Дегустация - Буржская Ксения (читать книги онлайн бесплатно без сокращение бесплатно .txt, .fb2) 📗

— Откуда я знаю, кто привел вас сюда? — спросила Церберша, и вопрос был справедливый.

— Ну, может быть, можно по камерам посмотреть… Или… ну сотрудницы же есть у вас? Те, которые на улице?

— Молодой человек, — холодно сказала Церберша, — я не знаю, что вам нужно, но мы сегодня не работаем. Технический перерыв.

Тут одна из дверей в глубине открылась, и Егор увидел ту самую женщину неопределенного возраста.

— Вот! Вы!

Егор кинулся через Цербершу, которая пыталась схватить его из-за конторки, и вцепился в руку женщины.

— Вы помните меня?! Мне нужно с вами поговорить.

Женщина смотрела на Егора непонятно: помнила или нет — сказать наверняка нельзя.

Церберша стояла за его спиной и неясно что собиралась делать: не то вязать его, не то выгонять.

— Пожалуйста, — сказал Егор, понимая, что сейчас ему бы очень пригодились продажные Санины скиллы. — Вы привели меня на дегустацию, дали мне другую личность, я хочу все вернуть назад, понимаете?

— Все нормально, — сказала женщина Церберше и аккуратно взяла Егора за локоть. — Пойдемте.

— Я не буду спрашивать, как вы это делаете, — сказал Егор, когда они зашли в уже знакомое помещение для дегустаций. — Я даже готов признать, что это было интересным приключением. Но верните все назад, пожалуйста.

— Я не могу, — спокойно сказала женщина. — Это временно необратимо.

— То есть как? — растерялся Егор. — Что значит «временно необратимо»?

— «Необратимо», — медленно, как на уроке, сказала женщина, — значит, что до завершения цикла дегустации я не могу вернуть вас обратно в ваше тело. Там, в той жизни, вас больше нет. Нет вашего физического тела.

— А где оно? — Егору все еще казалось, что это какой-то розыгрыш, нельзя же так просто взять и выселить его из собственного тела, а оболочку просто уничтожить.

— Давайте считать, что вы умерли и вас пересадили в другое тело, — все так же спокойно предложила женщина.

Звучало чудовищно.

— Но я же не умер… — сопротивлялся Егор.

— Да как сказать. Считайте, что умерли. Вам дали шанс на другую жизнь. В другом теле. Ну, знаете, чтобы не с нуля.

Внутри Егора, внутри Александра рос гнев.

— Выходит, вы отняли у меня мою жизнь.

— Мы дали вам новый шанс.

— Мне не нравится это тело.

— Ну, молодой человек, у нас не магазин. Никто не выбирает, где ему родиться в следующий раз.

— Вы издеваетесь?

— Поймите, вы согласились на дегустацию.

Женщина смотрела на него как на ничего не понимающего дурачка. Егор внимательно и злобно рассматривал ее утомленное лицо и думал, что лет ей все же немало. Что тело бы ей поменять. На бейджике, приколотом к ее медицинскому халату, было написано: «Инга Валерьяновна». Егор вспомнил, что уже видел это имя.

— Инга Валерьяновна, — Егор выдохнул и решил попробовать еще раз, — а этот человек… в чьем теле я нахожусь, он согласился на… как это назвать. Донорство?

— Каждый, кто соглашается на дегустацию, становится донором.

Егор представил Александра, который шел себе мимо метро «Новослободская» после работы, расстроенный тем, что… Егор не мог придумать, чем был бы расстроен Александр, как и не мог понять, что тот мог делать в этой части города.

— Получается, мое тело вы уже тоже кому-то отдали, верно?

— Получается, так.

— Кому?

Под ключицей больно заныло. Егор представил, что кто-то другой сейчас пользуется его руками, его ногами и, глядя в зеркало, видит его лицо. Егор попытался представить, какое оно, и с ужасом понял, что не помнит. Как он выглядел? Каким человеком он был? Он помнил каждый шрам на своих руках, потому что смотрел на них чаще, чем на свое лицо.

— Мы не предоставляем такую информацию, — сказала Инга Валерьяновна.

Хорошо хоть, у меня не было жены, подумал Егор.

— Сколько длится цикл?

— По-разному. От двух лет и дальше, зависит от результата. Что-нибудь еще?

