Ермак. По следам легенды. Историческое расследование - Софронов Вячеслав (читаем бесплатно книги полностью .txt, .fb2) 📗
К исполнению был принят один из проектов А. П. Брюллова, существенно доработанный уже в процессе изготовления. Обелиск поставлен на высокий прямоугольный постамент. На двух противоположных сторонах постамента высечены надписи «Покорителю Сибири Ермаку» и «Воздвигнут в 1835 г.».
В декабре 1834 г. памятник был окончен. Он состоял из 54 мраморных и 40 гранитных деталей. Для выполнения цифр на обелиске в Тобольск отправили опытного мастера Николая Комарова, а в 1835 г. архитектором А. А. Монферраном были составлены три рисунка чугунных решёток для памятника, представляющих собою вариации одного мотива – ряда копий или алебард.
Согласно одной из версий, идея поставить в Тобольске памятник легендарному атаману принадлежит ссыльным декабристам, по воле судьбы в разные годы проживавших в сибирской столице. Однако распоряжение о строительстве памятника было дано лично императором Николаем I. В течение нескольких лет на одном из уральских заводов изготавливали монумент по проекту архитектора Александра Павловича Брюллова (брата художника Карла Брюллова).
Пока на Урале изготавливали памятник, инженер Шмидт готовил площадку. Были разбиты аллеи, построены дорожки. Позже был посажен сад – сад Ермака – любимое место отдыха тоболяков. Чтобы доставить в Тобольск памятник, потребовалось несколько пар лошадей, так как после сборки общий вес памятника (с гранитным постаментом) составил 11 687,5 пуда (187 тонн), а высота 8 сажен (17 метров). В источниках встречаются различные данные о весе и высоте памятника. Например, вес – 40 и 87 тонн, высота 16 метров. Чтобы собрать памятник, инженеру Биркину потребовался целый год. 23 августа 1839 г. состоялось торжественное открытие памятника «Покорителю Сибири Ермаку».
10 июля 1891 г. памятник осматривал наследник престола цесаревич Николай Александрович (будущий император Николай II). Он высказал пожелание сделать монумент более воинственным. После этого в землю были вкопаны пушки, между ними натянуты цепи.
Всё время, пока проектировался и изготовлялся обелиск, на мысу Чукман, образованном Большим Казачьим и Никольским взвозами, велась работа. Были снесены дома, инженер Шмидт сделал планировку участка, разбил аллеи. Целый год потребовался инженеру путей сообщения Биркину для того, чтобы собрать и установить памятник.
Открытие монумента «Покорителю Сибири Ермаку» состоялось 23 августа 1838 г. Но работы по благоустройству территории продолжались до 1849 г. В 1859 г. здесь был разведён сад и устроен цветник.
А вот какой комментарий принадлежит одному из сибирских историков, В. Е. Копылову, о данном снимке:
«Внешнее окружение обелиска, как нетрудно заметить, совершенно не соответствует современному виду. Из описания памятника, сооружение которого проходило в 1837–1849 годах при содействии и финансовой поддержке знаменитых уральских магнатов Демидовых и Яковлевых, следует, что в 1857 году, незадолго до фотографирования, при памятнике были устроены цветник и сад, оранжерея и теплица. Инициатива принадлежала губернатору статскому советнику В. А. Арцимовичу, оставившему о себе добрую память у сибиряков. В теплице выращивались георгины и китайские розы, олеандры и гортензии, кактусы и левкои и многие другие экзотические растения. Их было более тысячи. Среди деревьев выделялись яблони и кипарисы, лимонные, ананасовые и персиковые насаждения. Выращивались овощи: огурцы и салат, редиска и сельдерей, спаржа и петрушка. Плоды и овощи свободно продавались всем желающим. В летние дни в саду играл духовой оркестр. Он располагался при памятнике в специальной беседке для танцев. Беседки для оркестра и танцев хорошо видны в правой части фотографии. К сожалению, потомки Паутова и Голодникова не сумели сохранить былую роскошь оформления и обеднили первоначальные замыслы авторов памятного сооружения. Полвека спустя после Паутова памятник Ермаку стал выглядеть совсем иначе, мало отличаясь от современного вида».
К 1868 г. у памятника появились пирамиды пушечных ядер и выполненные из чугуна фигуры стрельцов.
Беседка, домик и стрельцы уже исчезли, но пирамидки пушечных ядер ещё на месте.
