Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета - Кружевский Дмитрий Сергеевич
– Куда идет веселый гном, а гном идет купаться, тирлим-бом-бом, – пробормотал я себе под нос.
Человечек замер, удивленно обернулся, вопросительно посмотрел на меня, покрутил указательным пальцем у виска и, весело насвистывая, направился дальше.
Я медленно закрыл глаза. Похоже, шизофрения прогрессировала, причем ударными темпами. Блин, так я не в зоопарке окажусь… точнее в зоопарке, но исключительно в вольере с желтыми стенами, а соседями будут веселый лемур и бравая четверка пингвинов. И мы будем постоянно пытаться сбежать… Захотелось посмеяться на все свое накопившееся сумасшествие, но я отважно сдержался, выдавив лишь легкое хихиканье.
– Кажется, что-то слышу.
Мои тараканы дружно собрали свои инструменты и, дудя в дудку бравый походный марш, скрылись среди перепутий мозговых извилин.
– Там, – Теодор, подергивая своими волчьими ушами, ткнул указательным пальцем вглубь коридора. – Что-то трещит. Так трр… тррр. Точно, туда.
Он резво вскочил на ноги и бросился бежать, я соответственно за ним, следом за нами, испуская пыльный шлейф, устремился Батон, а уж за ним остальная организованная толпа. Оборотень резко остановился у одной из дверей, сверля ее пристальным взглядом, тяжело дыша и немного высунув кончик языка, и вообще всем своим видом показывая, что нужная цель находится по другую сторону. Я как-то автоматически почесал ему за ухом, чем вызвал короткие смешки со стороны остальных ребят, смутился, кашлянул и, осторожно приоткрыв дверь, заглянул в класс. Класс как класс, все те же ряды парт, доска с дурацки ухмыляющейся рожей, разве что добавился шкаф в углу с какими-то учебными пособиям, да теле… стоп…
– Что там, нер? – ниже меня в приоткрытую дверь просунулась голова Грея, еще ниже Теодора и в самом низу почему-то виднелась совсем не голова Батона, недовольно дергающая хвостом.
– Те-ле-фон, – по слогам ответил я, распахивая дверь, чем вызвал выпадение нижерасположившейся троицы на пол с созданием небольшой кучи-малы, и подходя к парте, на которой стоял вышеобозначенный аппарат.
Телефон как телефон, только больно уж старый, потрепанный временем, и наборного диска нет, просто гладкая пластиковая поверхность, телефонного провода, кстати, тоже не видно. Просто никуда не подключенный старый аппарат, который кто-то забыл выки… Тррр… тррр… От неожиданности все дружно отпрянули от парты, и лишь Глайдуэль, словно завороженная, протянула руку к звонящему аппарату.
– Какой красивый… тррр… тррр… моя пре…
Шлеп… Ладонь Грея легонько шлепнула по запястью эльфийки, заставив ту, ойкнув, отдернуть руку.
– Не трогай, если я правильно помню, то оракул ответит только тому, кто первый его коснется.
– А это точно оракул? – спросил я, с сомнением смотря на тренькающий телефон.
– Он может принимать разные формы, но я уверен, что это он. Нер?
Я с некой опаской посмотрел на телефон. Все-таки вмешательство во временной континуум, думаю, весьма чревато, кто знает, в какую сторону вывернет, хотя вроде куда уже хуже. Вновь страшно захотелось бананов и свежих кроликов, причем сырых, а шея зачесалась так, что я вцепился в трубку, как Батон в любимую колбасу, и, сняв ее с рычагов, решительно поднес к уху. Внутри трубки щелкнуло, раздалось шипение, а затем приятный женский голос произнес:
– Здравствуйте, господин Краснов, если желаете воспользоваться нашей услугой, назовите любой номер или иной идентификационный атрибут, необходимый для установления связи с любым объектом в пределах вашей линии существования. Время на принятие решения десять секунд. Начинаю отчет: десять, девять…
И тут моя голова стала, как пустой барабан, и только ветер насвистывал веселую песенку, беззаботно стучась о ту самую нить, на которой крепились два моих симпатичных уха.
– …три, два…
– Восемь девятьсот… – на автомате протараторил я и только опосля понял, что за номер выдал, но было уже поздно.
В трубке зазвучали протяжные гудки, а затем хриплый голос вкрадчиво произнес:
– Але…
– Ярослав? – бросил я.
– Да, а кто говорит? – в голосе по другую сторону чувствовалась плохо скрываемая нервозность.
– Неважно. Будь осторожен. Не позволяй Эльфире себя кусать. Среди Хранителей есть недруги. Симптомы пока себя не выдают, но…
Ту-ту-ту… загудела трубка, и я, осторожно положив ее на рычаги, оглядел стоящих вокруг меня ребят.
