Долиной смертной тени. Нетленное знамя - Пономарев Александр Леонидович (книги хорошем качестве бесплатно без регистрации .TXT, .FB2) 📗

Annotation

Города-крепости, ощетинившиеся стенами. Пустоши, где призрачные тени скользят по земле, а ветер носит пепел старого мира. Тёмные Земли, откуда не возвращаются. И Врата Ада, которые открываются снова и снова.

Исайя не герой. Он не носит белый плащ, не читает проповедей и не верит Церкви. Он просто убивает демонов — потому что умеет это делать и потому что за их туши хорошо платят. Его мир — это дешевые кабаки, опасные контракты и одиночество, ставшее второй кожей.

Но внутри него горит свет, который он прячет даже от себя. Когда чужая игра выталкивает его на дорогу, ведущую в самое сердце тьмы, Исайе предстоит решить: он по-прежнему сам по себе — или на этот раз всё будет иначе?

Долиной смертной тени. Нетленное знамя

Пролог

Глава 1. Плач мертвых машин

Конец ознакомительного фрагмента.

Долиной смертной тени. Нетленное знамя

«Всем, чьё пламя еще горит»

Пролог

Я редко вспоминаю каким раньше был мир.

Он умер, и теперь в этом нет смысла. Но иногда, под утро, когда не можешь уснуть и смотришь в потолок своей комнаты, — приходят обрывки.

Асфальт. Чёрный, ровный, бесконечный. Электричество. Горячая вода из крана. Интернет.

А ещё стекло. Много стекла.

Улицы в том мире шумели не криками, не колоколами и не лязгом мечей, а просто — суетой.

Тот мир не знал демонов. И отличался от здешнего так же, как молитвы паладинов — от рун инквизиторов.

Тогда я был другим. У меня было другое имя. Илья.

Илья — это мальчик, который думал, что демоны — это чья-то выдумка, страшилки для детей. Мальчик, который злился на родителей за то, что они не выполнили очередное обещание. Тот, который впервые поцеловал девочку и неделю ходил с глупой улыбкой.

Я не жалею того мальчика. Он был глупым. Но он был живым. По-настоящему живым — не так, как мы сейчас, когда «жив», значит «ещё не умер».

В тот вечер я возвращался с тренировки. Ехал в полупустом автобусе и злился на тренера, специально поставившего меня против того, кто сильнее.

Урок был простой: не бывает страшных или непобедимых противников, есть только те, которых ты ещё не изучил.

Но это я усвоил потом. А тогда я просто сидел у окна и смотрел на знакомую улицу.

Первые Врата открылись прямо на перекрестке.

Секунду назад была просто улица — машины, светофор, ларёк с мороженым. А в следующую воздух над дорогой дрогнул, растянулся и прорвался как плёнка, которую дернули с той стороны.

Свет погас в ту же секунду. Весь. Уличные фонари, машины, окна в домах. Даже телефоны, что были в руках. Стало темно. Только красное свечение из разрыва пульсировало, как рана, не предвещавшая ничего хорошего.

Автобус тряхнуло. Я ударился головой о поручень, кто-то закричал. Водитель выругался — громко, сочно, по-взрослому. Я запомнил это. Почему-то именно его голос, а не крики, не треск, не грохот.

Асфальт под вратами пошёл трещинами. Я видел, как они бегут от перекрёстка — чёрные, рваные, быстрые. Из них повалил, густой, горячий, зловонный дым. Он лез в нос, в рот, в глаза. Я закашлялся. А когда вновь поднял взгляд — увидел их.

Я не назвал бы их демонами тогда. У меня не было для них слов. Внешне похожи на волка, но мощнее. Ни шкуры, ни шерсти. Только торчащие кости. Глаза — угли без зрачков, не выражающие ничего, кроме голода.

Они лезли из разрыва не по одному и не по два, а целым потоком, как крысы из канализации, только больше, быстрее, злее.

Первая тварь схватила женщину из ближайшей машины. Та успела только вскрикнуть. Потом её голова дёрнулась — и всё.

Дальше я не смотрел. Вжался в кресло, закрыл голову руками и старался не слушать. Тщетно.

Крики. Хруст. Снова крики. И этот звук — мокрый, чавкающий, заставляющий желудок сжиматься в комок.

