Пламя над Доминионом. Путь искры (СИ) - Хайд Адель (е книги .txt, .fb2) 📗
— Алекс, — позвал меня Вик, глядя в огонь, в котором то и дело мелькали искры, и спросил, — а ты... правда дочь богини?
Я помолчала, глядя, как пламя лижет полено.
— Нет, Вик, я человек, — ответила я мальчишке.
— А ты знаешь своих родителей? — не унимался Вик.
— Нет, я росла вместе с другими детьми, у которых тоже не было родителей.
— Тогда как ты можешь знать, что ты не дочь богини?
Я улыбнулась:
— Твоя правда, точно знать не могу.
Вик помолчал, потом сказал:
— Тогда я рад, что ты со мной.
Мне нечего было на это ответить, кроме «Я тоже».
Костёр трещал, подрагивая в ответ на вечерний ветер.
Вик заснул, укутавшись в тонкое шерстяное одеяло и прижав к себе Лорика, я вначале задремала, но через некоторое время проснулась оттого, что стало тихо.
Тишина была слишком правильной. Никаких крустов, ни стрекота, ни шорока, как будто лес затаился. Сколько я не вслушивалась, не было слышно звуков ночного
леса.
Я села, обхватив колени, и вдруг почувствовала, что кто-то дышит, совсем рядом, но это точно был не Вик. Почему-то сразу вспомнилась химера.
«Сколько этих тварей у них?» - подумала я, и зажала в руке кинжал.
Глава 20
Алекс
Я медленно, почти не дыша, поднялась и повернула голову. На границе света от костра, в самой тени, стояло нечто. Мне показалось, что кто-то громадный, и запах появился, странный запах, мускусный, и я поняла, нет, это не химера, я запомнила, она пахла железом. Память упорно отказывалась выдавать мне информацию, одно было ясно, что это не мои преследователи, это любопытный житель леса. А кто в этом лесу «самый страшный зверь»? По словам местных «падальщик», но я-то знаю, что никакой он не падальщик, а очень даже любитель полакомится свежатинкой, я вспомнила как шестилапый медведь ловил рыбу. Я замерла, медведь весьма опасный зверь, я, конечно, опаснее, но зачем убивать просто так, тем более что у меня здесь ребёнок и собака. И стоило мне вспомнить про Лорика, как он тут же испортил мне весь план. Почуяв «медведя», Лорик сначала зафырчал, а потом начал поскуливать. Я постаралась вспомнить всё, что знала. Нельзя было резко двигаться, нельзя было смотреть в глаза, и желательно надо было стать выше. С этим, как раз у меня были проблемы. Осторожно нагнулась, взяла мешок, положила его на голову, и сверху накрыла одеялом. Когда брала мешок, на ощупь достала какой-то флакон, конечно, хотелось бы с жечь-травой, она почти как перец, но, это на крайний случай, если медведь продолжит двигаться на меня. Зверь остановился. Скорее почувствовала, чем увидела, что Вик проснулся, вот же сообразительный мальчишка, что-то шепнул Лорику и тот наконец перестал скулить. Я выдохнула. И сделала полшага вперёд, становясь таким образом, чтобы моя тень, образовавшаяся от костра, увеличилась.
Медведь как будто бы зашевелился. Я замерла, сердце ушло в пятки. И вдруг зверь опустился на лапы и … ушёл. Можно было выдохнуть, опасность миновала. Пока. Поэтому я до утра так и не заснула, сидела и поддерживала костёр. А утром Вик посмотрел на меня как на живую легенду и спросил:
— Это был он, да, падальщик? Я ответила:
— Вик, он просто зверь, и он любит свежую рыбу и малину.
— Ты... говорила с ним? — спросила мальчишка.
Я посмотрела на него скептически:
— Он же не Лорик, чтобы с ним говорить, Вик.
Лорик, словно поняв, что говорят про него, помахал хвостом.
— Ты действительно дочь богини, — сказал Вик с такой уверенностью, что я не стала возражать.
