Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых (СИ) - Раевская Полина (книги онлайн бесплатно TXT, FB2) 📗
Поэтому на слова прохожего он лишь хмыкает согласно, мол, да, реально лихо, и возвращается в машину в еще лучшем настроении, чем из нее выходил.
Интуиция — его верная, сильная, никогда не обманывающая спутница, нашептывала на задворках сознания, что это только начало, и не верить ей у него оснований не было, что и подтверждается на деле через пару дней.
Глава 8. Флешбэк
Гриша снова бомбит в свои выходные после смены на стройке. Снова у него в пассажирах мужик с усами и меховой шапкой, которую он наверняка хранит дома в шкафу, надев на трехлитровую банку, отвоеванную у жены осенью из-под закруток. Снова пункт назначения та самая остановка почти на выезде из города, а на ней в том же белом, но уже с исправленной, полностью застегнутой молнией свет очей его — Шахерезада.
— Нет, ну, точно судьба! — радуется он, как ребенок сладкому подарку под елкой и, кинув заплаченные мужиком три сотки на торпеду, выскакивает из машины, опять в чем был, толком не одевшись, и во весь свой бас зовет. — Девушка! Девушка! Это я!
Сегодня на остановке людей гораздо больше, чем в прошлый раз, и кто-то оглядывается на него с удивлением, кто-то — с недоумением, кто-то — даже с раздражением, но Кобелева интересует только фигурка в белом, которая в отличие от остальных замечает его самая последняя.
Сначала просто смотрит в сторону, откуда должен подъехать транспорт, щурится от летящих в лицо снежинок и думать не думает, что ее судьба в его лице совсем рядом, в считанных метрах.
— Девушка! — машет руками, нетерпеливо подпрыгивая на месте, в ожидании пока стихнет поток тачек, чтобы перебежать через две полосы к ней. — В белом! Помнишь меня? Я Гриша!
Девчонка, наконец, поняв, что он обращается не к кому-то, а конкретно к ней, поворачивается на звук голоса и.… Коболев всматривается сквозь мельтешащие туда-сюда машины и начавшийся снегопад, и чертыхается, потому что с этой точки толком свою красавицу разглядеть не может.
— Узнала меня? Узнала же?
Народ за неимением другого развлечения переводит любопытные взгляды на нее, из-за чего она неловко переступает с ноги на ногу и вжимает голову в плечи, похоже, смущаясь столь неожиданного повышенного внимания.
— Подожди! Я сейчас! Секунду!
И только поток немного стихает, только Гриша кидается вперед со стойким ощущением, что у него за плечами, как минимум, крылья выросли, как сценарий повторяется заново — подъезжает маршрутка и девчонка испаряется, словно видение. Из рук, можно сказать, уходит! Запрыгивает в переполненную газельку и, словно ее и не было никогда
— Да твою ж налево! — психует он с непривычной для себя невезухи, снова оставшись за бортом. — Кошки-мышки, блядь, какие-то!
Правда, долго переживать из-за провалов не в его привычке и характере, да и не сказать, что для этого есть время, особенно, когда их бригаду переводят на новый объект, который в ближайшем будущем, благодаря их стараниям, должен превратиться в элитный райончик, где, чтобы купить дом, лично ему, нужно продать не только две своих почки, но и всех братьев в придачу, и то не факт, что хватит.
Добираться до него из дома неудобнее, чем до предыдущего, еще и условия на порядок хуже: в бытовках ни погреться толком, ни пожрать, ни умыться, ни по нужде сходить нормально, а зарплату не то, что не повышают, так еще и с частой завидностью, суки, задерживают.
Мама, конечно, каждый раз собирает ему обед с собой, но греть-то его где? Поэтому, помучившись пару смен, они с мужиками находят единственный выход — столовка рядом с медунивером, один из корпусов которого располагается как раз таки недалеко от объекта, где им приходится вкалывать в любую погоду и независимо от времени суток.
Готовили там по заветам старого доброго совка — дешево и сердито, и о вкусовом наслаждении можно было даже не думать. Съедобное, горячее, недорогое и ладно. Только приходилось со студентиками, конечно, побороться за свободные места, ибо Гришин обед и их друг с другом по времени совпадали, но эти умники в белых халатах под пуховиками и с сумками, полными тетрадок с книжками, с ним, небритым бугаем в рабочем, связываться не решались, что опять же говорило о них, как о людях умных.
