Рубеж (СИ) - Видум Инди (мир бесплатных книг txt, fb2) 📗

Реликвии Беляевых это не грозит — у нас нынче такой запас скверников, что мы можем активировать несколько реликвий подряд и еще останутся неначатые контейнеры. Главное — не перепутать и не вытащить великого князя и его сыночка. Второе совпадение смерти члена императорской семьи с активацией реликвии незамеченным не оставят.

Глава 21

Разумеется, отправляться вдвоем с отчимом в кишащий тварями город, не зачистив тварей, притворяющихся людьми, по окраинам этого города, было по меньшей мере неблагоразумно, поэтому команду зачистки я отправил на дело вечером: Валерон с Яшиной командой должны зачистить или покидать в стазис всех, даже того типа, который имеет что-то для защиты от призрачных помощников. Поскольку к нему смогут подобраться мелкие механизмы, о которых пока никто не догадывается.

Но вообще, тенденция неоптимистичная. Скверники учатся прямо на лету, видоизменяя свою защиту. А этот, видимо, из особо сильных. Его точно следует поместить отдельно, чтобы допросить. Поэтому начать я просил с него — если не получится его убрать, остальных не трогать и будем думать, что делать. Скорее всего, откладывать активацию реликвии. Потому что даже один незачищенный сильный скверник может создать серьезные проблемы если не для меня, то для мало тренированного отчима.

Беседа Арсентьева с Беляевым получилась довольно мирной. Не было высокомерия, свойственного князьям при разговре с менее титулованными людьми. Было ли это уважение ко мне, как к хозяину дома, или Арсентьев смирился, что скоро среди князей появится не просто новое лицо, а новое лицо с новой фамилией. Заварзины ушли в небытие, не защитив свою землю и не оставив наследника титула, и на смену им придут Беляевы. Уже завтра придут, о чем я думал, отправляясь спать.

Валерон отчитался утром:

— Собрали всех. Того странного, которого ты просил отдельно, Яша поместил отдельно. Мы в его пространственное хранилище поставили контейнер со стазисом. На всякий случай, а то кто знает этого типа, на что он способен. Я раньше не слышал о тех, кто из пространственного кармана выбираются, но стать тем, кто приносит дурные вести, не хотелось. Яша слишком мелкий — при неудачном раскрытии этот тип мог его раздавить.

— Я паучков укрепил и рунами, и алхимией, — напомнил я. — Вряд ли бы раздавил.

— Сейчас не время для экспериментов, — заявил Валерон. — Так что запас скверников пополнен. Как будешь собираться активировать — я тебе выдам пару контейнеров.

— Да, тебе при Юрии Владимировиче светиться не стоит, — согласился я. — Некоторые тайны должны оставаться внутри очень узкого круга.

— Вот-вот. — Валерон зевнул так широко, что мне самому захотелось спать, хотя я вот только после хорошего крепкого сна и должен быть полон бодрости. — Тогда я отдыхать. Вы же раньше обеда не выдвинетесь? Как раз успею набраться сил, особенно если выдашь дополнительную банку сгущенки для восстановления сил.

— Говорят, что от избытка сладкого портятся шерсть и зубы, — намекнул я.

— Так это от избытка, а меня недостаток. У меня скорее что-то испортится от недостатка, — возразил Валерон. — Как не поем вовремя — сразу шерсть клочками вылезает и зубы начинают шататься. Вот, глянь.

Он попробовал пошатать лапой клык и для убедительности принялся дергать головой. Убедительность вышла так себе, но банку я ему выдал, потому что сладкое на его зубы, которые лишь видимость, повлиять никак не должно. Валерон удовлетворенно вздохнул, обхватил лапами банку и исчез, отправившись в дом помощников.

Вот насколько Птос равнодушно относится к человеческой еде, настолько Валерон трясся над отдельными видами. А ведь, казалось бы, и один, и второй относятся к одному и тому же виду. Или разным? Кто их там разберет, этих иномирных демонов. Секреты своего мира они не выдавали и были на редкость неразговорчивы, когда разговор заходил об месте их рождения.

