Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей (хороший книги онлайн бесплатно TXT, FB2) 📗
— Серафима. — Я говорил мягко, и она тут же ощетинилась — Кто этот человек и что у вас произошло?
Она молчала. Лёд под её сапогами разросся ещё на ладонь.
— Его зовут Авдей, — произнесла она наконец, будто само имя было ей противно. — Год назад он ко мне подкатывал. Долго, нудно, всё никак не унимался: подарки, разговоры, заглядывал в Академию якобы по делам. Я терпела, сколько могла. А потом он полез ко мне прямо у скупки, при своих дружках.
Озёрова на мгновение запнулась.
— И я сорвалась, — сказала она глуше. — Стоило, наверное, просто оттолкнуть его и уйти. Но меня тогда так замкнуло, что я… В общем, я отделала его словами при всех. Сказала, что он жалкий, что от него несёт потом и дешёвым пойлом, что ни одна баба в здравом уме к такому добровольно не подойдёт и что свои подарки он может засунуть куда подальше.
Она вскинула на меня глаза, и в них на секунду мелькнуло что-то похожее на вызов, будто она заранее ждала осуждения и готовилась огрызнуться.
— Я перегнула. Знаю. Можно было просто отморозить ему что-нибудь, но он действительно меня вывел!
Ну вот и первая половина истории. Авдей оказался из той породы злопамятных людей, что готовы потерять хорошие деньги, лишь бы свести старый счёт. Год просидел, затаив обиду, а тут ему в руки сама собой свалилась гордая ледяная ведьма, которая когда-то опустила его перед всеми друзьями, да ещё и пришла к нему за услугой. О таком подарке судьбы он мог только мечтать.
— А сегодня он тебе всё припомнил, — сказал я.
— Припомнил. — Голос у неё сел, стал чужим и глухим. — Сказал, что дом он мне не продаст, даже если я приползу к нему на коленях. Сказал, что наслышан, на кого я теперь работаю. И что таким, как я… — она осеклась, и я увидел, как у неё задрожали пальцы, прежде чем она сжала их в кулаки. — Что не собирается разговаривать с подстилкой Морна, и что если мне так уж нужен дом, я знаю, чем за него можно расплатиться. А потом расхохотался мне в лицо и велел своим людям выставить меня вон.
Где-то глубоко внутри начал разгораться пламя ярости, и больше всего на свете ему сейчас хотелось добраться до этого ублюдка и спалить его дотла, прямо вместе с его драгоценным домом.
— И ты просто ушла? — спросил я.
Серафима виновато отвела взгляд в сторону, и это было настолько на неё не похоже, что я невольно насторожился.
— Ушла, — призналась она тихо. — Хотя, видит пламя, мне до зубовного скрежета хотелось вморозить его в стену по самую макушку и оставить так до весны. Но я сдержалась. Я ведь знаю, что ты затеял в этом городе и какое имя себе выстраиваешь по всей Сечи. И мне совсем не хотелось, чтобы завтра по всем кабакам трепали, будто Морн связался с какой-то бешеной психопаткой, которая морозит людей за один косой взгляд.
В комнате стало тихо. По-настоящему тихо, потому что я молчал, а Серафима, выговорив наконец всё то, ради чего пришла, стояла посреди моей комнаты, смотрела в пол и ждала, и впервые за весь вечер её лёд не полз вперёд по доскам, а замер на месте, словно она и сама затаила дыхание в ожидании того, что я скажу.
А я молчал и не торопился говорить. Я просто слушал, как где-то внутри меня очень спокойно, очень буднично и очень ровно защёлкивается тот самый механизм, который я давно за собой знал и которому давно перестал удивляться. Так у меня бывало всегда, когда кто-то трогал то, что трогать не следовало, и обычно для того, кто этот механизм запускал, всё заканчивалось скверно.
Подстилка Морна…
Я прокрутил это в голове ещё разок, медленно, без всякой спешки, перекатывая каждое слово на языке так, как перекатывают имя должника перед тем, как заглянуть к нему на огонёк и душевно напомнить о сроках возврата долга.
Авдей, значит. Злопамятный, терпеливый, выждал целый год и решил, что нашёл идеальный момент поквитаться, прилюдно унизив женщину, которая когда-то унизила его. Расчётливо. По-своему даже красиво.
Вот только об одном он не подумал, бедолага. Серафима была моей. А тех, кто решается тронуть моих людей, я учу хорошим манерам лично. Потому что человек, поднявший руку на кого-то из моих, поднимает её на меня. А такое в моём мире не прощается.
