Сделка со Смертью. Муж воскрес и изменил (СИ) - Юраш Кристина (бесплатные серии книг TXT, FB2) 📗
Смерть выслушал меня, не перебивая. В его тёмных глазах не появилось жалости, но насмешка исчезла с губ, и от этого стало ещё труднее понять, что он думает.
— Вы удивительно милосердны, мадам Лиза. Особенно когда милосердие обходится вам совершенно бесплатно.
— Хорошо, что я должна заплатить за свою ошибку? — произнесла я, глядя на Смерть. — Говорите цену!
Он замер, глядя на меня пристально. Я не выдержала его взгляд и отвернулась в сторону.
— Вы действительно хотите заплатить за случившееся? — спросил он.
— Да, — сглотнула я. — Считайте, что я своей неосторожностью погубила человека. Сколько я должна заплатить, чтобы бедному лакею дали счастливую жизнь. Вот и всё. Мне от этого никакой выгоды.
— Ну как же? А совесть? — усмехнулся Смерть. — Все выгоды получит ваша совесть. Если вдруг вам удастся договориться со мной, то она будет чиста. Или почти чиста. Так, останется маленькое пятнышко.
Я снова покраснела, словно меня поймали на лжи.
— Но вы понимаете, что это получилось так нелепо и глупо! — возразила я. — Я не нарочно. Просто силы в какой-то момент покинули меня. И если можно, то я бы хотела попросить за него. Вы можете отказать. Но от этого ведь ничего не изменится. Он всё равно пострадал из-за меня. И мне с этим жить.
— Ха, — рассмеялся Смерть. — Как это мило! Просьба — это лучший способ переложить проблему с одной совести на другую.
Глава 24. Книга без названия
Он смотрел на меня, а я молчала.
Наконец Смерть взял книгу с подлокотника, устроился глубже в кресле, будто счёл дело решённым, и открыл её.
Ещё минуту назад он с удовольствием рассуждал о том, что просьба за лакея принесёт пользу прежде всего моей совести, а теперь перелистывал страницы так невозмутимо, словно я уже перестала его занимать.
Я сидела на постели, чувствуя, как под бинтами саднят порезы. Хотелось потребовать ответа, но я боялась, что он снова заведёт разговор о цене, которую я уже однажды согласилась заплатить.
За окном дождь стучал по стеклу, а между ударами капель слышался сухой шорох страниц. Смерть задержался на одной, пробежал глазами написанное, перечитал несколько строк, и выражение его лица изменилось. Мне показалось, что он сильно удивлён, однако он лишь внимательнее склонился над книгой.
Я невольно вытянула шею, пытаясь разглядеть, что его заинтересовало.
Сидеть прямо после бессонной ночи было трудно, спина ныла, и я подперла себя локтем, осторожно обходя повреждённую ладонь.
Он держал переплёт под таким углом, что я могла различить лишь движение его пальцев. Отчего-то это злило сильнее, чем прежние насмешки: на мою просьбу о душе лакея он не ответил, зато нашёл время для чтения. И всё же я продолжала следить за его руками, потому что мне хотелось понять, какая история способна заставить Смерть забыть о собственных колкостях.
Книга оказалась совсем небольшой, в тёмном кожаном переплёте, с чуть потёртыми уголками. Когда Смерть повернул её, мне удалось увидеть обложку: ни названия, ни имени автора. Вообще ничего.
Странно, что он так внимательно читал вещь, на которой даже не потрудились написать, о чём она. Впрочем, спрашивать у Смерти о литературных пристрастиях, когда меня интересовала судьба погибшего лакея, тоже казалось странным. Но молчание затягивалось, и я не выдержала.
— А что это у вас за книга? — спросила я, воспользовавшись тем, что он перестал надо мной издеваться.
Смерть медленно поднял глаза. Он посмотрел на меня, затем на раскрытые страницы и с некоторой неохотой захлопнул книгу, оставив большой палец между листами. Я пожалела о вопросе: у него был вид человека, которому помешали дочитать самое интересное место.
— Это книга вашей жизни, мадам Лиза, — ответил он, держа книгу так свободно, будто речь шла об обыкновенном сборнике рассказов.
Глава 25. Сколько осталось?
