Измена дракона. Ненужная жена больше не плачет (СИ) - Сантос Ангелина (книги бесплатно без txt, fb2) 📗
Она поставила на прикроватный столик миску густого бульона, ломоть белого хлеба и чашку темного настоя. От настоя пахло железом, ягодами и травой. Видимо, лекарь Ферн решил возвращать кровь в ее жилы всеми доступными способами.
— Надо, — согласилась Марина, но не двинулась.
Тело Ливии было обманчиво легким. Молодым, тонким, красивым. Но внутри этой красоты осталось слишком мало сил. Стоило Марине подняться с подушек, как темнело в глазах. Стоило поговорить дольше нескольких минут, как в груди начинало колоть, а сердце сбивалось с ритма.
Боль раздражала.
Слабость — еще больше.
В прежней жизни Марина привыкла рассчитывать на себя. После развода особенно. Заболела — сама дошла до аптеки. Нужно переехать — сама нашла грузчиков, сама таскала коробки, сама потом сидела на полу новой съемной квартиры среди мешков и пустых стен. Никто не приходил спасать ее от жизни.
А здесь она не могла даже самостоятельно дойти до окна.
— Что с лицом? — спросила она.
Мира смутилась.
— С моим?
— С твоим. Ты весь час ходишь так, будто ждешь казни.
Служанка сжала полотенце в руках.
— Миледи… в замке говорят, что вас коснулась старая метка.
— Та, что вспыхнула на полу?
— Да. И на вашей руке.
Марина посмотрела на запястье. Повязка скрывала рану, но чуть выше, у самой кости, иногда проступала тонкая темная линия. Не больная, не воспаленная. Скорее чернильная. Как будто кто-то провел под кожей крылом.
— Что это значит?
Мира оглянулась на дверь, хотя Гарт поставил снаружи двух надежных стражников.
— Я не знаю точно. Старшие служанки говорят, что такой знак был у первых супруг Дрейкхолда. У тех, кто мог слышать Сердце рода.
— А потом?
— Потом таких женщин почти не рождалось. Или… — она запнулась.
— Договаривай.
— Или они плохо заканчивали.
Марина усмехнулась.
— Вот теперь похоже на семейную традицию.
— Миледи!
— Что? В этом доме вообще есть что-нибудь, от чего женщинам становится легче, а не хуже?
Мира не ответила.
Понятно.
Марина взяла ложку. Руки слушались плохо, но она заставила себя съесть несколько ложек бульона. Тепло разлилось по горлу, по груди, по желудку. Мир чуть прояснился.
В дверь постучали.
Не как слуга. Не как человек, который просит разрешения.
Как тот, кто предупреждает о своем входе из вежливости, но не ждет отказа.
Мира резко поднялась.
— Кто?
Снаружи раздался голос капитана Гарта:
— Лорд Эйран Дрейкхолд просит принять его, миледи.
Просит.
Марина отложила ложку.
Хорошо.
Запомнил первое правило новой войны: теперь дверь не открывается сама.
— Передайте лорду Эйрану, что я принимаю его через пять минут.
За дверью возникла короткая пауза.
Мира посмотрела на нее округлившимися глазами.
— Миледи…
— Что?
— Это глава рода.
— Я слышала.
— Его не заставляют ждать.
— Значит, ему будет полезен новый опыт.
Мира не выдержала и нервно улыбнулась.
— Помоги мне сесть ровно, — сказала Марина. — И убери бульон. Нет, чашку оставь. Пусть видит, что я выполняю предписания лекаря. А то еще решит, что я нарочно умираю назло его расписанию.
Мира помогла ей сесть в кресло у камина. Марина выбрала именно кресло, а не кровать. В кровати больной человек выглядит зависимым. В кресле — ослабленным, но принимающим гостей. Разница тонкая, но для великих домов, где из тонкостей ткут удавки, важная.
Она поправила темно-синий халат, положила руку на подлокотник и кивнула.
— Теперь можно.
Мира открыла.
Эйран вошел один.
Без Ровены. Без Селесты. Без стражи. Это уже было чем-то.
Он был одет иначе: не в утренний черный камзол, а в темно-серую одежду для верховой езды. На плечах — плащ, подбитый мехом, влажный по краю. Значит, выходил из замка. Или летал? Марина до сих пор с трудом удерживала в голове мысль, что этот человек мог быть не только мужчиной, но и драконом. Слишком нелепо. Слишком сказочно. Слишком опасно, чтобы быть сказкой.
Эйран остановился у двери.
— Могу войти?
Марина приподняла бровь.
— Вы уже вошли.
— Могу подойти?
Мира едва заметно качнулась от изумления.
Марина выдержала паузу.
— Можете.
Он подошел к камину, но не сел. Встал так, чтобы не нависать над ней, и это тоже было замечено.
Они смотрели друг на друга несколько секунд.
Утренний гнев отступил. Осталась странная осторожность. Эйран будто пытался понять, с кем говорит: с женой, которую привык не замечать, с больной женщиной, сломавшейся после измены, или с чужой душой, случайно надевшей знакомое лицо.
Марина почти усмехнулась.
Последнее ближе всего, милорд.
— Как вы себя чувствуете? — спросил он.
Вопрос был правильный.
Запоздалый, но правильный.
— Лучше, чем вам, вероятно, хотелось бы после моего утреннего поведения.
— Мне не хотелось, чтобы вам стало хуже.
— Значит, мы оба сегодня полны неожиданностей.
Он принял укол молча.
— Мастер Ферн сказал, вы можете принимать посетителей недолго.
— Мастер Ферн мудрый человек. Поэтому говорите быстро.
