Лекарь Фамильяров. Том 11 (СИ) - Молотов Виктор (читать книги онлайн .TXT, .FB2) 📗
— Будет лучше, чем раньше, если забудете слово «форсаж». Ядру нужен месяц покоя, потом приведёте на контроль. И тренировочный ошейник смените, он для него слишком тяжёлый.
Я выдержал паузу, внимательно смотря в глаза хозяина питомца.
— Всё это будет написано в выписке.
Любовь Степановна отозвала меня к стойке и понизила голос до заговорщицкого.
— А в услугах-то мне что писать? Провести по кассе «Резекцию Ядра третьего уровня»? Так завтра ГосВетНадзор с полицией прибежит!
Вопрос был законный. За операцию, которой не было, нельзя пробить чек на её настоящую цену.
— Выпиши ему «Первичный осмотр» и «Усиленную обработку от блох», — я потёр переносицу. — И пусть пожертвует в наш фонд, на корм подопечным. Наличными.
— Осмотр восемьсот, блохи усиленные полторы, — подсчитала она мгновенно. — Итого две триста. Та хоспади, доктор, за спасение от взрыва. Дёшево мы себя ценим.
Дешёво. Но больше с него взять у меня совесть не позволяла. Всё-таки лицензии у нас не было и такие операции мы проводить не могли.
Перед уходом Валерий попросился посмотреть на пса. Я подвёл его к стеклу палаты, дальше стекла не пустил. Он постоял, посмотрел на спящего зверя, на трубку инфузомата, и лицо у него впервые за это время стало осмысленным.
— Я же его щенком с рук брал, — сказал он,. — он у меня первый.
— Вот и берегите первого. Форсаж, стимуляторы, добавки из интернета, всё это забыть. У него своих резервов на три ваших форсажа, просто нужно время.
Валерий ушёл через двадцать минут. Я стоял у стойки и понимал простую вещь, долго мы так не протянем. Хирургия у нас третьей категории и выше, касса второй, и однажды этот зазор заметит кто-нибудь посторонний.
В ординаторской я налил кофе, но выпить его горячим не успел.
Смолина вошла первой, ещё в хирургическом костюме, только сняла шапочку. Денисов за ней, с тонкой папкой в руках. По тому, как они вошли вдвоём и одновременно, я понял, что разговор у них согласован заранее.
— Михаил Алексеевич, — сказала Смолина, — мы умеем это делать. У нас есть оборудование. Нам нельзя простаивать из-за отсутствия нужного штампа.
Я это и сам понимал, потому и занимался лицензией.
— Стол с эфирными отводами. Эфирограф. Операционная, собранная под третью категорию, — она перечисляла ровным голосом, — всё это сегодня работало. По бумагам всего этого не существует.
— Я сегодня чуть не поседел, просчитывая юридические риски, пока вы его резали, — Денисов положил папку на стол, — незаконная медицинская деятельность вне категории, раз. Кассовое несоответствие, два. Нам нужна расширенная лицензия. Иначе нас посадят.
Правы были оба, она про руки, он про бумаги. Они остались на уровне пет-пункта, и сегодняшняя операция показала этот разрыв наглядно.
— Кирилл, — сказал я. — С завтрашнего дня это твоя главная задача. Продолжай этим заниматься. Нам нужен статус Большой Клиники.
Денисов забрал папку со стола и впервые за день расправил плечи.
— Продолжу с реестром лицензионных требований. Он у меня, кстати, уже отложен.
Я не удивился. У Денисова отложено многое.
Они ушли, а я допил кофе и вспомнил, что утренний совет мы так и не закрыли. План лаборатории остался у Ксюши недодуманным, зал, пост, коридор, зелёная лампа и никакого адреса… Стоило вернуться и довести мысль, пока день не занял меня новыми вызовами.
— Ксюш, — попросил я, проходя через холл, — сделай всем чаю. Я в старый стационар, буду подводить итоги.
Чайник в приёмной уже шумел. Ксюша расставляла кружки, считая вслух и загибая пальцы.
Дверь стационара я тихо приоткрыл, по врачебной привычке не будить лишний раз тех, кто спит.
Но на пороге замер.
На том месте, где я сидел, лежал Вэллор.
Дракон вышел из-за фальшстены. Сам. Впервые за всё время. Он вырос. По замерам я это знал давно, вживую увидел только теперь. Чешуя мерцала при каждом его вдохе.