Я услышала каждое слово, но смысл не складывался. Представить, что вся моя жизнь каким-то образом оказалась внутри её переплёта, было непросто.
— Моя… что? — переспросила я и, забыв о порезах, стиснула пальцами край одеяла. Боль заставила ослабить хватку, но я продолжала смотреть на книгу.
— Жизнь, — терпеливо повторил Смерть, поудобнее устраивая её на колене. — Весьма занимательное произведение, должен признаться. Хотя некоторые сюжетные решения главной героини вызывают у меня серьёзные вопросы.
Он произнёс «главной героини» так, словно обсуждал постороннюю даму, чей дурной вкус испортил ему вечер.
Если там действительно была моя жизнь, значит, на этих страницах описана та поездка с заказом, после которой Лиза Воробьёва больше не вернулась домой? И то, как я оказалась Аделлой?
Ведь в теле Аделлы я оказалась ещё до свадьбы с Игнисом. Замуж за него выходила уже я, и все годы нашего брака были моей собственной жизнью, а не чужими воспоминаниями.
Свадьба с Игнисом, ночной крик возле холодного мужа, гроб, который я не давала закрыть, а потом ритуал, оставивший мне окровавленные руки?
Я вдруг почувствовала себя ужасно неловко: он прочитал всё это и спокойно сидел напротив, оценивая мои решения, словно я совершала их исключительно для его развлечения.
Но сильнее всего испугало другое. Книга была не такой уж тонкой, однако и толстой её не назовёшь.
Я невольно прикинула, сколько страниц успела бы перелистнуть за несколько минут, и тут же вспомнила, как он забрал у меня половину оставшейся жизни. Мне ведь так и не сказали, сколько её осталось. Двадцать лет? Один год? А если здесь уже были записаны все мои прожитые дни и место для следующих почти закончилось?
У меня стало тесно в груди, и я осторожно разогнула пальцы под бинтами, не понимая, отчего они онемели.
Я смотрела на корешок с таким напряжением, будто по его толщине могла узнать дату собственной смерти.
Смерть проследил за моим взглядом. На его лице появилась улыбка, от которой я поняла, что вопрос, даже не произнесённый вслух, он уже угадал.
— Не стоит делать преждевременные выводы о длине жизни по количеству страниц, мадам Лиза. Есть люди, которые прожили долгую жизнь, а их книга совсем тоненькая. Нищая на события. Скучная. Дом, работа, женился, родился ребенок, смерть. Рутина, одним словом. Из главы в главу одно и то же, — произнёс он, и последнее слово прозвучало с таким искренним отвращением, что я невольно подняла на него глаза.
Я представила, как он листает чужую счастливую старость, морщится от скуки и откладывает её в сторону. А мне бы сейчас такая жизнь показалась бесценной: прожить рядом с Игнисом много лет, состариться, успеть сделать всё, о чём мы мечтали, и ни разу больше не умолять вернуть его из мёртвых.
— А бывают и короткие жизни, — продолжил Смерть, задумчиво поглаживая переплёт кончиками пальцев. — Но какие! Столько событий, столько неожиданных поворотов! Не успеешь оглянуться, а уже целый роман. И ни одной лишней страницы. Читаешь, и аж дух захватывает.
Он говорил с неподдельным удовольствием, словно советовал мне выбрать хорошую книгу для вечернего чтения.
Я же не могла перестать смотреть на его ладонь, легко удерживавшую мою жизнь. Судя по выражению лица, она ему нравилась. В груди неприятно потянуло, когда я вспомнила его прежнюю усмешку во время сделки.
Он отказался назвать мой срок и теперь снова предоставлял мне гадать, даже не скрывая, что эта неизвестность его забавляет.
— Значит, моя жизнь может быть короткой? — спросила я, заставив себя встретить его взгляд.
Глава 26. Автор собственной жизни
Мне хотелось услышать возражение, пусть даже насмешливое, но Смерть не спешил отвечать.
Он неторопливо провёл ладонью по переплёту, а мне хотелось отобрать книгу и посмотреть, где заканчивается написанное. Невыносимо было сидеть так близко к ответу и понимать, что он принадлежит другому.
— Может, — охотно согласился Смерть, чуть приподняв книгу. — Как и длинной. Уверяю, мадам, одно другому совершенно не мешает.
