Тайная красота - Райли Люсинда (лучшие книги txt, fb2) 📗
Меган нахмурилась, потянулась через стол и костлявыми пальцами, словно когтями, обхватила руку девочки. Та вздрогнула.
Лию охватила паника.
– Да, но мне… Мне нужно домой.
Меган напряженно смотрела мимо нее куда-то вдаль.
– Чувствую зло. Будь всегда настороже.
Меган повысила голос. Лию парализовало от страха. Меган крепче сжала ее руку.
– Чудовищные вещи… зло… никогда не связывайся с природой, не нарушай ее порядок. Несчастная душа… он потерян… обречен… Он приедет искать тебя на вересковых пустошах… и ты вернешься по собственной воле. Судьбу не изменишь… остерегайся его.
Внезапно Меган ослабила хватку и откинулась на спинку кресла, закрыв глаза. Лия тут же вскочила и выбежала на улицу.
Она, не останавливаясь, домчалась до курятника за небольшим домом, в котором жила с родителями. Открыла засов и плюхнулась на пол, распугав птиц. Лия прислонилась головой к деревянной стене и отдышалась.
Деревенские не врали: Меган безумная. Чего там она наговорила про то, чтобы Лия была осторожна? Вот жуть-то! Лие было всего одиннадцать, и она ничего не поняла. Хотелось поделиться с мамой, но как рассказать ей, что произошло? Мама скажет, что Лия все выдумала и что нехорошо распространять нелепые слухи о беспомощной старушке.
Лия встала и медленно побрела к задней двери.
Она зашла в теплую кухню и в надежных стенах родного дома сразу успокоилась.
– Привет, ты как раз к чаю. Садись, – улыбнувшись, сказала Дорин Томпсон, потом озабоченно нахмурилась. – Ох, да на тебе лица нет. Случилось что?
– Ничего, мама. Все в порядке. Живот болит, только и всего.
– Болезнь роста, наверное. Поешь чего-нибудь, и все пройдет.
Лия подошла к матери и крепко ее обняла.
– Ну, что такое?
– Я… я люблю тебя, мамочка.
Лия уютно устроилась в материнских объятиях и успокоилась окончательно.
Однако на следующей неделе, когда мать, как обычно, попросила отнести Меган яйца, Лия решительно отказалась.
Шесть месяцев спустя Меган умерла, и Лия с облегчением вздохнула.
Часть первая
Июнь 1976 – октябрь 1977
Глава 1
Йоркшир, июнь 1976 года
Роуз Деланси опустила тонкую кисточку из меха соболя в банку со скипидаром, положила палитру на забрызганный краской стол и уселась в потертое кресло, откинув с лица густые золотисто-каштановые волосы. Затем взяла фотографию, с которой работала, и сравнила ее с законченной картиной, стоявшей перед ней на мольберте.
Сходство было поразительным, хотя Роуз с трудом отличала одну холеную кобылу от другой. Однако, пока она готовила коллекцию своих картин на выставку в лондонской галерее, такие мелкие работы позволяли оплатить счета. Картину заказал состоятельный местный фермер, владелец трех скаковых лошадей. Ундина, гнедая кобыла, одухотворенно взиравшая на Роуз с полотна, была второй. За каждую работу художнице причиталось пятьсот фунтов.
Сумма достаточная, чтобы обновить крышу ветхого каменного фермерского дома, в котором она жила с детьми. На борьбу с сыростью, как и с сухой гнилью и древоточцем, не хватит, но это лишь начало.
Роуз очень рассчитывала на выставку. Даже пара проданных картин избавила бы ее от растущих долгов. Терпение банковского менеджера, которого она кормила постоянными обещаниями, было на исходе, и Роуз понимала, что ходила по тонкому льду.
Она так давно не выставляла свои работы – почти двадцать лет. О ней, наверное, уже забыли с тех пьянящих дней, когда ее обожали и критики, и публика. В то время Роуз была молода, красива и необычайно талантлива… А потом все пошло наперекосяк, ей пришлось оставить яркие огни Лондона и переехать сюда, в Совуд, уединенное место с вересковыми пустошами и болотами Йоркшира.
Да, выставка в апреле следующего года, конечно, авантюра, но она должна была окупиться.