До завтрака нужно было решить вопрос с Ниночкой, для чего меня уже ждала Даньшина. Как оказалось, сестренка уже проснулась, и Мотя чуть не притащила ей перекус перед завтраком, чего делать ни в коем случае было нельзя — Даньшина утверждала, что формирование источника следует проводить на голодный желудок, чтобы не тратить резервы организма на разные цели, а сосредоточить на одной.

Мотю мы из комнаты, в которой Наташа разместила Ниночку, выставили. И чтобы ее отвлечь (а вводить Мотю в курс мероприятия в наши планы не входило), Наташа завела с ней беседу о поездке. Мы же с Даньшиной зашли, я запер дверь, чтобы нам не помешали.

— Что случилось? — испугалась сестренка.

— Ниночка, ты хочешь иметь магию?

— Спрашиваешь, — фыркнула она. — Но меня проверяли и не нашли. Маменька говорит, что не стоит рисковать с посещением Лабиринта, и без магии люди живут.

Она вздохнула, всем своим видом показывая, что не слишком согласна со словами нашей общей родительницы, но смиряется с ее авторитетом.

— У меня есть возможность зародить в тебе источник, — сказал я. — Но это очень больно, причем во время зарождения тебя нельзя ни отправить в сон, ни обезболить. Чем дольше выдержишь, тем источник будет больше и ты сможешь подряд отправить больше заклинаний. Так что решать тебе. Как в вопросе, получать ли магию, так и в вопросе, сколько терпеть, если решишься.

— Конечно, решусь, — ответила Ниночка. — Маменька говорит, что удел женщин — вечные страдания. С магией же страдать приятнее, правда?

— Зачем вообще страдать? — возмутилась Даньшина. — С магией или нет — мы можем стать счастливыми.

— У вас, наверное, детей нет, — заявила Ниночка. — Как говорит маменька — дети стоят на первом месте по причинению страданий, на втором месте — муж. А бывает и наоборот. Это уж как повезет. Но где уж нам с нашим счастьем.

Она вздохнула совсем как маменька, которая явно планомерно проводила воспитание дочери в направлении: «Жизнь — это страдание. Страдаем либо мы, либо другие. Так нужно сделать так, чтобы страдали другие в уверенности, что причиняют страдания нам». Что ж, если у маменьки это работает, то почти наверняка сработает у ее дочери, но Ниночкиному мужу я не позавидую, если и дальше воспитание пойдет в том же направлении.

Даньшина, у которой не было ни детей, ни мужа, не смогла найтись, что ответить. Не хватило ей опыта именно в этом направлении. Поскольку собрались мы здесь не для того, чтобы вести философские беседы, я сказал:

— Значит, ты хочешь получить магию и источник самого большого размера из возможных?

— Конечно, — ответила Ниночка.

— Тогда ложись и приготовься. Как только станет слишком больно — скажешь.

— Дыши по счету, — добавила Даньшина. — Три счета — вдох, три счета — выдох. И концентрируйся именно на счете, а не на боли. И на том, что чем больше ты выдержишь — тем больший источник получишь.

Ниночка кивнула, легла и зажмурилась. Мучить мне ее не хотелось, но придется — как иначе зародить магию? Я принялся использовать навык по формированию источника, постоянно ожидая, что сестренка зайдется в диком вопле и судорогах. Но ничего этого не происходило. Она лежала, мерно дышала, а я не прекращал использования.

— Источник формируется хорошо и правильно, — сказала Даньшина. В ее голосе сквозило недоумение, поскольку она прекрасно помнила, чего стоило зарождение источника у отчима и Лёни. Но Ниночка и не думала корчиться от боли и кричать. Так что, когда я завершил использование навыка, у нее получился максимально возможный для нее источник.

— Было сильно больно? — спросил я.

— Вовсе нет, — ответила Ниночка. — Так, немножко жгло, как будто в груди появилось солнышко. Оно и сейчас есть. но оно, скорее, греет. Глаза можно открывать? И вставать?

— Можно, — подтвердила Даньшина. — И то, и другое.

Ниночка широко распахнула глаза, подскочила на кровати и метнулась к зеркалу, где принялась себя сосредоточенно изучать.

— Ничего же не изменилось, — расстроенно сказала она. — Я точно маг?

— Точнее некуда, — подтвердил я.