К 1881 г. ядра тоже исчезли, и успели вырасти деревья. К 1904 году бесследно исчезла даже каменная ограда, но зато на склоне сделали тропинку.
Глава 4. Выбор пути
Шло время, Павел взрослел. Не стало отца, и он, совсем того не желая, занял его место, порой тяготясь этим, но по-детски понимая, в доме должен быть мужчина. Теперь не у кого было спросить ни о космонавтах, ни о чем другом, более близком, но столь же непонятном, а потому ждущим ответа.
А интересно было многое: и то, как работают бытовые приборы, только начинавшие входить в быт сибирской глубинки, и что было на этой земле раньше, но спросить теперь было не у кого. Приходилось самому искать людей, которые могли направить его в нужное русло, подсказать пусть не ответы, но хотя бы направление поисков. А еще выручала природная интуиция, доставшаяся от предков, позволяющая ориентироваться в этом безумно интересном мире.
Наверное, эта самая интуиция привела его в городской музей, где тогда в одной из комнаток архиерейского дома находился практически самодельный планетарий, где на черном бархатном куполе рассыпались тысячи светящихся точек, изображающих звездное небо.
Экскурсовод водил светящейся указкой, рассказывая о созвездиях, Млечном Пути, указал на ковш Большой Медведицы, на Полярную звезду, рассказал, как мореходы определяют курс корабля по звездам, чтоб и дальше беспрепятственно бороздить на своих суденышках безбрежные океаны.
И оказалось звездное небо столь захватывающим зрелищем, что Павлик пришел еще и еще раз, пока не стал находить на звездном небе созвездия Кассиопеи, Ориона, Льва, Лебедя и, конечно, Плеяды или попросту – Стожары.
И вот напитанный звездными познаниями, он как-то раз решился подняться по ступеням архиерейской лестницы и узнать, что находится там, чуть выше.
Строгая смотрительница как раз отлучилась, и он легко попал в музейный зал, пройдя без всякого интереса мимо каких-то черепков, наконечников стрел, каменных орудий, развешанных по стенам перед входом в зал.
Там, на верхнем этаже, его встретила фигура воина в шлеме, облегающей мускулистую фигуру кольчуге, с наполовину извлеченной из ножен саблей. У него мелькнула мысль: это кто-то из древних рыцарей, о чем ему приходилось читать в исторических романах, взятых тайком из семейной библиотеки без разрешения бабушки, неукоснительно следящей, те ли книги читает ее внук. Тогда у него просто не хватило сообразительности соотнести увиденную скульптуру с именем легендарного атамана, для чего стоило всего лишь прочесть табличку, пришпиленную к постаменту. А там значилось: «Ермак Тимофеевич», и всё бы встало на свое место. Не знал он и имени скульптора Алексея Клюкина, родившегося в Тюмени, прошедшего всю войну и лишь потом ставшего скульптором по призванию.
Но самое интересное оказалось в открывшемся перед ним огромном зале, уставленном застекленными витринами. Трудно было поверить, что здесь когда-то находилась домовая церковь сибирского владыки, превращенная теперь в музей. Может, это даже символично, что первые знания о Ермаке пришли Павлику, как и многим другим, под церковными сводами пусть и бывшего храма.
Он пристроился к одной из групп, что вел мужчина-экскурсовод в круглых очках-велосипедах и услышал пусть не всё, но большую часть его пламенной речи. А говорил тот действительно пылко, сопровождая каждое слово взмахами рук с зажатой в одной из них указкой, напоминая тем самым дирижера симфонического оркестра.
– …И пришли казаки с Волги к уральским промышленникам Строгановым для защиты их городков от набегов воинствующих отрядов татар и манси, опустошавших их вотчины…
И дальше о том, как казаки те не захотели отсиживаться за стенами уральских городков, а отправились в дальний поход – на Искер, чтоб сразиться там с ханом Кучумом.
Информации для первого раза было слишком много. Павел понятия не имел, кто такие манси, о которых он где-то мельком слышал, но ничего толком не знал, или какие-то купцы Строгановы, а тем более хан Кучум и загадочный Искер. Всё как-то перемешалось у него в памяти и осело на самое дно, как песок в стакане воды, чтоб лежать там до поры до времени невостребованным, поскольку другая информация, полученная в школе, из прочитанных книг, из услышанных радиопередач, от родителей текла бурным потоком и тоже оседала, копилась, и нужен был заурядный толчок, чтоб запас накопленного из ненужного балласта превратился в некую форму, а точнее, в понимание прочитанного и услышанного.
