Где моя башня, барон?! Том 7 (СИ) - Харченко Сергей (электронную книгу бесплатно без регистрации .TXT, .FB2) 📗
— Откупорить? Это что, бутылка вина? — хохотнул я.
— Я не шучу. Именно откупорить, — произнёс торговец
— И как вы это собираетесь сделать? — пристально взглянул я на него.
— А вот это самое интересное, — улыбнулся Островский, доставая телефон. — Есть один спец, который сможет тебе помочь.
Глава 13
— И кто этот умелец? — заинтересовался я, и Островский расплылся в улыбке.
— Не исключено, что ты уже встречался с ним, — ответил торговец. — Очень толковый специалист. Работает на Волконского.
В моей голове сразу же всплыл образ здоровяка, который перетаскивал сейф.
— Григорий, что ли? — ухмыльнулся я, и Островский кивнул.
— Значит, встречался. Но с Волконским мы в последнее время на ножах, — печально добавил торговец. — Продал ему бракованную партию станков и с тех пор наши отношения испортились. Ну откуда мне было знать, что они бракованные?
— Тогда я с ним поговорю, — я достал телефон, набирая промышленника.
— Да, Владимир. У тебя что-то срочное? — раздался в трубке голос Волконского. На фоне гремел металл, раздавалось шипение и кто-то громко матерился. — А то у меня тут запуск нового узла.
— Юрий Алексеевич, вы конкретно мне не нужны. А вот ваш Григорий, если он не занят, может мне помочь, — сообщил я, и Волконский вздохнул.
— Так… В целом я могу ненадолго его отпустить, — произнёс Волконский. — Приезжай.
— Алексеич, это Островский! — крикнул в трубку Островский. — Есть разговор! Очень важный.
— Николай Трифонович, а ты как там оказался? — удивился Волконский.
— Так это ж я подсказал Володе твоего спеца, — ответил Островский. — Ну что, может мир? У меня есть предложение.
Волконский затих. Затем нехотя согласился.
Жига нас подбросил в промышленный район за пять минут.
За это время Островский объяснил, что совсем не против нашего общения с Юлианой. Всё же он поддерживает дочь, не хочет, чтобы она страдала. Изворотливости торговцу не занимать, конечно. Но он говорил сейчас правду. Я это видел по его взгляду, чувствовал в речи.
Мы вышли у большого здания кузни, из окон которой раздавался лязг металла.
— У Юлианы к тебе светлые чувства. И я надеюсь, что это взаимно, — добавил Островский.
— Да, Юлиана мне небезразлична, — кивнул я. — Так что это не мимолётный роман, будьте уверены.
— Ну и хорошо, я только за, — улыбнулся торговец, заходя за мной в помещение, в котором пахло перегретым металлом.
Мы встретили Волконского в кузне. Островский нервничал, мял листок бумаги, на котором были какие-то каракули, посматривал в сторону промышленника.
Я же увидел справа работающую плавильню, а слева толпу рабочих. Кряхтя и ругаясь, они переставляли массивный конвейер на нужное место. А впереди громоздился огромный каркас доменной печи. Который планировался к запуску.
— Да что ж ты творишь⁈ — выпалил Волконский. — Миша, ставь захват вон под ту загогулину! Под костыль её пихай! И ещё двое страхуют!.. И подцепите на блоках компенсаторы, мать вашу!
— Один разобран, Юрий Алексеич! — воскликнул коренастый рабочий, почёсывая заросшую бороду. — На него хер положили конструкторщики, а мы теперь отдуваемся.
— Во-во, их шевелить надо, а то жопы свои отъели. Ни хрена не чешутся, — процедил худощавый, рядом с ним, откидывая в сторону перчатки.
— Они делают, что могут. Хватит болтать! За работу! — зарычал Волконский. — Мы от графика отстаём на полдня! Один компенсатор используйте, вашу мать!
Тот, кто бросил перчатки, подобрал их, вздохнул и вернулся к остальным. Работа вновь закипела.
Волконский сказал что-то кузнецу Григорию, который возился с огромным станком в стороне. Затем направился к нам. Он был одет в грязную робу. Руки в машинном масле, на лице усталость.
Промышленник подошёл к нам. Покосился на Островского, затем напряжённо взглянул на меня.
— Вот так и работаем, Володя. Зам на больничном, а мне приходится за него отдуваться, — криво усмехнулся он, вытирая руки тряпкой. — Что ты хотел?
— Вот, ваш Григорий знает, как… кхм, откупорить жемчужину, — я протянул тёмный кругляш в прорвавшейся оболочке. Острые края её впивались в ладонь.
