КГБ в Иране. Тегеран и Исламская революция через призму советской разведки - Шебаршин Леонид Владимирович

Леонид Владимирович Шебаршин, Лев Петрович Костромин, Ильгусейн Пиргусейнович Гусейнов

КГБ в Иране

Тегеран и Исламская революция через призму советской разведки

© Шебаршин Л.В., правообладатели, 2026

© Костромин Л.П., правообладатели, 2026

© Гусейнов И.П., правообладатели, 2026

© ООО «Издательство Родина», 2026

В годы войны

Лев Костромин

Против фашистской агентуры в Иране

Публикуется по изд. «Очерки истории российской внешней разведки» в 6 томах. Т. IV – М., 2014

Об авторе:

Костромин Лев Петрович

(1933–2008)

Сотрудник советской внешней разведки, генерал-майор (1983).

Оперработник резидентуры КГБ в Тегеране (1968–1972), заместитель резидента (1974–1977), резидент КГБ в Тегеране (1978–1979)

Подробнее см. приложение.

Во время Второй мировой войны Иран играл ключевую роль на Ближнем и Среднем Востоке, и поэтому разведывательной работе в этой стране уделялось первостепенное внимание. 22 сентября 1941 года и 5 марта 1942 года руководство НКВД СССР специально рассматривало предложения внешней разведки «Об усилении оперативно-чекистской работы на территории Ирана». Были приняты соответствующие решения. И в последующие военные годы этот вопрос неоднократно обсуждался на уровне руководства ведомства и докладывался в ГКО СССР, о чем говорят архивы СВР России.

В Тегеране была создана главная резидентура, которую возглавил известный разведчик И. И. Агаянц. Ей были подчинены периферийные резидентуры и разведпункты, число которых колебалось в разные годы от 35 до 41, в них работали 120 оперативных сотрудников. Задачи разведки были определены конкретно и четко. Приоритетной задачей было создание «агентурной сети в целях выявления агентуры иностранных разведок, враждебных СССР организаций, предотвращение возможных диверсий и иной подрывной работы, направленной на срыв военно-хозяйственных мероприятий, проводимых СССР в Иране».

И эта задача была решена: в многочисленной агентурной сети (в архивных делах СВР называется цифра – до 400 агентов) состояли влиятельные и хорошо информированные лица из разных слоев иранского общества, способные решать разведывательные задачи. В то же время там было немало и случайных людей, привлеченных к сотрудничеству для выполнения разовых заданий в условиях военного контроля Красной Армии за северными провинциями Ирана. Это предопределило необходимость периодических «чисток» агентурной сети и консервации десятков агентов.

В принятых руководством НКВД СССР решениях особо подчеркивалось требование «своевременного выявления немецких и японских разведчиков и их агентуры», перевербовки отдельных из них и создания боевых групп из опытных работников НКВД. На них возлагался «подбор из местного населения агентуры, способной выполнять специальные задания» – выявлять и предупреждать проникновение в СССР шпионов, диверсантов, террористов и эмиссаров враждебных организаций. Ставилась также задача «сбора политической, экономической и военной информации», активной работы «по закреплению всеми возможными способами общественного и служебного положения людей, ориентирующихся на СССР». Были определены и другие направления деятельности внешней разведки в Иране. Все наиболее значимые операции должны были осуществляться только с санкции НКВД. В мае 1942 года были утверждены предложения внешней разведки о «контактировании нашей работы в Иране с англичанами».

За годы войны резидентуры в Иране сумели добыть большое количество важной военно-политической информации, в том числе документальной, и благодаря их усилиям руководство страны было информировано по основным вопросам, затрагивавшим интересы и безопасность СССР.

Происки и мероприятия немецких спецслужб в Иране в целом были сорваны, и в этом, несомненно, большая заслуга оперативного состава резидентур. В те годы там работали опытные и способные разведчики П. И. Журавлев, Н. П. Лысенков, В. И. Вертипорох, Р. И. Иноятов, Г. И. Акжигитов, Н. П. Пекельник, А. П. Мангасаров, Г. И. Олифиренко и другие.

В планах Гитлера Ирану отводилась важная роль. Иран – это прежде всего нефть и стратегические коммуникации. Через эту страну лежал путь в Афганистан и далее в Индию, куда нацисты намеревались двинуть войска вермахта после поражения СССР.