Пускай так думает, если ему это нужно. Иногда вера во что-то важнее, чем правда. Мы шли ещё часа три. Лес становился светлее, и совершенно неожиданно, перед этим преодолев заросли можжевельника, мы вышли на большую поляну. На ней стояло прямоугольной формы здание, с башней, увенчанной остроконечной крышей, направленной вверх, со стороны похожей на факел. Монастырь. Терракотовые стены, простые без колонн, никаких символов, кроме знака Матери Пламени на воротах. Людей тоже не было, не было и запахов, обычно присущих местам, где кто-то живёт. Только ветер, гуляющий сквозь узкие окна на башне.
— Это он? — прошептал Вик, который по всей видимости, никогда здесь не был. Я вспомнила, что была в этом месте, здесь жил один из наших, он находился в образе старого монаха.
— Да, — кивнула я Вику, — это обитель, здесь раньше жили монахи посвятившие себя Матери Пламени. Только что-то в не так, здесь раньше было много людей.
Видимо недавно людей забрали, или они все ушли, потому что монастырь не казался заброшенным. Слишком много деталей говорило об этом: следы на земле, аккуратно подметённый внутренний двор, наполненная водой бочка у колодца, свежеспиленные дрова у стены. Двери в храм были открыты. Мы с Виком вошли в здание, и сразу попали в основной зал, длинное помещение с деревянными скамьями и фресками на стенах. Вику, видимо, стало не по себе:
— Алекс… — начал он.
— Тсс, — сказала я Вику, — смотри под ноги, прислушивайся.
Мы обошли внутренние помещения. Я проверяла, вслушиваясь, Вику тоже передалось моё состояние. Но никаких звуков, кроме наших шагов слышно не было. Стоявшая посередине зала чаша, в которой всегда горел огонь, была потушена, причём потушена варварски. Сначала залита водой, потом затоптана сапогами и, видимо, в конце её засыпали песком, словно кому-то даже смотреть на угли было неприятно. И я вспомнила, что все те войны, которые велись на земле, целью которых было не просто захват территорий, а насаждение своей культуры, первым делом уничтожали веру. «Уничтожь веру, и человек потеряет надежду», — вспомнилось мне. И именно в этот момент мне захотелось стать настоящей искрой, дочерью Матери Пламени. И когда мы дошли до южной стороны, противоположной входу стороны здания, я остановилась. Перед нами была дверь, и она была заперта. Это было странно, потому что, когда мы прошли через молельный зал, все двери, которые в него выходили, были распахнуты. Мы остановились перед дверью, я стала рассматривать почему она ещё закрыта, и вдруг Вик спросил:
— Алекс, ты чего?
— Я хочу открыть дверь, — сказала я.
— Какую дверь, — спросил недоумевающий Вик.
И меня в тот же момент настигло осознание, что я стою не перед дверью в её обычном для этого мира понимании, а перед портальным входом, который для несведущих людей больше похож на часть стены. Я постучала, и ничего не произошло, надавила сверху, где обычно располагался блокирующий механизм, створки тихо щёлкнули и… разъехались в стороны. Подозреваю, что в этот момент, Вик окончательно уверился в том, что я дочь богини.
Это был кабинет. Никаких следов, свидетельствующих о том, что здесь что-то есть не было, но это для тех, кто не знал на что смотреть. На стене, под деревянным изображением Матери, я нашла прикреплённый на специальный клеящий материал диск. Теперь мне ещё важнее было попасть в горы, на станцию, чтобы считать с диска ту информацию, которую хотел передать Никифор Мангерд, лучший аналитик по всем конфессиям, когда-либо существовавшим на Земле и на Залаире.
Алекс, - Вик стоял возле входа, опасаясь заходить внутрь, ты нашла что-то важное?
Я кивнула.
- Очень. Мне нужно в горы.
- Я с тобой, - с выражением ужаса и восхищения произнёс Вих, я тоже хочу увидеть богино
- Вик, туда идти опасно, и там нет богини, - сказала я
- Тем более, с серьёзным видом заявил мальчишка, не будем терять время.
Он говорил это с такой серьёзностью, что я на миг увидела в нём взрослого. И опять же, я рассчитывала, что в монастыре будут люди, и я смогу оставить Вика здесь. Но оставлять мальчика одного в пустом здании я не могла, но и брать его с собой было опасно.
