Дегустация - Буржская Ксения (читать книги онлайн бесплатно без сокращение бесплатно .txt, .fb2) 📗
Движения не до конца удавались ему: руки взлетали изящнее, плавнее, чем хотелось бы, локти лежали ближе к телу. Даже дышал Егор теперь иначе: сдавленнее и реже, как будто и легкие изменили форму. И голос, о господи, голос, когда он наконец выплюнул его из горла на пробу, звучал иначе. Егор повторил несколько фраз — и снова не узнал себя.
Его охватило острое одиночество и страх. Но вместе с тем — странная решимость узнать, каково это — жить в таком теле. Потихоньку, шаг за шагом, он продолжил его изучать — не ради любопытства, а потому, что выбора не было.
Егор расстелил на кафеле Еленин кардиган, бордово-красный, который, очевидно, служил ей и курткой, и теплой всесезонной кофтой, лег, расставив ноги, и начал трогать себя снова с ожесточенным усердием, удивленно фиксируя открытие за открытием: он до сих пор трогал женщин не там и неправильно, а мышцы внутри его живота неприятно сокращались от каждого прикосновения.
Так он лежал на полу, распластанный и голый: раннехристианский портрет.
А еще месячные, подумал он неожиданно, замерзая, я ведь даже не пойму, когда они начнутся.
На этой мысли колокольчик входной двери тренькнул, заставив его вскочить, чуть не подвернув ногу на скользком кафеле. Егор мигом представил, как бы его нашли позже, — премия Дарвина. Он вытащил из одежной горки трусы, джинсы, футболку и лифчик. Последний покрутил и решил не надевать: достаточно потрясений. Забросил его в шкафчик с уборочным инвентарем и, затянув на себе фартук с нарисованным каким-то Мойдодыром, вышел в зал.
На стуле перед стиральной машиной сидел мужчина. Егор поймал себя на том, что нервничает. Он понимал: дать отпор в случае чего в своем новом теле не сможет. И, сразу же вспомнив все новостные заголовки из серии «Незнакомец изнасиловал прачку», решил на всякий случай притвориться ветошью.
Посетитель нападать не стал, однако отвлек его от грязных мыслей.
Он обратился к Елене по-французски, и Егор, не сразу осознав происходящее, обнаружил, что все понимает. Не своим голосом он ответил на приветствие, и сразу же захотелось как-то оправдаться. «На самом деле я директор, а таксистом работаю для души» — из этой серии.
— Давно здесь? — спросил мужчина уже по-русски, и Егор обрадовался.
— Здесь? — Егор обвел рукой прачечную, все еще удивляясь своему новому голосу. — Я тут ненадолго. Жизнь заставила, пришлось уехать, и вот.
Тут запищала машина, и он, чтобы снять неловкость, помог мужчине вытащить вещи — машина была забита до предела, все вываливалось.
— В следующий раз загружайте две, — сказал Егор со знанием дела и почувствовал некую гордость за себя и Елену, потому что всякую работу нужно делать хорошо (по крайней мере, первые пять минут новой жизни, чтобы не облажаться сразу).
Мужчина послушно кивнул:
— В следующий раз так и сделаю.
Егор расслабился и вдруг подумал: то, что он пробовал изобразить в туалете, конечно, занятно, но интересно же, как это по-настоящему… Нелепая идея заняться сексом с мужчиной немедленно вызвала у Егора смесь отвращения и страха, поэтому он тут же прогнал ее и решил держаться за свое мужское «я» до последнего — даже в этом совершенно случайном теле.
После того как посетитель засунул вещи в сушилку, Егор снова вернулся в туалет и проверил свое отражение.
На этот раз он осматривал себя с претензией. Все-таки надо постричься, потому что вертел я мыть эти волосы и делать из них прически, сказал себе Егор.
Во-вторых, надо сменить стремные тапки на приличные кроссовки.
На словах «приличные кроссовки» Егор подумал о том, хватит ли на такие преображения его зарплаты уборщицы или кто он там теперь.
В-третьих, найти нормальную работу.
Одно тащило за собой другое.
И кое-что еще.
Вдруг поймал себя на мысли, что новое тело не до конца ему подчинилось. Это стало еще более явным месяц спустя.
