Верни нас, папа! Украденная семья (СИ) - Лесневская Вероника (лучшие книги онлайн .TXT, .FB2) 📗
— Практикантка? — уточняет он строго, однако в хищных серых глазах пляшут дьявольские искры, как будто он готов забрать у меня душу. — Как зовут?
— Николь Николаевна, — представляюсь деловито, стараясь игнорировать его обжигающее внимание.
Длинные волосы прикрывают грудь, и я откидываю их за спину. Выпрямившись, важно поправляю бейджик. Мельком ловлю заинтересованный взгляд на моем скромном декольте, но, стоит мне вздернуть подбородок, как он тут же поднимается к лицу, исследуя каждую черточку, будто фотографирует.
— Данила, — представляется с мягкой улыбкой, будто на свидание пришел, а не к психологу. Протягивает мне ладонь, а я импульсивно вжимаюсь в высокую спинку кресла. — Да не трясись так, дикая, офицер девчонку не обидит, — бархатно смеётся он, занимая скрипучий стул. Сидит прямо, как будто кол в мощную спину вонзили, с армейской выправкой, расправив широкие плечи, держит фуражку на колене. Но хулиганский взгляд кружит по мне, чуть ли не раздевая. — Ты правда хочешь служить у нас?
— Не знаю, — отвечаю честно, как будто прохожу проверку на полиграфе. — Ещё не определилась.
— Не надо тебе сюда, — неожиданно бросает Богатырев, приподняв один уголок губ. И с нахальной кривой ухмылкой выносит приговор, мгновенно разозлив меня: — Маленькая ещё. Не справишься.
Мои щеки предательски вспыхивают, от злости учащается дыхание, карандаш ломается в руке. Он все это замечает. Выбив меня из равновесия, сам выглядит спокойным и даже удовлетворенным. Сидит неподвижно, рассматривает меня, как диковинную зверушку. И только зрачки расширены.
— Не вам решать мою судьбу, — выпаливаю холодно и слишком стервозно. — Наоборот, сейчас ваше будущее зависит от моего заключения. Так что соберитесь, и давайте приступим к тестированию.
Уткнувшись в документы, я пытаюсь спрятать дикое смущение под маской безразличия. Как назло, с фотографии в его личном деле на меня устремлены те же самые наглые серые глаза. Не позволяют сосредоточиться на работе, а насмешливый баритон окончательно выводит из себя.
— Колючая, но все равно маленькая.
— Начнем с опросника, — бесстрастно бросаю, игнорируя его слова. — Отвечайте быстро, первое, что приходит в голову. Я засеку время. Напротив каждого вопроса вам нужно поставить «да», «нет» или «затрудняюсь ответить».
Не поднимая глаз, я протягиваю ему листки, и он берет их так, что мы соприкасаемся пальцами. Короткий импульс тока бьет по нервным окончаниям. Я отдергиваю руку.
— Время пошло, — буркнув, я запускаю таймер.
Бежит секундная стрелка, в воцарившейся тишине слышно, как перо скрипит по бумаге, как размеренно дышит Богатырев, не выдавая ни капли волнения, и как аритмично бьется мое сердце. Надеюсь передохнуть, пока он занят тестами, но снова чувствую на себе его взгляд. На автомате заполняя бланк, как робот, он постоянно посматривает на меня исподлобья. Что-то пишет внизу последнего листа, возвращает всю стопку мне и, пока я медлю, сам отключает таймер.
— Каков вердикт? — проводит рукой по затылку, немного нетерпеливо. Волосы у него необычного цвета, будто пеплом присыпаны, на висках проступает ранняя седина.
— Вы как будто заранее знали, что отвечать, — шокировано выдыхаю, бегло изучив заполненный размашистым почерком опросник. — А это что? — хмуро бубню, наткнувшись на цифры в самом конце.
— Мой номер, Колючка. Свой ты не дашь, по тебе видно, так что приходится проявлять инициативу, — легко произносит он, сохраняя армейскую выправку и ровную осанку, в то время как я судорожно сминаю уголок листка влажными пальцами. Если кому и нужна сейчас психологическая помощь, то явно не ему.
— Зачем?
— На днях я ухожу в море, — важно сообщает. — На свидания и конфетно-букетный период у меня сейчас времени нет, но терять тебя не хочется. Поэтому будем общаться по телефону и знакомиться ближе. Лучше присылай сообщения, на них я тебе по возможности отвечу. Сама понимаешь, служба, звонок могу не услышать или сигнал не пройдет.
