Магфиг. Отпуск?! Будни, или Зловещая месть хомяка. Новогодняя суета - Кружевский Дмитрий Сергеевич
– Так я морковку, – кот продемонстрировал мне со всех сторон обгрызенный овощ и, заметив мой удивленный взгляд, со вздохом пояснил: – Киса настояла, говорит, надо рацион менять, больше овощей кушать, вот я и… мяу.
– Ну тут она права, – улыбнулся я. – Только смотри не перестарайся, а то уши станут длиннее, а хвост, наоборот, пипочкой. Зато в определенном плане Киса даже рада будет.
– Издеваешься? – покосился на меня Батон, откусывая кусок моркови.
– Да уж куда мне. Я вон скоро сам обзаведусь чешуей и чудесным хвостом. Кстати, что будешь делать, когда меня того… в местный зоопарк определят?
– Как что, – сделал удивленную морду кот, – конечно, билеты продавать. Думаю, на бывшего учителя, ставшего ящером из-за любви с прекрасной драконице, много народу повалит. Можно даже в супертур по различным мирам отправиться, песню написать, майки там продавать с вашими рисунками – это ж какая прибыль будет. Мяу.
Кот достал из-за спины небольшую шапочку и, водрузив ее промеж ушей, сгорбился, злорадно хихикая, щуря глаза и потирая лапы.
– Издеваешься?
– Сам начал, мяу, – буркнул он в усы, пряча шапку и вновь доставая морковку. – О, смотри…
Я автоматически повернул голову в указанном направлении, упершись взглядом в трех девчонок с мерцающими полупрозрачными крыльями за спиной, одетых в разноцветные облегающие костюмы, богато украшенные россыпью блесток.
– Это кто? – спросил я у кота.
– Похоже, те самые феи, – ответил тот, по-недоброму щуря глаза и отчекрыживая зубами очередной кусок оранжевого овоща.
– Про «те самые» напомни…
– Те, что меня разукрасили.
– А-а-а, – протянул я, приглядываясь к девчонкам.
Действительно похожи, только роста теперь вполне нормального и одежда не столь прозрачная, хотя обтягивает вполне откровенно. Но вот кто они? Судя по виду, им 17–18 лет, а значит, выпускницы, вот только я не припомню подобных в нашей академии. Может, они из гостей? На выпускные народу столько наехало, что тут не только фей-переростков встретить можно, тут и эльфийки в бронелифчиках вполне обычное дело, и кентавры, и русалки, чешущие свои кудри в парковых фонтанах, и… и… в общем, да кого тут только не было, у меня уже удивлялка давно сломалась, а здравый смысл плюнул на все и удалился в туманную даль, насвистывая песню двух девчонок про «нас не догонят». Ладно, несмотря на предыдущее не очень удачное знакомство, постараемся быть вежливыми, хотя чем-то мне эти девчушки не нравятся, какие-то они неправильные, не живые… чужеродные этому миру. А может, просто не будем обращать на них внимания.
Я толкнул коленом кота и глазами указал на уходящее вбок ответвление дорожки. Тот скосил на меня глаза, пожал плечами и послушно свернул, однако не успели мы пройти и десятка метров, как девушки свалились откуда-то сверху, вновь решительно преградив нам дорогу.
– Ну, и что это значит? – поинтересовался я. – Если что, я почти женат…
– Причем дважды «почти», – добавил Батон, предупредительно занявший позицию за ближайшим деревом с воплем «кажись, грибы» и прикинувшийся там валежником.
– Мы не за этим, – махнула своими длинными хвостиками серебряноволосая и, немного выпятив грудь, добавила: – Мы радужные девчонки.
Гордые «стреляющие» из-под бровей взгляды, странные позы, взмахи руками.
– Э-э-э, какие? – озадаченно переспросил я, наблюдая за их причудливыми кривляньями.
– Радужные. Мы защитницы истинных ценностей и справедливости. Радуга одарила нас силой дружбы и любви.
– Надеюсь, в радуге были все цвета? – настороженно-лениво поинтересовался я.
– В смысле? – удивленно вздернула левую бровь «серебристая».
