Пилигрим: дневники начала конца света - Польский Игорь (читать книги онлайн без сокращений .txt, .fb2) 📗

Сажусь на полу в позе медитирующего самурая и слышу, как всех просят покинуть ангар: нужно убрать матрасы и подготовить помещение к следующему событию. «Эй, минуточку… вы только что погрузили меня в транс и проделали что-то такое, что в привычной мне культуре обычно людей шокирует, и я сижу в глубокой медитации на полу и не хочу открывать глаза, следя за собственными ощущениями и постигая послевкусие всего этого странного действия, — и вот вы просите меня немедленно открыть глаза и выйти?» Нет, я продолжаю сидеть, игнорируя человека с микрофоном… я умиротворен, но понимаю, что нарушаю некоторые правила. И вот я уже слышу, как вокруг меня начинаются шушуканья и вопросы: «Он что, под наркотиками?» (А в Ансбаке действует полный запрет на алкоголь и наркотики, и за этим здесь действительно следят.)«А чего вы хотели, играя на своих японских дудках и ударяя по металлофону?» — думаю я и погружаюсь еще глубже в себя, стараясь не реагировать на происходящее вокруг. Наконец, ко мне склоняется одна из организаторов и говорит завирально-задушевным тоном: «Brother! We ask you to leave this space, we want to clean it» [23]. Я чувствую, насколько это «Brother» далеко от действительности, насколько игрушечны братство и всеприятие, загнанные в рамки, и упорно продолжаю сидеть. Просьба повторяется, но опять этот «Brother» не позволяет мне услышать за просьбой живого человека. Вспоминаю известное булгаковское «галстук — сюда, да «извините», да «пожалуйста-мерси», а так, чтобы по-настоящему, — это нет», и, как булгаковский Шариков, продолжаю игнорировать просьбы цивилизованного общества. Наконец я слышу знакомый голос: «He is Russian!» — «Oh, doesn’t he speak English?» — «He does, but he is Russian! [24] Доброе утро, дорогой!»

Алиса присаживается рядом со мной, и я наконец открываю глаза. Вижу пустой ангар с яркими полотнами и просторной освещенной сценой. Мир вливается в зрачки тысячей свежих красок. Здороваюсь с Алисой, распрямляю ноги и объясняю, что они так затекли, что я не смогу сразу подняться, но что через минуту уйду. Извиняюсь перед убирающимися волонтерами и, размяв затекшие ноги, выхожу на свет божий. Так начались для меня удивительные дни в Ансбаке…

Сердце Готланда

Шведы действительно любят кофе. Еда у нас заканчивается, но в каждом месте, где мы останавливаемся, а обычно это общественные дома, в которые превратились бывшие школы, на столе — кофемашина (в месте нашего прошлого ночлега их было даже три), а на полке — хороший кофе. Сельские школы здесь закрываются, как и у нас, но их превращают в «общественные дома», что-то вроде деревенского клуба. В этих клубах всегда в холодильнике есть горчица (в этот раз просроченная).

Читая Керуака, невозможно оставаться трезвым, но алкоголь здесь дорог (что, вероятно, и к лучшему). Сигареты заканчиваются, и мы с Хуанмой решили, что сигареты — излишняя роскошь, к тому же не самая полезная. Так что остается кофе. Вчера на завтрак у меня был кофе и интернет.

Я с самого утра накачиваюсь кофе, беру с собой небольшой термос с добавкой, вставляю наушники и иду себе по дороге, стуча палкой по придорожным камням. Если начинает штырить, принимаюсь сочинять стихи или останавливаюсь, чтобы почитать книжку, хотя от книжки штырит еще сильнее.

Сейчас мы покидаем очередной общественный дом (экс-школу), на втором этаже которого расставлено с десяток ткацких станков. По их виду я бы сказал, что они кем-то используются, то есть кто-то, видимо, какие-нибудь пожилые люди, собираются здесь и ткут.

