом помогает лечь на кровать снова и на краешке ложится сам. Представляю, как смешно он выглядит. Потому что даже третья часть его тела не помещается. Но ему это не мешает. Он трогает мои волосы, накручивает пряди на пальцы, тем самым убаюкивая меня. А ещё он раз за разом шепчет, что любит меня. Нас. И никому больше в обиду не даст.
Я хочу спросить, почему нас? Кто это мы? Но мне так нравится слушать его голос. Нравится быть в его объятиях. Нравится дышать им. И я не хочу прогонять этот сон. Хочу, чтобы он был рядом столько, сколько это возможно. Потому что когда проснусь, реальность будет куда суровее и печальнее. А тут хорошо...
— Поспи, моя хорошая. Поспи. Я всё решу. Отдыхай.
— Я люблю тебя, — почти шепчу, потому что меня накрывает сном. Морфей утягивает за собой.
— И я тебя. Больше жизни люблю, — последнее, что слышу, прежде чем отключаюсь.
Глава 49. Полина
Любовь приходит не тогда, когда её ждёшь. Она врывается, когда ты уже научился жить без неё. Когда сердце обросло бронёй, а доверие стало роскошью.
Слушайте, это уже смешно. Первый вопрос у меня при пробуждении — который час. Ах да, и день.
Медсестра вскидывает бровь и сразу же подходит к кровати. Трогает мой лоб, меряет давление. И лишь убедившись, что чувствую я себя нормально, говорит, что уже обед. За день недели она мне ничего не рассказывает, но я и не настаиваю. Я ведь толком вообще не понимаю, сколько тут провела времени. И что мне даст день недели? По факту, я ведь никуда не спешу.
— Я есть хочу, — немного неловко сообщаю я ей. Хочется добавить ещё — зверски, но этот момент умалчиваю. Потому что мне стыдно, неудобно, неловко.
Понимаю, что меня тут, походу, капельницами кормили всё это время. Для организма это, наверное, хорошо. Но мой желудок, который, скорее всего, прилип уже к стенкам и стал размером с мячик для пинг-понга, он в полном шоке.
Так долго его голодом не морили, даже когда я по малолетке решила, что жирная и мне пора худать. Хватило выдержки на два дня. Первый день — гречка несолёная, второй день — кефир нежирный. Третий день, заключительный — обморок в школе. После таких экспериментов я больше не пыталась худеть. Да и по итогу, я всегда была вечно недоедающей, откуда тут лишний вес. Но в школьные годы мы воспринимаем всё куда острее. И когда одноклассник назвал меня жирной коровой... Ну я сначала разбила ему нос. А потом села на ту самую диету.
Так что сколько бы ума у тебя ни было, нужно всегда верить в себя. Это чаще помогает в жизни, чем изучение той самой алгебры и геометрии. Деньги научились считать — и вперёд. Хотя не, своим я детям такого не скажу.
О, и чего это меня не в ту степь понесло. Где дети, а где я?!
— Чего конкретно хотите? Повар вам всё приготовит?
— Повар? — чуть ли не присвистываю, а потом понимаю, что она имеет в виду больничную столовую. А я тут разместилась. Хотя разве в столовой готовят на заказ? Там обычно похлёбку дают, ну ту, которую даже свиньи не хотят есть. Знаю, лежала с Сашей когда-то в больнице. Ну в Германии, конечно, брата с мамой кормили по-другому. Но и тут спасибо Ахмату, ведь оплатил шикарную клинику.
Кусаю себя за внутреннюю часть щеки и кривлюсь от боли. Губа отчего-то ныть начинает, как будто и её кусала. А потом вспоминаю, что во сне так и делала. Вот же дурында, даже во сне искусала губы в кровь. Мало мне увечий на теле, так я ещё и лицевые участки решила повредить. И стоит только мысли проскочить о ночном романтическом сне, как на лице появляется улыбка. Но тут же следом исчезает. Это был сон. Реальность куда хуже.
— Да, из ресторана. Буквально двадцать минут — и любой ваш заказ будет выполнен, — возвращает меня в реальность медсестра.
— А можно нескромный вопрос, — тут же спрашиваю я и, не дожидаясь ответа, я сразу же спрашиваю: — А всех пациентов вашей больницы кормят из ресторана?
Медсестра только хмыкает, но ничего не отвечает. Смотрит так по-доброму, что немного расслабляюсь. Какая мне разница, как кормят других. Главное, чтобы мне еды принесли. А то, знаете ли, мне кажется, я рассыпаюсь. Медленно, но по кусочкам.
Потыкав пальцами в меню на всё, что в глаза бросалось, я взялась за бутылку воды и почти половину осушила. Вот это жажда, так жажда. В летнюю жару столько не пила, сколько за пять минут после пробуждения — тут.
Медсестра меня застала возле окна. Я смотрела на парк, куда выходили окна. Я смотрела на людей, которые просто гуляли, и немного завидовала. У них жизнь идёт своим чередом, а моя... Всё так же зависит от других. Будто у меня никогда уже не будет выбора.
— Присаживайтесь за стол и приятного аппетита. Кушать вам можно всё, нет никаких ограничений в вашем состоянии. Разве что у вас будет какая-то непереносимость, — говорит спокойно и что-то пишет в свой планшет. — Врач зайдёт чуть позже. А завтра утром ничего с утра не кушайте, пойдём сдавать ещё анализы и на УЗИ.
— На УЗИ? Зачем это? — я уже укусила кусочек хлеба. Честное слово, хочется наброситься на еду и глотнуть всё и сразу. Но надо понимать, что мой желудок может взбунтоваться и не принять тяжёлую пищу. Надо постепенно...
— Свободна, — тяжёлый бас слышится со стороны двери. Я поворачиваю голову на звук и автоматом улыбаюсь. Та же любимая поза — руки скрещены на груди, плечом вжимается в дверной косяк. Грозный весь такой. Вроде бы как злой. Но стоит мне увидеть его, как губы автоматом расплываются в улыбке. Это выходит непроизвольно. А ещё сердце быстро набирает темп и теперь стучит в каком-то своём бешеном ритме, отбивая басы.
Когда дверь за медсестрой хлопает, Даня всё так же стоит на месте. Я автоматически откладываю хлеб, который держала в руке. Не то чтобы аппетит пропал, просто... Просто не знаю, чего ожидать.
В то единственное пробуждение мы толком и не поговорили, потому что я снова уснула. А с того, что успело прозвучать вслух, слишком мало что понятно.