С Александром все было проще. Он сразу подмял его под себя, следовал собственной памяти и привычкам, лишь изредка позволяя телу перетягивать одеяло (как в случае с влечением к Еве, допустим). Елена точно была сильнее. Егор обнаруживал новые желания, фиксировал внезапные предпочтения в еде (в этой сфере он разбирался лучше и потому отчетливо замечал), то и дело ловил перепады настроения — просыпался злым и раздраженным, не мог заставить себя выйти на пробежку, иногда просто лежал, уставившись в бубнящий что-то телик.
По утрам Егор машинально вставал на весы после душа, цокал по поводу и без, раздраженно закатывал глаза. И часто плакал. Даже рыдал, испытывая испепеляющее необъяснимое отчаяние.
Егору стали нравиться грустные песни о любви (под них упоительно плакалось), он часами смотрел рилсы с раскладами Таро, обязательно читал последнюю страницу бесплатной газеты, где гороскопы, и, между прочим, всегда выбирал Тельца, хотя сам был Овном.
Егор поражался и сочетанию своих новых интересов: если Елена не плакала и не ела, она бежала в музей. Лувр, Орсе, Помпиду, Фонд Луи Виттон, Музей Родена, Палеонтологический музей, Музей искусств и ремесел, Музей в Люксембургском саду, Музей декоративного искусства, ну и так далее и так далее — Егора как магнитом затягивало в болото искусства. Сам Егор в своей жизни посетил разве что — с классом — Пушкинский, Третьяковку и Кунсткамеру на экскурсии в Питере (там уродцы в банках!), а теперь он не просто следовал неожиданному зову, но и врубался, что перед ним, — в самом деле чувствовал разницу между хорошим и плохим. Он вряд ли мог ее объяснить, но как-то понял: если хорошее — мурашки по коже.
По той же странной причине стричься коротко Егор так и не стал — не чувствовал надобности. Он сходил и сделал какое-то более-менее сносное каре, купил в «Карфуре» краску и выкрасил светлые волосы в розовый. Забрел в секонд-хенд и приоделся по мере возможностей в платье и ботинки типа гриндерсов. Вечный подросток в лице Егора внутри Елены бунтовал, старался стереть ее с лица земли, как злую несносную мамашу, которая, ишь ты, таскает его по музеям, заставляет смотреть романтические комедии и плакать, хотя раньше платочки нужны были для другого.
(Штука в том, что, как бы Егор ни старался, гормональный фон изменить не мог, надо было учить биологию в школе.)
Поиск работы Егору тоже давался с трудом. Разрываясь между «хочу зарабатывать много денег» и «не хочу работать вообще, у меня лапки», он даже не пытался составить резюме или подготовиться к собеседованию, поэтому пока что просто транжирил невеликие Еленины сбережения, стараясь, справедливости ради, ничего лишнего не покупать, если не считать лишними пиво и кукурузные палочки.
Время от времени он все же ходил по собеседованиям, надеясь больше на розовые волосы, чем на разговор, но мужчины почему-то на Елену клевали неохотно. Так было и в жизни, не только во время поиска работы. В какой-то момент Егор, грешным делом, подумал, что надо воспользоваться положением и сделать из Елены содержанку, но этот проект тоже с треском провалился, добавив Елене в плейлист грустных песен.
Получилось так: Егор зарегистрировался в приложении для знакомств (конечно же, как Елена), написал, что она хорошо готовит (помимо других достоинств). Про Еленину страсть к музеям тактично умолчал, решив, что это не то, что делает женщину привлекательной. Скорее, рассудил он, это делает ее синим чулком. Параметры Елениного тела он оценил на глаз: размер груди троечка и задница что надо, а губы естественные — теперь это редко встретишь. Егор рассчитывал на успех.
И вот — первое свидание. (Елена — настоящая Бриджит Джонс. Порвала колготки, подвернула ногу на каблуках, но не сдалась. Мы ведь всегда верим, что в конце концов каждая принцесса с розовыми волосами находит своего принца. Например, премьер-министра Великобритании. Поскольку смотрим те же самые фильмы, что и Елена.)
В небольшом кафе у метро «Шатле» (бокал вина — шесть евро, тарелка салата — двенадцать. Егор специально выбрал его на случай, если придется платить за себя самостоятельно) Елену ждал француз по имени Жан-Мишель. Одет так, будто только что закончилась трикотажная революция и он получил медаль за заслуги перед шерстяной промышленностью.