Его наглость как удар под дых. Я не знаю, как реагировать. И всё-таки взрываюсь.
— Богатырев, вы, наверное, меня с кем-то путаете, — в сердцах бью ладонью по столу. Но на каменном лице Данилы ни один мускул не дрогнет. — Если кто-то из местных женщин позволяет себе вольности, то это совсем не значит, что так можно со всеми. Я не…
— Ты имеешь в виду Инну, которую весь офицерский состав переимел? — грубо перебивает меня.
— Весь? — выгибаю бровь.
— За редким исключением, — усмехается, уловив подвох. — Она не в моем вкусе. А вот ты — да.
В легких сгорает кислород, но я нахожу в себе скрытые резервы, чтобы дерзко отчеканить:
— Не всегда наши желания совпадают с возможностями. Я вам не по зубам.
— Напрасно ты так, — тихо рокочет. От его хриплого голоса у меня мурашки по коже. — Я ведь с самыми серьёзными намерениями.
— Замуж позовете?
— Почему бы и нет, — улыбается с лукавым прищуром. — А пойдешь?
— Нет, — фыркаю, опустив голову.
— Почему?
— Вы не в моем вкусе, — возвращаю ему его же фразу.
Богатырев берет паузу. Наше молчание, как передышка перед решающим боем. Покосившись на командирские часы, он вздыхает с досадой и без тени ехидства уточняет:
— Дальше полиграф?
На мгновение я теряюсь, будто Богатырев меня во лжи уличить хочет, но потом понимаю, что он торопится — его же в штабе ждут. Мы и так много времени потратили на взаимные перепалки. Допустим, офицер всего лишь развлекается перед рейсом, а я зачем откликаюсь?
Дура!
Может, отчасти Богатырев и прав? Мой профессионализм оставляет желать лучшего. Так и практику провалить немудрено.
Соберись, Николь! Яйца в кулак — и работать!
— Да, сейчас все подготовлю.
Я поднимаюсь с места, чтобы подключить аппарат. Руки дрожат, ноги ватные. Спотыкаюсь рядом со стулом Богатырева, чувствую на талии и бедре тепло мужских ладоней, бережно придерживающих меня, но это последнее, что меня беспокоит в этот момент.
— Пересядьте, пожалуйста, — строго указываю ему на специальное кресло.
Полиграф я вижу третий раз в жизни, остальное — в теории. Однако вспоминаю все, чему меня учили на военной кафедре, принимаю непроницаемое выражение лица и наклоняюсь к мужчине, чтобы прикрепить датчики дыхания. Он послушно приподнимает руки и пристально следит, как я оборачиваю ленты вокруг его твердого, каменного торса.
— Чуть выше, — вкрадчиво подсказывает Богатырев. — И сильнее затяни, иначе результаты будут недостоверные, — перехватывает мои руки, прижимает к своей мускулистой груди. — Вот так.
— Может, и остальные датчики сами прикрепите?
Мы так близко друг к другу, что я чувствую его дыхание на своих губах. Мощные лапы крепко держат меня за запястья, не позволяя отстраниться.
— И отказать себе в удовольствии, когда ты меня касаешься? Нет уж. Докажи мне, практикантка, что я не прав, а ты на своем месте, — бросает с вызовом. И я его принимаю.
Как только он отпускает мои руки, я отшатываюсь от него как ошпаренная. Назло ему, отключаю эмоции и дальше делаю все четко, правильно и спокойно. Завершив подготовку, я сажусь за ноутбук, вывожу графики на экран и начинаю опрос по протоколу.
— Вас зовут Данила?
— Для тебя просто Даня, — намеренно провоцирует меня.
— Нужно отвечать «да» или «нет», — невозмутимо напоминаю.
— Да.
— У вас случались конфликтные ситуации с начальством?
— Конечно, да.
Я без кривых знаю, что он говорит правду. Слишком у него характер тяжелый, стычек не избежать. Неужели он и в обычной жизни такой? Наверное, поэтому холост до сих пор.
— У вас благоприятная атмосфера в семье?
— Какое отношение это имеет к моей службе? — напряженно рявкает, будто я затронула болезненную тему. Заводится с полуоборота.
— Стандартный набор вопросов, Данила, — недоуменно всматриваюсь в его лицо. На высоком лбу залегли морщины, губы поджаты. — Что-то не так? Повторить?
— Нет, я с первого раза понимаю, — раздраженно огрызается он, и полиграф считывает его эмоции. — Мой ответ: «Да». В семье все хорошо.