Участие Финляндии в войне на стороне Германии, захват немцами Норвегии и Шпицбергена в значительной мере осложнили возможность использования морских дорог, ведущих в северные порты СССР. Иран с его незамерзающим Персидским заливом и пересекавшей всю его территорию с юга на север железнодорожной магистралью мог стать и стал стратегическим путем для поставок в Советский Союз вооружений, боеприпасов, продовольствия, медикаментов, сырья, горючего и иных грузов по ленд-лизу, необходимых для ведения войны. Это обстоятельство, конечно, учитывалось Гитлером и командованием вермахта.

Чем ближе была Вторая мировая война, тем сильней Реза-шах Пехлеви, диктатор Ирана, тяготел к Берлину, сближению с Германией во всех областях и в особенности в военной. Лишь за апрель – июнь 1940 года из Германии в Иран было поставлено свыше 3000 пулеметов и артиллерийских орудий. Поставки вооружения и боеприпасов продолжались и в 1941 году. На военных предприятиях страны тогда было занято 56 германских специалистов, в иранской армии, жандармерии и полиции работали десятки немецких советников и инструкторов. Накануне Второй мировой войны в Иран въехало более 6500 немецких граждан. В 1940–1941 годах на долю Германии приходилось 45,5 % общего товарооборота Ирана, тогда как на СССР – 11 %, а на Британию – 4 %. Более половины машин и оборудования на крупнейших предприятиях страны и три четверти всех паровозов, практически весь обслуживающий персонал центрального управления железными дорогами Ирана были германскими. На трансиранской железной дороге немцы трудились на всех уровнях, вплоть до паровозных бригад. Руководящие посты в 50 государственных учреждениях Ирана занимали профашистские элементы и агентура гитлеровских спецслужб.

Реза-шах Пехлеви с сыном, будущим шахом Мухаммедом, 1930‐е гг.

В предвоенные годы Иран, по сути дела, превратился в плацдарм враждебных действий против СССР, чему в немалой степени способствовали прогерманские настроения престарелого Реза-шаха. Временный поверенный в делах США в Иране Энгерт в сентябре 1940 года писал в Вашингтон: «Страх перед коммунизмом привел шаха к надежде, что только Гитлер может сейчас защитить Иран от большевистского вторжения». Через заблаговременно созданную агентурную сеть и многочисленных агентов влияния гитлеровцы воздействовали на верхушку Ирана, на командование вооруженными силами, жандармерии и полиции. Иранский автор Д. Амини утверждает, что «фашистские агенты находились среди министров, депутатов меджлиса, генералов, государственных чиновников, купцов и промышленников». Территория Ирана использовалась для ведения шпионско-подрывной работы против СССР и дезорганизации важнейших районов советского тыла. Тегеранская резидентура сообщала в Центр в 1941 году: «Немцы из Ирана руководят разведкой, работающей в СССР, немцы «перелетают» из Ирана в СССР и обратно, как саранча». Сам германский посол фон Эттель имел звание СС.

С началом Второй мировой войны правительство Ирана 4 сентября 1939 года заявило о своем нейтралитете, однако на деле открыто продолжало следовать прогерманскому курсу. Британский посланник в Тегеране Буллард так оценивал иранскую политику того времени: «Иран был официально нейтрален, но ничто не могло сделать иранцев по-настоящему нейтральными».

Еще до вторжения немецких войск в Советский Союз тегеранская резидентура направила в Москву несколько важных сообщений о подготовке фашистов к нападению на СССР. Эта информация базировалась на фактах активизации германских спецслужб и их агентуры в приграничных Советскому Союзу районах, где при их прямом участии формировались вооруженные отряды для действий против нашего государства. Одно из сообщений основывалось на сведениях, полученных нашим агентом от английского разведчика в Тегеране, который подробно рассказал ему о «миссии Гесса» и его переговорах с британским руководством. Англичанин подчеркнул, что Гитлер запланировал нападение на СССР весной 1941 года, и об этом шла речь в переговорах с Гессом. К сожалению, эти и другие сообщения были проигнорированы. После начала войны резидентура с горечью написала в Центр: «О германской активности мы своевременно ставили вас в известность и, к нашему удивлению, получали ответ: “Материал интереса не представляет”».