Рубеж (СИ) - Видум Инди (мир бесплатных книг txt, fb2) 📗

У него было слишком выразительное лицо, чтобы я не смог догадаться, что он пытается мне транслировать.

— Неужели вы думаете, что великий князь как-то замешан в организации взрывов?

Прямо подтверждать Щепкин не стал, побоялся, обошелся опять намеками.

— Одно я скажу точно: на эвакуацию людей с личными вещами не выезжают, выезжают, когда хотят устроиться в тайном месте со всеми удобствами. И уверен, что императорская семья эвакуацией людей заниматься не будет. Поэтому и вынудили императора выпустить этот указ: чтобы не выглядеть бледно на вашем фоне.

Валерон, внимательно выслушивавший рассказ, при словах о пропаже вместе с вещами выразительно повернул ко мне голову — мол, видел, насколько я предусмотрителен? А потом еще и тявкнул:

— Теперь можно говорить, если кто-то опознает вещи, что нашли в зоне сваленными в кучу. Собрали, почистили — и вуаля — используем для себя. Не пропадать же добру?

Было сложно на него не отвлекаться, но и показывать беседу с собакой при Щепкине тоже не стоило. Вариант был совсем нерабочий, со всех сторон. Рабочим был только один — не впускать посторонних в их помещение. Совсем никого не впускать. Потому что великого князя мне не простят. Конечно, я его до сих пор не уничтожил, но лишь потому, что не знаю, как это будет лучше сделать. Вопрос — убивать его или нет — вообще не стоит.

— Императорская семья своих призрачных помощников не афиширует, — напомнил я. — Они могли заявить, что у них нет помощников, подходящих для эвакуации людей. К тому же такой тип эвакуации всё равно не эффективен без стазисных контейнеров большого размера. Людей нужно вывозить в первые несколько дней, дальше выживших уже не остается.

— И тем не менее посчитали такой вариант неприемлемым. Активно запускаются слухи, что указ выпушен для предотвращения мародерства.

— Раньше надо было переживать, — проворчал Валерон. — Украдено всё было еще до взрыва реликвий. Вот тогда это было мародеркой, теперь — честный сбор трофеев.

— То есть император подозревает меня в ограблении жилищ погибших людей? — удивился я. — Как он это представляет? Города кишат тварями. Вам же наверняка рассказывал сын.

— Петр, как вы могли подумать, что я вас в чем-то таком подозреваю? — испуганно сказал Щепкин. — Разумеется, у меня и в мыслях не было. Я лишь предупреждаю о слухах. Император тоже прямо ничего не говорит, даже намеки исходят не от него.

— И не от его семьи?

— Источник, похоже, всё-таки во дворце, — признал Щепкин. — Но сам император ничего такого себе не позволял в разговорах с моими знакомыми. Речь шла исключительно о безопасности владельцев летающих помощников. Мол, в молодости легко увлечься и пострадать.

— Конечно, мне же безопаснее проехать на снегоходе через захваченный тварями город, чтобы восстановить реликвию. Я в принципе могу не доехать, — сказал я. — Александр Владимирович, указ надо отменять. Вы — одно из самых заинтересованных в этом лиц. Иначе я просто ничего не смогу сделать. У меня связаны руки.

— Молчановский наверняка будет на вашей стороне, Петр. Я его навещал, он очень плох, но это не мешало ему в нашем разговоре отзываться о вас исключительно в положительном ключе. Он отправил вам благодарственное письмо.

— Боюсь, я его пока не видел, — ответил я, указывая на гору неразобранной корреспонденции на столе. — По моему приказу вскрывают только официальные письма, а все личные дожидаются моего приезда.

— Мы будем инициаторами рассмотрения этого вопроса на Совете, — сказал Щепкин. — Мы непременно добьемся его отмены, потому что это противоречит Уложению о княжеских семействах, это ущемление наших прав. Уверяю вас, Петр, что к вопросам своих прав князья подходят весьма щепетильно. Императору такого давления не выдержать.