У Волконского глаза на лоб полезли. Он постоял пару секунд, уставившись на то, что я ему протянул. Затем выдохнул.
— Ты понимаешь, что это? — спросил он.
— Николай Трифонович говорит, что это чёрная жемчужина, — улыбнулся я. — И мне нет причины ему не доверять.
— Да, я не ошибся, — произнёс Островский.
— Вы правы. Это она и есть, — Волконский аккуратно взял предмет за острый край, затем передал кузнецу, который подошёл к нам. — Гриша, только аккуратней. А то мы тут все взлетим на воздух.
— Херня война, Алексеич. Ща сделаем, — кивнул Григорий.
Мы прошли в отдельное помещение, затем кузнец выкатил небольшой агрегат, присобачил пару трубок к нему и включил. Тот мерно загудел.
— А теперь предлагаю отойти, не будем ему мешать, — предложил Волконский, передавая ему запечатанный кругляш.
Мы остановились в пяти метрах от кузнеца, который в это время аккуратно положил предмет на небольшой столик, затем поднёс одну из трубок. Тот присосался к ней. Затем он присоединил таким образом ещё одну трубку и закрепил их в тисках. Так, что закупоренная жемчужина находилась на сантиметр выше.
Григорий достал тонкое приспособление вроде стамески и небольшой молоток.
— Так, приступаю, — пробасил Григорий, затем вздохнул и начал методично обстукивать жемчужину. Тихо, аккуратно, откалывая один фрагмент оболочки за другим.
Когда та облетела с предмета полностью, Григорий вытер пот, затем поменял инструменты. Теперь вместо стамески в руках у него появилось шило.
— Ядрёна мать, у неё два центра, — пробормотал кузнец. — Я хер его знает. А вдруг и правда не туда ударю?
— Можно взглянуть? — попросил Островский. И Волконский кивнул.
Торговец подошёл вместе с нами к жемчужине, которая освободилась от рваной оболочки и теперь была покрыта блеклой прозрачной плёнкой. Под которой волнами перекатывалась энергия. После каждого всплеска, вспыхивали две точки — сверху и немного правее.
— Вот, смотрите, именно это и есть слабое место, — показал на точку правее Островский.
— Это меня и смущает, — категорично посмотрел на него Волконский. — Я слышал, что в таких случаях оболочку следует раскалывать в той точке, где начала раскрываться скорлупа. А это верхняя.
— Теория двуполярности, Алексеич. Там как раз об этом, — произнёс Островский.
— Да знаю я о ней, что ты меня учишь? — нахмурился Волконский. — Просто они одинаково яркие.
— Есть может какой прибор, дозаметр или как там его? — решил я встрять в разговор. Слышал на одной из лекций об этом и решил подсказать.
— Точно! — воскликнул Островский. — Он сразу всё и покажет.
— Есть такой. Но он на складе, — Волконский вздохнул, затем набрал по телефону одного из своих начальников. — Роман, ты дозаметр в кузню можешь сейчас притащить? Да, прям сейчас. Мухой в инструментальную.
Пары минут не прошло, как в помещение ворвался взмыленный лысый мужик в очках.
— Вот, дозаметр. И провода к нему, — протянул он нам коробку с кнопками и дисплеем. — А что случилось?
— Рома, иди, работай. Потом расскажу, — отмахнулся от него Волконский, затем настроил прибор и поднёс щуп к одному мерцающему центру, затем к другому.
Капли пота падали со лба промышленника, он щурился и вглядывался в дисплей. Затем он отошёл, вытер рукавом лицо.
— Ты прав, Николай Трифонович, — вздохнул Волконский. — Та, что правее.
Промышленник дал указания Григорию, и тот приложил шило к нужной точке жемчужины. Затем слегка ударил по рукояти молотком, и ещё раз, и ещё.
Хруст разнёсся по залу, отчего напряглись все. Но оболочка не осыпалась, лишь покрылась трещинами.
— Ну всё, можете выдыхать! — весело загремел Григорий. — Осталось всего ничего!
Он подцепил к гудящему коробу ещё один шланг, воткнул в него наконечник с роликом, подкрутил его. Раздался тихий свист. Гриша поднёс наконечник к закреплённой жемчужине, и трещины на оболочке раздались в стороны. Кругляш, чёрный как смола, прилип к наконечнику, и кузнец торжественно протянул его Волконскому. Цех моментально погрузился в тёмные тона, которые в буквальном смысле подавили яркое освещение.