Я хотел бежать. Но ноги не слушались.

Потом земля снова дрогнула. Сильнее. Дом неподалёку — серая девятиэтажка — попросту сложился. Стены, балконы, окна — всё превратилось в облако пыли, накрывшей улицу.

Мужик в промасленной куртке — один из пассажиров, схватил меня за руку и потащил из автобуса.

— Валим отсюда, пацан! — закричал он уже снаружи.

И я побежал. Так быстро, как никогда до этого.

Монстры были везде. Я не понимал, откуда их столько. Они выскакивали из-под земли, из подворотен, из разбитых витрин. Хватали и разрывали всех.

Мы свернули в ближайший переулок. Потом на параллельную улицу. Я не знал, куда. Просто подальше от того перекрёстка. От криков. От запаха.

Но на следующей улице оказались ещё Врата. Такие же. Разрыв в воздухе, пульсирующий красный свет, трещины по асфальту. И твари. Много тварей. Они уже были здесь. Они уже убивали.

Мужик развернулся, потащил меня обратно.

— Назад! — хрипел он. — Назад, быстро!

Мы бросились в другую сторону.

Через дворы. Через арки. Я видел тела. Много тел. Некоторые ещё дёргались. Я старался не смотреть.

Потом мы наткнулись на полицейских. Они стреляли по монстрам, отчаянно дёргая за курки пистолетов.

— Не берут! — кричал один из них. — Пули их не берут, сука!

Я видел, как они попадают в тварей. Но тем было всё равно. Одна прыгнула. Полицейский замолчал, следом второй.

Мы не останавливались.

Я бежал, пока лёгкие не начали гореть. Пока ноги не стали ватными. Пока мужик в куртке не запнулся и не отпустил мою руку.

Я не знаю, что с ним стало. Я просто бежал дальше. Без оглядки.

Я хотел домой. К маме. К папе. К своей комнате, к своей дурацкой обиде на тренера.

Но я не мог найти свой дом.

Я заблудился. Всё вокруг было в дыму, в пыли, в этом красном свечении. Улицы, на которых я вырос, стали чужими. Знакомые дома — руинами или пожарищами. Я остановился. Где-то.

Тогда я не знал, что мой дом уже не существует. Что мама и папа… Не знал. Но я понял, что не смогу к ним вернуться.

Ни сегодня. Ни завтра. Никогда.

Чья-то рука легла на плечо. Я не дёрнулся. И не вскрикнул. Просто повернул голову.

Военный. Не молодой, лет тридцати пяти, лицо в крови.

— Живой, парень? — спросил он.

Я кивнул.

— Пошли, — сказал он. — Здесь больше никого нет.

И мы пошли. Так я встретил Варфоломея. Хотя тогда, конечно, его звали иначе.

Дальше вы знаете. Или нет. Неважно.

Важно, что Врат становилось всё больше. Каждый день. Каждую ночь. Они открывались по всему миру — в городах, в полях, на островах в океане.

Электричество исчезло как явление. Техника, компьютеры, всё, что работало от розетки, — сдохло. Мир задохнулся в первую же неделю: магазины и больницы погасли, краны в домах высохли, а атомные станции, лишённые обслуживания, не выдержали и нескольких дней, заразив радиацией целые континенты.

Так и пало человечество. Не в эпической битве, не в последнем штурме, о котором поют баллады. Оно просто… стало не для нового мира.

Но потом, вдруг, заработали молитвы. По-настоящему. Не всегда. Не у всех. Но люди научились исцелять без лекарств, научились благословлять свое оружие, научились сражаться.

Никто не знал, почему это работает. И до сих пор не знает. Говорят, это Бог услышал нас. Говорят, это благо за кровь мучеников. Много чего говорят.

Я не знаю правды. И никто не знает.

Но молитвы работают. Для тех, чья вера истинна. Для тех, кто действительно верит — не на словах, не для галочки, а так, что готов умереть за эту веру.

Первые паладины появились как раз из таких людей. Из тех, кто смог поднять оружие и сказать: «Господи, благослови», — и оружие светилось. Теперь оно могло убить демона.

Паладины были героями. Настоящими. До конца.

Они гибли первыми. Потому что даже благословенное оружие не делает тебя бессмертным. Потому что демонов — тысячи. А паладинов — десятки.