– Ну, – кот помахал в воздухе лапой. – Малопонятно, но попытался, мяу. Кому хоть звонил?
– Не поверишь, са… – И тут память отвесила мне звучную оплеуху, быстро подсунув мне картинку скудно освещенной комнаты в вампирском замке и меня стоящего около дорожной сумки со стареньким смартфоном в руках.
Ну екэлэмэнэ, это действительно старые воспоминания, или они только что появилось из-за изменения временного континуума. В любом случае получается, что толку от звонка – ноль.
– Ладно, ребят, пошли, пора возвращаться, – сказал я.
Мои ученики дружно переглянулись, видимо поняв все без слов по одному моему понурому виду, а Батон сочувственно погладил по ноге и протянул вытащенную из-за спины несколько запыленную сосиску (успокоитель, блин). Заметив мою удивленно приподнятую бровь, он осмотрел сосиску со всех сторон, видимо, что-то понял и, быстро вытерев ее прямо о шерсть, вновь протянул мне, выдав при этом самый невинный взгляд своих больших слезливых глаз. Сосиска стала похожа на большую волосатую гусеницу. Я быстро замотал головой, и Батон, пожав плечами (типа не хочешь, как хочешь), спрятал ее в свое невидимое хранилище, видимо решив, что данная вкусняшка еще пригодится.
В общем, выходим мы обратно в коридор и тут я делаю резкий «стоп», ибо напротив соседней двери стоит довольно упитанный лысоватый мужчина, одетый в серый костюм-тройку. Но самое странное было в том, что этот незнакомец, приоткрыв дверь класса, всасывал оттуда все наподобие пылесоса, причем «все» – это в прямом смысле. Ибо даже вылетевшая из дверей массивная парта на подлете к его широко раскрытой пасти искривлялась, сворачивалась в тонкую трубочку и исчезала ненасытном чреве. Волосы у меня на затылке сразу же встали дыбом, предприняв попытку покинуть свое законное место и упылить в светлую даль. Мужчина тем временем закрыл рот, промокнул губы извлеченным из нагрудного кармана платочком и, повернувшись к нам, хищно улыбнулся.
– Здравствуйте, товарищи.
Елки… точно, бирка на кармане «435КАВ». Вот же ж… как там по тексту… предыдущего вроде джинном грохнули, ну и где мне тут кувшин с Хоттабычем найти.
– Все назад, – решительно скомандовал я, преграждая путь неторопливо идущей в нашу сторону твари и оттесняя стоявших за спиной ребят обратно в класс и захлопывая перед носом кадавра дверь.
Удар. Пролетев через весь класс, я впечатался спиной в протестующе заскрипевший оконный проем, чьи стекла даже не шелохнулись от подобного удара, и, приземлившись на пол на ноги, тут же отправил прибывшую со мной дверь в обратный полет. Толстяк только презрительно усмехнулся и тут же втянул дверь в себя, удовлетворенно при этом причмокнув. Вот ведь елки зеленые – пахучие. Тра-бах. За спиной раздался громкий треск, и в кадавра ударила ветвистая молния, но тот лишь плотоядно улыбнулся, продемонстрировав нам рот, полный блестящих золотых зубов, и отряхнув своей пухлой ручкой с безупречно чистого костюма невидимую пылинку, пробасил:
– Это все гнусные инсинуации, товарищи, и поверьте, данный выпад мирового империализма не пройдет безнаказанным. Мы будем постоянно расширять, углублять и вспахивать.
– Вспахивать чего? – пискнула за моей спиной эльфийка.
– А вот это хороший вопрос, товарищ девушка, – кадавр на мгновение остановился, задумавшись, но тут же нравоучительно воздел палец вверх. – Думаю, что непаханое и, я даже не побоюсь сказать это слово – целинное.
Во взгляде его поросячьих глаз, направленных в сторону девчонок, мелькнуло нечто такое, что стул буквально сам прыгнул ко мне в руку, дабы тут же отправиться в полет. К сожалению, его благородная миссия по стремительному углублению в чью-то лысую башку была провалена, а его бренные останки сгинули в бездонной пасти кадавра, как и неведомо откуда взявшийся кактус, запущенный кем-то из моих учеников, затем череп, пара ребер, кисть руки… Я скосил глаза. Часть ребят под строгим предводительством взгромоздившегося на парту Батона вовсю потрошили стоящий в углу шкаф с методическими пособиями, обстреливая монстра его содержимым, а оставшиеся пытались открыть вторую дверь, находящуюся в конце класса, строча в ее сторону заклинаниями словно из пулемета, отчего та искривлялась, вспыхивала разноцветными огнями, порой вроде даже выражалась нецензурными словами из замочной скважины, но упорно не поддавалась.