Вокруг него ровным полукругом сидели Феликс, Паскаль, Нюша и Пуховик.
Вэллор, который за всю свою жизнь не издал ни единого звука и не передал мне ни одной мысли, смотрел на них, а они смотрели на него. Шеи вытянуты, уши развёрнуты, никто не шевелился. Они слушали.
Глава 9
Я всё-таки открыл дверь до конца и вошёл.
Полукруг не шелохнулся. Феликс сидел на полке с идеально прямой спиной. Паскаль устроился на стуле и держал один и тот же цвет, ровный серо-зелёный, без единого пятна, чего с бодрствующим Паскалем в принципе не бывает. Нюша сидела на полу, аккуратно сложив копытца. Пуховик лежал, положив морду на лапы. В центре, на стуле, с которого я утром вёл совет, сидел Вэллор.
Дракон размером с крупного пса держался на стуле с удобством существа, которое село туда по праву. Бронзовая чешуя поднималась и опускалась в такт дыханию.
Тишина в комнате была особенная. Все пятеро глубоко дышали, у Нюши даже подрагивал пятачок. В этой тишине шла работа, я чувствовал её краем своей эмпатии, ровный низкий фон, на котором кто-то большой, бережно держал пять маленьких сознаний.
Шок я убрал туда же, куда убираю его над операционным столом. Работать это не мешало.
— И что здесь происходит? — спросил я, прикрывая за собой дверь.
Вэллор повернул голову.
«Тебе нужно найти эту лабораторию, Покровский. Я могу помочь».
Голос раздался у меня в голове, я его впервые услышал. Он был не детский, хотя телу дракона не было и года. Голос существа, которое знает свою силу и уже умеет ее удерживать.
За месяцы рядом с этим зверем я готовился к разному. К огню, болезни, визиту Синдиката. К спокойному деловому предложению в собственной голове я не был готов, и именно поэтому заговорил с ним тоном, припасённым для наглых пациентов.
— Это понятно. Только с чего это ты вдруг решил со мной заговорить? Всё это время играл в молчанку, а тут прорвало.
«Справедливый вопрос».
Вэллор устраиваясь переступил лапами на стуле. «Голова у меня взрослая. Тело, нет. Телу меньше года, оно растёт. Гормоны. Инстинкты. Приступы ярости на ровном месте, желание жечь, метить и спорить. Всё то, что ты называешь подростковым возрастом, только помноженное на драконью породу. Я решил молчать, пока не научусь это держать. Один раз скажешь тебе лишнее в такую бурю, и всё, что ты для меня строил, кончится. Я не мог себе этого позволить».
— С Артуром, значит, было можно.
«С Артуром было можно, — согласился дракон без тени смущения, — Артур слушал, кивал и забывал. Ты слушаешь и делаешь выводы. Разный уровень риска».
Крыть было нечем. Артур в свои месяцы жизни при пет-пункте действительно жаловался, что «ящерица зудит без выключателя», я тогда ему завидовал молча, мне этот зверь не сказал ни слова.
— И всё это время ты нас слышал.
«Всех. Всегда. Стены здесь тонкие, а я не умею закрывать уши, у меня их в твоём понимании нет. Планёрки, приёмы, ссоры из-за фильтра. Про пенный потоп я знал раньше Феликса».
— А сейчас, выходит, буря кончилась? — спросил я.
«Сейчас окно открыто, — ответил Вэллор, — Гормоны схлынули. Нужно говорить о деле, пока я могу».
Я посмотрел на неподвижный полукруг.
— А с ними что?
— Лёгкий гипноз. Мне нужно было собрать всех и не отвечать на сто вопросов Феликса до твоего прихода. Им не больно. Им хорошо. Проснутся, не вспомнят.
Я взял свободный стул, поставил его напротив председательского и сел. Разговаривать с пациентом положено на уровне его глаз, а этот явно пришёл говорить о деле.
— Слушаю.
План у Вэллора был готов, и излагал он его так, как докладывают давно обдуманное.
«Моя сила растёт. Я уже вхожу в разум зверей, ты видел, — он повёл мордой в сторону полукруга. — Это поверхность, сон. Могу глубже. У твоих троих память не стёрта, Покровский. Она заблокирована. Стена, за ней всё лежит. Я могу заводить за эту стену и доставать то, что там осталось. Дороги. Звуки. Лица».
— Паскаль тоже называл это стеной, — вспомнил я, — слово в слово.