И в один из таких заходов, Кобелев в гордом одиночестве, так как остальные мужики свинтили в столовку пораньше и соответственно уже закончили с трапезой, взяв себе обед и посетовав на оставшиеся после жалкие двести рублей до зарплаты, об очередной задержке которой уже ходили слухи, оглядывается в поисках места, где бы ему сесть, и в самом конце полного людей зала, в углу, замечает стройную фигурку в подозрительно знакомой водолазке и джинсах.
Девчонка сидит одна, подперев щеку ладонью и полностью погрузившись в чтение конспекта, не обращая внимание на стоящий вокруг гул.
Перед ней тетрадка с ручкой, учебник, поднос с одной единственной, уже пустой тарелкой и наполовину полный стакан с компотом. Шикарные густющие черные волосы, которыми Гриша сейчас имеет удовольствие любоваться в первый раз, так как в прошлые их встречи у нее на голове была шапка, заплетены в строгую толстую косу длиной до самой попы, не меньше, на лице по-прежнему ни намека на косметику, на глазах обычные очки, добавляющие ей еще большей миловидности и вместе с тем правильности. Белоснежный, аккуратно сложенный халат покоится на спинке стула, ассоциативно напоминая собой ее пуховик.
Вся такая прехорошенькая, умненькая пай-девочка, к которой его тянет так, что он даже ног не чувствует, когда летит к ней. За грудиной снова пожарище, на губах — улыбка во весь рот, а в голосе непоколебимая уверенность и неприкрытая радость, когда, опять же не спрашивая разрешение, Гриша садится рядом и заявляет:
— Ну, здравствуй, жизнь моя! Скучала?
Она реагирует не сразу — с трудом отрывается от тетрадки с исписанными от и до листами беглым, но достаточно аккуратным почерком, небрежно поправляет очки, мажет по нему равнодушным взглядом и снова возвращается к конспекту.
Проходит секунда, вторая, третья… Кобелев, решив, что не узнала, открывает рот, чтобы снова ее позвать, как девчонка, видимо, наконец, осознав, кто именно к ней подсел, вдруг напрягается, резко прижимает тетрадь к себе и вскидывает свои ведьминские глаза на него.
В них шок, узнавание, настороженность с четко читающейся опаской, и он тонет. Просто тонет. Безо всяких “если” и “может быть”.
Не пишите, не звоните, как говорится. Был пацан и нет пацана.
— Ты?!
Глава 9. Флешбэк
Мелодичный, нежный голос звенит тревогой напополам с нешуточным удивлением и отзывается за ребрами приятной вибрацией.
— Я! — кивает он, продолжая улыбаться, как дурак.
— Что ты здесь делаешь? Ты… — тоненькие белые пальчики с аккуратными короткими ноготками напряженно сминают уголки тетради. — Ты что, следишь за мной?!
— А хочешь? Я могу, если надо.
Он, конечно, угарает, флиртуя с ней напропалую, но девочка похоже этого не понимает и обеспокоенно хмурится, кажется, выбирая между тем, чтобы плеснуть в него остатками своего компота или дать стрекача, предварительно окунув его в его же еще нетронутый суп.
— Я шучу-шучу, расслабься, — миролюбиво вскидывает ладони с явными, определяющими его, как человека зарабатывающего на жизнь тяжелым физическим трудом признаками. — Правда, шучу.
Компот остается в стакане, суп — в тарелке, а девочка сидеть с прямой спиной на стуле напротив, по-прежнему прижимая к себе свои драгоценные записи, будто всерьез опасалась, что Гриша их у нее отберет.
Забавная какая… Трогательная, что сил нет! Так бы и затискал всю, заобнимал.
— Что тебе от меня нужно? Почему постоянно мне попадаешься, а?
— Это не я.
— В смысле? — хмурится еще сильнее и, напустив в голос строгости, добавляет. — Снова шутишь?
— Нее, какие тут шутки. Дело серьезнее некуда!