Осматриваем очередную церковь с рисунками викингов и отправляемся в путь…

Из еды у нас остались только овсянка, мед и сливовое варенье, а также немного соли, специй и остатки оливкового масла, а мы все еще не знаем, где пополнить запасы. Зато сегодня на острове выходит газета, на первой полосе которой — мы, во весь рост. Вчера приезжала журналистка, взяла интервью и провела фотосессию. Так что теперь, после выхода газеты, мы отправляемся в путь предположительно знаменитыми.

Маршрут пролегает через лесную дорогу, и мы останавливаемся, чтобы поесть и собрать неизвестные красные ягоды. Позавчера я попробовал одну такую, а вчера мы с Óсой съели несколько и пришли к выводу, что ягоды вполне съедобны. Лес заканчивается, видим наваленные кучи веток и палок, множество пней: как и в России, здесь рубят лес сплошным методом, но вырубки не такие большие…

К полудню мы добываем у фермера немного картошки и зелени, но нам по-прежнему негде эту картошку сварить. И мы не представляем, где будем ночевать этим вечером, потому что телефоны, по которым звонит Хуанма, не отвечают. Не правда ли, интересная ситуация: о тебе пишут в главной газете острова, а у тебя при этом почти нет еды и полная неопределенность с ночлегом. Но я говорю: «Don’t worry. Don’t be in a hurry. Wait» [25], — и все скоро налаживается…

Сначала мы прибываем в стеклодувную мастерскую, основанную знакомой художницей испанца, и Дженни (так зовут эту художницу, молодую блондинку в темных очках) угощает нас кофе. Мастерская называется «Big pink» и расположена в бывшем общественном доме, похожем на большой амбар. На столах — разнообразные стеклянные изделия с разными добавками и украшениями, а дальше — печи с температурой более 1000 градусов. Дженни и ее помощница с выбритым виском, челкой и татуировками надевают защитные очки и устраивают показательное выступление: вытаскивают из печей расплавленное стекло и дуют в длинные стеклодувные трубки, так что на другом конце трубки образуется небольшой шар. Затем шар обсыпается каким-то порошком, образующим внутри стекла красивые пузыри, снова засовывается в печь, снова надувается через трубку и помещается в специальную форму. После чего Дженни продолжает дуть в трубку, и через несколько секунд из формы достается почти готовая бутылка. Даже на расстоянии чувствуется жар от раскаленного стекла, но Дженни смело берет какую-то специальную тряпицу и обтирает ею бутылку, придавая ей завершенную форму вращательным движением трубки с бутылкой, подобно тому, как при изготовлении керамики вращают глиняные сосуды. Наконец, помощница Дженни прикладывает металлический стержень с другой стороны бутылки — стекло прилипает к нему, трубка отсоединяется, образуя отверстие горлышка. Стержень с прилипшей к нему бутылкой снова помещается в печь, затем снова вынимается, и, наконец, готовая бутылка ставится в другую печь с температурой пониже, чтобы постепенно остыть. Достанут ее только завтра.

Это сложное и опасное (раскаленные докрасна штуки все время проносятся рядом) ремесло осваивается годами, а совершенствоваться в нем можно всю жизнь. Помощница Дженни посвятила этому уже пару лет, но до сих пор может выдувать только стеклянные шары, а те же бутылки пока не может. Конечно, делать однотипные стеклянные изделия промышленным способом теперь гораздо проще, но, как и везде, находятся люди, готовые платить за ручную работу (из регулярных клиентов — некоторые рестораны в Стокгольме). Все это удивительно, но самое интересное — это как все началось…

На большой амбарной двери белым мелом по-английски запечатлено начало этой истории. Там сказано: «Десять лет назад я лежала на сеновале в Лаосе. Мы путешествовали уже четыре месяца, и впереди было еще три. И вот я лежу, и меня словно молнией ударило: я внезапно понимаю, что буду стеклодувом. Тогда я еще ничего не знала об этом ремесле. Потом я училась и пять лет работала в разных студиях в Швеции, Дании и США. Теперь я создала собственную студию в Норланде, в старом доме местного сообщества — странного вида развалюхе вроде большого амбара. Мы создали здесь стекольную мастерскую «Big рink», открытую для посетителей, для культурных событий и собраний художников. Добро пожаловать! 2015». Надпись эта была сделана два года назад, когда мастерская только начала свою работу.