– Ну там: «каждый охотник желает знать, где сидит фазан». Хотя неважно. От меня-то что вам нужно? Если что, пирогов с собой больше нет, но Батон может поделиться морковкой и сосиской, – я скосил глаза на выглядывающего из-за дерева кота, немного прикрыл сбоку ладонью рот и, наклонившись в сторону фей-переростков, заговорщицким голосом добавил: – Только ее бы брать не советовал, не первой, знаете ли, свежести продукт.
– Да при чем здесь сосиска! – притопнула ногой фея. – У нас для вас послание.
– От кого?
– От нашего правителя, великого и ужасного Гу…
Сказала и смотрит так на меня пронзительным взглядом, словно вопрошая: «ну понял, какая я важная шишечка, пришла аж от самого…»
– Гудвина? – предположил я с невинным видом.
– Какого Гудвина? – не поняла та.
– Ну того самого великого и ужасного, но справедливого, он еще мозги раздает тем, у кого тямы не хватает.
– Так…
Вид у серебряновласой был такой, что будь она чайником, пар пошел бы из всех отверстий, а так только блестки брызнули в разные стороны. Она почти строевым шагом подошла ко мне и, впечатав в мой лоб свернутый в несколько раз листок, бросила:
– Это вам, – после чего махнула рукой и добавив: «Девочки, за мной», – вспорхнула ввысь, уменьшаясь на глазах.
Я проводил ее взглядом и повернулся к отважно вылезшему из засады Батону.
– Ну как грибы?
– Мелкие и в основном поганки, – отмахнулся тот и, указав лапой на мою физиономию, добавил: – Может, лучше наконец отсоединишь данное послание от своего чела, мяу, и мы его прочтем.
Действительно, что ему зря украшением болтаться. Я отлепил листок, одновременно перебирая в уме варианты того вещества, что фея использовала вместо клея, ибо при свете солнца оно подозрительно отдавало зеленью, и, развернув оный, прочел:
И подпись: Великий и ужасный Г. Х.
– Это то, о чем я думаю, мяу? – спросил меня кот после минуты затяжного молчания, сопровождаемой монотонным цвирканьем фиг знает откуда тут взявшихся цикад.
– А о чем ты думаешь? – отрешенно спросил я.
– О том же, о чем и ты.
– А о чем я?
– Думаю, что об Эльфире…
– Верно, – я сжал листок, сминая его и оглядываясь. – Где эти радужные?
– Улетели на запад, командир! – рявкнул кот, вытягиваясь по стойке смирно и вскидывая лапу к невесть когда надетой буденовке. – Какие будут указания?
– Отыскать и привести. Желательно в целости и сохранности.
– Слушаюсь, – кот сделал несколько строевых шагов в обозначенном направлении, остановился и, обернувшись, спросил: – А можно я кину в них грязью?
– Зачем? – удивился я.
– А что они сами… этими мошками… Киса так смеялась… – буркнул Батон обиженным голосом.
– Ну они все же девочки…
– А я кот…
Кусты жалобно хрустнули, пытаясь принять в объятия шагнувшего в их гущу пушистого обжору. Мне же только оставалось вздохнуть и, сжав проклятущую записку в кулаке, поспешить обратно в академию.
Закончив свой четвертый круг, гном с завучем переглянулись, пожали плечами, дружно поскребли пятернями в своих всклокоченных шевелюрах, мдякнули и зашли на пятый. Мы же с Крисом молча сидели на стульях, попивая чай из выданных нам лабораторных колб, и с интересом наблюдали за круговым движением гнома вместе с хозяином кабинета вокруг лабораторного стола.
– Ничего не понимаю, – выдал после седьмого круга Гоймерыч, притормаживая и быстро плеская чая в замызганную донельзя кружку. – А вы, коллега?
– Аналогично, – ответствовал гном, беря со стола первую попавшуюся емкость с каким-то голубоватым порошком, вытряхивая тот в стоящий на столе фикус и протягивая ее Гоймерычу.
Завуч удивленно вскинул бровь, но чай налил и, сделав пару шагов назад, с легкой усмешкой смотрел за тем, как из ушей и носа гнома повалил синий дым, окутывая его волосы, делая их гладкими и блестящими.