Никому и никогда.
Глава 11
Ты можешь на меня положиться
Но прежде чем идти кому-то крушить черепа, стоило разобраться, кто такой этот Авдей и с чем его едят. Защита защитой, а к делу даже в таких случаях надо подходить с холодным расчётом, а не на одних эмоциях.
— Так… сядь, — сказал я.
— Я постою.
Ну ещё бы. Даже сейчас Серафиме обязательно нужно было показать свою несгибаемость. Спорить я не стал, просто присел на край стола и приготовился слушать.
— Рассказывай, — сказал я. — Только давай с самого начала, а то день был на удивление долгим и голова уже плохо варит. Так что давай по порядку, с чувством, с толком, с расстановкой. Что это за Авдей и как ты на него вышла?
Мои слова были только наполовину правдой. Я действительно устал, но голова работала отлично. Просто я давно усвоил, что человеку легче говорить с тем, кто не сидит напротив с выражением осуждения на лице, а сам слегка не в форме. Серафима была из породы, которая не выносит, когда её жалеют, но прекрасно открывается, когда собеседник чуть слабее её самой. Тогда она перестаёт защищаться и начинает командовать, а командуя — выкладывает всё.
И сработало. Она выдохнула — облачко пара растаяло на полпути к лампе — и заговорила.
— Четыре дня назад я присмотрела отличное место на углу Кожевенной улицы. Каменное, двухэтажное, с внутренним двориком и парой дворовых построек.
— Чем оно так хорошо?
— Тем, что под основной корпус нам нужен именно камень, а в западном квартале каменное здание на продажу ровно одно. — Произнесла она деловым тоном. — Дерево под лечебницу не годится, так как рано или поздно полыхнёт, потому что во время операций случается слишком много неконтролируемых выбросов магической энергии.
Я кивнул. Тут она была права на все сто. В прошлой жизни самое страшное, что грозило операционной, — это короткое замыкание. А здесь, когда на столе лежит раненый стихийник и его магическая сила выплескивается наружу, мало не покажется никому: ни лекарю, ни санитарам, ни тем более стенам. Такое случалось не часто, так как маг должен быть на грани безумия от боли, но всё-таки случалось. И даже одного раза будет более чем достаточно.
— Так в чём проблема? — спросил я. — Можно же наложить гасящие руны, или новое здание под это дело отстроить.
— Конечно, можно, — кивнула Серафима. — Только это выйдет раз в пять-десять дороже. А тут готовый вариант, представляешь? У них даже две комнаты для подавления магии уже есть, с рунами. Там раньше что-то вроде тюрьмы хотели сделать, так что руны остались, надо только обновить, а это сущие копейки против того, чтобы выводить их с нуля.
И, сказав это, она посмотрела на меня так, что я едва не рассмеялся: с вызовом, мол, гляди, как я радею за общее дело, и с плохо спрятанной надеждой, что я её сейчас за это похвалю.
Серафима, Серафима. И откуда в тебе при всей твоей холодности столько желания, чтобы тебя погладили по головке? Знать бы, кто тебя в детстве так редко хвалил, что ты теперь выпрашиваешь одобрение даже взглядом, прикрывая его вызовом.
Вслух я этого, разумеется, говорить не стал.
— Так. С этим разобрались. Дальше?
— Дальше соседние участки. — Она сделала шаг, и иней под старым следом начал подтаивать, а под новым нарастать. — Слева от дома пустырь, хозяин спился и только рад избавиться от участка. Справа сгоревшая мастерская. С обоими я уже договорилась, там всё просто: хозяева отдают по хорошей цене.
— И что на них будет?
— Пустырь пущу под двор: там встанут сушильня под травы, склад с колодцем и небольшой корпус для тех, кто уже идёт на поправку, — лекарь таким больным больше не нужен, а домой их отпускать ещё рано. На месте сгоревшей мастерской поставлю приёмную для людей с лёгкими ранениями: тех, кому надо перевязать руку, вправить вывих или просто отлежаться денёк-другой. Туда же перенесу кухню и прачечную, чтобы пар и запахи готовки не тянуло к больным. — План у неё в голове был выверен до мелочей. — Словом, всё, где не нужны ни гасящие руны, ни лечебная магия, я выношу в деревянные постройки по краям участка. Там и места достаточно, и если что-то по мелочи загорится, большой беды не случится.