Роуз встала и, умело лавируя между предметами, прошла через захламленную тесную студию. Она посмотрела в большое окно на безмятежный пейзаж. Вид всегда действовал на нее умиротворяюще и был главной причиной, по которой она приобрела этот деревенский дом. Он примостился на вершине холма, откуда ничто не мешало обозревать долину. Далеко внизу среди густой зелени мелькала серебристая лента Лимингского водохранилища.
Роуз не хотелось терять этот пейзаж, однако если выставка провалится, дом придется продать.
– Черт! Черт! Черт!
Роуз стукнула кулаком по серому каменному подоконнику.
Конечно, у нее был другой вариант. Всегда был, но Роуз отказывалась от него почти двадцать лет.
Роуз подумала о своем брате Дэвиде, который владел пентхаусом в Нью-Йорке, загородным домом в Глостершире, престижной виллой на острове в Карибском море и океанской яхтой, пришвартованной где-то у побережья Амальфи. Сколько раз ночами, прислушиваясь к звону капающей воды в кастрюлю, стоящую около кровати, она боролась с искушением попросить брата о помощи. Однако она скорее останется с детьми на улице, чем возьмет у него денег. Много лет назад дело зашло слишком далеко.
Роуз не видела брата давным-давно и только по газетным статьям следила за его стремительным взлетом в высшие эшелоны власти. Совсем недавно она прочитала, что он овдовел: прошло больше полугода как у него умерла жена, оставив ему шестнадцатилетнего сына.
А неделю назад пришла телеграмма:
«Дорогая Роуз тчк в ближайшие два месяца буду страшно занят тчк сын Бретт заканчивает школу двадцатого июня тчк не хочу оставлять его одного тчк все еще горюет по матери тчк можно он приедет к тебе тчк деревенский воздух пойдет ему на пользу тчк заберу его в конце августа тчк Дэвид».
Прочитав телеграмму, Роуз не входила в студию пять дней. Она подолгу гуляла по вересковым пустошам, гадая, что же брат задумал.
Делать было нечего. Хочешь не хочешь, а Дэвид поставил ее перед свершившимся фактом. Мальчишка, вероятно, избалованный, так и так приедет, и вряд ли ему понравится ветхий деревенский дом, где нет иных развлечений, кроме как попусту терять время.
Еще интереснее, как ее дети воспримут приезд до сих пор незнакомого им кузена. Придется как-то объяснить неожиданное появление не только Бретта, но и дяди, одного из самых богатых людей в мире.
Майлз, высокий двадцатилетний красавец, только кивнет и примет без вопросов, а вот пятнадцатилетняя Миранда… При мысли о «трудном ребенке» – приемной дочери – Роуз, как обычно, почувствовала угрызения совести.
Ее беспокоило, что Миранда стала «сущим наказанием» именно из-за нее. Избалованная грубиянка пререкалась с ней по любому поводу. Роуз всегда уделяла ей столько же внимания и любви, сколько и Майлзу, но Миранда, казалось, инстинктивно ощущала, что не может соперничать со связью между родными матерью и сыном, родной плотью и кровью. Роуз никогда детей не разделяла и старалась полюбить Миранду, несмотря ни на что.
Но вместо уютной семейной атмосферы Миранда создавала напряженную обстановку. Смесь вины и отсутствие взаимопонимания между матерью и дочерью привели к тому, что, в лучшем случае, они друг друга терпели. Роуз знала, как обрадуется Миранда приезду Бретта и поразительному богатству его отца. И, несомненно, начнет флиртовать. За смазливой девчонкой уже тянулась вереница разбитых сердец. Роуз предпочла бы, чтобы Миранда не вела себя столь… откровенно. Ее фигура уже хорошо сформировалась, и она не прилагала никаких усилий, чтобы это скрывать, делая акцент на своих роскошных светлых волосах. Роуз перестала запрещать ярко-красную помаду и короткие юбки – Миранда только целыми днями дулась, и атмосфера в доме накалялась.
Роуз посмотрела на часы. Скоро Миранда должна была вернуться из школы, да и Майлз уже ехал из Лидса, в университете только что закончился учебный семестр.
Она попросила миссис Томпсон подать к чаю угощение повкуснее.
Роуз объявит детям о предстоящем приезде племянника на каникулы как о само собой разумеющейся вещи. А что тут такого?