Егор понял, что одного его желания будет недостаточно и два года спустя, так что тянуть волынку смысла нет.

— Да. Я хочу пройти еще одну дегустацию. Мы можем сделать так?

— Теоретически, — сказала женщина. — Но, во-первых, должна быть веская причина, а во-вторых, у нас сейчас нет необходимости в респондентах вашего типа.

— Какая причина считается веской? — спросил Егор.

— Вам грозит опасность, вы попали в тяжелые условия…

Егор представил Еву, теплую Еву и маленького Андрюшу, и горестно подумал о том, что эти условия вряд ли можно назвать тяжелыми; а еще неожиданно о том, что со следующим «папой» им может не так повезти. Что, если он будет насильником? Психом? Не будет уметь готовить?

Он даже на секунду подумал оставить все как есть, но вдруг за спиной Инги открылась дверца — та самая, из которого мужик с идиотскими усами протягивал Егору еду и напитки во время дегустации. Из окошка показалась рука в синей перчатке, и на столе появился стакан.

Азарт — вот что Егор любил в себе больше всего.

Он вскочил со стула, схватил стакан и одним махом выпил его содержимое.

Шведский стол

Вечерняя распродажа настигает Глеба в каморке между полками. Он сидит перед ноутбуком и пытается начать роман. (Вы когда-нибудь пытались начать роман? Попробуйте.) Строчки идут неохотно, со скрипом подбираются слова. Глеб — человек реактивного желания, которому критически важно реализовывать неожиданно пришедшую идею сразу же, потому что в противном случае он может откладывать вечно. (Как вы бы сказали, прокрастинатор.)

Словом, то, что он придумал вечером, когда выбирал в магазине закуски, требовалось сразу записать. Поэтому Глеб рисует в блокноте схему, центральным персонажем которой становится Егор, человек тридцати семи лет, не слишком успешный и довольный собой, а от него лучами расходится витиеватый сюжет. Глеб пока тем не менее не представляет всю картину, не видит ее целиком, но чувствует, однако, что, раз роман называется «Дегустация», значит, Егора нужно отправить что-то пробовать.

Меньше всего Глеб думает о том, чем эта затея закончится и что он будет делать с написанным. Но как минимум, полагает он, когда ты владелец книжного, ты всегда можешь положить свои книги на полку «Бестселлеры».

На улице постепенно становится шумно, Линда, которая покрикивает на мальчиков-волонтеров, чтобы те проворнее выносили во двор складные стулья, в какой-то момент начинает настойчиво звать Глеба, и ему приходится оторваться от романа. Он нехотя спускается, ужасно при этом раздраженный.

Как луч ее освещает — Линда стоит во враждебной позе, и Глеб понимает, что опять в чем-то провинился.

— Где кейтеринг? — спрашивает Линда голосом, полным стали.

— А. — Глеб выглядывает в окно, там вовсю уже собираются читатели. — Ты знаешь, вчера вышла некоторая накладка…

— Какая еще «накладка»? Ты же сказал, что все заказал!

— Да, я заказал, — уверенно кивает Глеб. — Они потом отменили, у них какие-то проблемы на производстве. Но я купил закусок, не переживай, они в морозилке.

— То есть как это — «в морозилке»? — вскипает Линда. — Ты предлагаешь мне сейчас начать что-то размораживать?

— Там не надо ничего размораживать.

Глеб легкой походкой идет к холодильнику, Линда грозовой тучей следует за ним.

— Просто берешь, — Глеб открывает морозилку и достает оттуда коробки, — и в микроволновку.

— Ты издеваешься? — только и спрашивает Линда. — Тут, во-первых, мало, во-вторых, тут половину нужно в духовке запекать…

Глеб пожимает плечами:

— Ну я сделал все, что мог…

— Ты мог хотя бы предупредить! Я бы тогда заранее знала, что в очередной раз проблему придется решать мне.

— Милая, в конце концов, мы же не ресторан и не столовая…

Линда качает головой, как японская куколка, и говорит:

— Знаешь, вот один-единственный раз я попросила тебя помочь. Просто включиться. Это же наше общее дело.

— Я уверен, что вечер будет ничем не хуже и без кейтеринга! Сейчас быстро нарежу багет и сыр, — миролюбиво предлагает Глеб, доставая и то и другое.