Глава 12

Это мероприятие было моим первым Княжеским Советом, но, надеюсь, не последним. Знакомых лиц наблюдалось не так много: Щепкин, Болдырев, Куликов и Гуляев. При этом Болдырев ко мне был настроен нейтрально, Щепкин — положительно, а Куликов и Гуляев — резко отрицательно. Последний смотрел на меня как на злейшего врага: с настоящей ненавистью во взгляде и с целым садом камней за пазухой. Никакого сомнения в собственной правоте и убежденность, что ему все должны — похоже, именно этот принцип и был основой его жизни. Куликов же делал вид, что меня не существует: смотрел сквозь и никак не показывал свое отношение.

Верховцева не было — не посчитал нужным приехать или побоялся оставить княжество и Лизу, поскольку у него не было такого быстрого способа перемещения, как у меня. Впрочем, и был бы — сейчас не рискнули воспользоваться призрачными помощниками те, кто имел летающих.

Почему-то не было и Симукова. Ну да, ему в княжестве после ареста по обвинению в смерти сына великого князя устроили, конечно, веселую жизнь. По-видимому, занимается налаживанием, а жаль, потому что отношения между нами наладились, и он мог бы поддержать меня в вопросе указа. А может, и не поддержал бы — Симуков действовал всегда исключительно в собственных интересах, и не факт, что он посчитал бы мою поддержку полезной для себя.

Не было и Молчановского. Мне кажется, причиной тому было не столько плохое самочувствие (а отговорился князь именно этим), сколько нежелание появляться перед недругами в своем нынешнем непонятном положении. Князь он или не князь — вот в чем вопрос. Письмо Молчановского я прочитал, написал ответное и получил приглашение на встречу. Собирался я пойти к нему завтра утром, перед началом работы второго дня княжеского Совета, который традиционно собирался в два часа дня и работал до шести часов вечера, в полной уверенности, что четырех часов достаточно на всё: разобрать, поспорить и принять резолюцию, которую ранее до императора доносил его дядя. А кто будет отвечать за это теперь?

Как выяснилось, от императорской семьи не пришел нынче никто — не решились заменить великого князя на менее представительную персону. Сразу начались проблемы с тем, кого ставить председателем на Совете. Почему-то борьба шла не за то, чтобы получить это место, а за то, чтобы от него половчее отказаться. Я шепотом спросил Щепкина о причине, и он так же шепотом ответил:

— Опасаются великого князя. Он вернется и узнает, что кто-то занимал его место. Обидится. А обиженный великий князь — персона очень мстительная. Когда он вернется, вы в этом убедитесь на себе.

— Почему, Александр Владимирович? — удивился я, невольно напрягшись.

Не намек ли это, что императорский дядя сидит у меня в стазисном контейнере?

— Он же вас невзлюбил, — пояснил Щепкин. — А если он кого невзлюбил — то всё, будет ставить ему палки в колесах во всех начинаниях. И конца этому не будет уж поверьте.

— Почему вы думаете, что невзлюбил?

— Потому что обвинил вас в смерти сына, Петр. Виноваты вы или нет — уже никого не волнует, все знают, что он вам будет мстить.

Вспомнили об этом и другие князья. Гуляев уж точно, потому что он внезапно откашлялся и практически проорал:

— Предлагаю выбрать самого молодого князя. Он своими героическими деяниями заработал место в президиуме. Если его не пугают порождения зоны — не напугаем и мы.

— Прекрасный вариант, — радостно поддержал его прошлый кандидат. — У юноши уже хорошая репутация, несмотря на возраст.

А еще на него можно будет давить собственным авторитетом — этого он не сказал, но посмотрел этак оценивающе. Мол, продавим наверняка нужное нам.

— Прекрасный кандидат — это тот, кто имеет возможность донести нашу позицию до императора, — громко сказал я. — Если раньше этим занимался великий князь, по каким-то причинам нынче отсутствующий, то логично будет позвать кого-то из его семьи.

Потому что я точно знал, что у великого князя остался еще младший сын в возрасте, достаточном для того, чтобы председательствовать на Княжеском Совете. И хотя я, честно говоря, сомневался, что он будет держать мою сторону в вопросе призрачных помощников, я сам уж точно не смогу добиться аудиенции императора.