Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей (хороший книги онлайн бесплатно TXT, FB2) 📗
Викторию очень рано начало тянуть к магии гравитации. Сколько она себя помнила, ей не давали покоя рассказы о том, как редкие маги умеют делать вещи тяжелее или легче, придавить человека к земле или, наоборот, взмыть в прыжке на несколько метров. Другие девочки её возраста бредили нарядами да балами, а она замирала всякий раз, стоило кому-нибудь обмолвиться об этом даре, и мечтала об одном: чтобы он достался и ей.
И мечтала она, как выяснилось, не напрасно. Этот редкий дар достался Виктории от матери, а та происходила из древнего рода, почти угасшего, от былого величия которого только и осталось, что умение вдавливать человека в землю одним движением пальца.
Вот только умение это было очень капризным. Из поколения в поколение дар передавался по крови, но просыпался хорошо если у одного отпрыска на десяток, а то и реже, так что большинство носителей этой крови так и доживали свой век обычными, ничем не примечательными магами.
А вот Виктории повезло. Кровь матери проявилась в ней рано и ярко, и сомнений почти не осталось: дар в девочке есть, надо лишь дождаться, когда он пробудится.
Потому-то её ещё ребёнком и увезли подальше от двора, от Великих Домов, от лишних любопытных глаз. Во Франкию, к одному старику, который, как говорили, понимал в гравитации больше всех на свете. Там Викторию долго и втайне готовили к церемонии пробуждения, и кровь матери в итоге не подвела: в тринадцать лет её ядро откликнулось именно той магией, о которой она грезила с самого детства.
А дальше потянулись долгие годы учёбы. Старик гонял её нещадно, год за годом, не делая скидок ни на возраст, ни на происхождение, и за этой наукой Виктория не заметила, как из девчонки превратилась во взрослую женщину. Домой, ко двору, она вернулась лишь полгода назад — повзрослевшая, выучившаяся, с даром, отточенным до остроты клинка.
И первое, что она сделала, едва переступив порог дворца, — попросилась на службу в Серый Приказ.
А ведь могла остаться при дворе и жить так, как жили все наследницы престола до неё: блистать на приёмах по правую руку от отца, носить лучшие платья, принимать поклоны Великих Домов и ждать единственного, что от неё по-настоящему требовалось, — выгодного замужества. Дочь Императора, разменная фигура в большой игре, которую рано или поздно отдадут нужному человеку в нужный момент. Тихая, золочёная, сытая жизнь, о которой иные и мечтать не смеют.
Вот только Виктория от одной мысли о такой жизни лезла на стену. Четырнадцать лет её ломали и собирали заново, четырнадцать лет она вкалывала до седьмого пота, чтобы научиться вдавливать в землю тех, кто сильнее её вдвое, и всё для того, чтобы под конец стать украшением на отцовском троне? Ну уж нет.
Если ей и достались такая сила и такой дар, то она хотела приносить настоящую пользу. Хотела ловить тех, кто ломает жизнь обычным людям, тех самых скользких, жадных и подлых тварей, которых она с детства на дух не выносила. А такую работу во всей Империи давал только Серый Приказ.
Тем обиднее было, что первое же её дело попахивало не настоящей работой, а попыткой свести наследницу с нужным человеком.
— И всё-таки не пойму, зачем меня тащат во Вьюжный, — произнесла она, отлепившись от стола. — Этот ваш Морн, если верить слухам, и сам кому угодно шею свернёт. На кой ему моя защита?
— Затем, что во Вьюжном будет опасно, — спокойно ответил Громобой. — Я бы вообще отговорил Его Высочество тебя туда отправлять, но с тобой поедет Мира, а ей я доверяю, как самому себе. Рядом с ней с вами ничего не случится. В этом я уверен…
Виктория поморщилась. Сама мысль о том, что с ней, оказывается, надо кого-то отправлять, чтобы она вернулась живой, царапала самолюбие.
— Я бы и одна справилась.
— Не сомневаюсь, — согласился он, не собираясь спорить.
— И напарница из химеры, честно говоря, так себе. — Виктория повела плечом. — Терпеть не могу работать с теми, кого не понимаю. С человеком хотя бы ясно, чего от него ждать, а что на уме у этих… химер… попробуй угадай.
Громобой отложил недоглаженную рубаху и медленно повернулся к ней. По лицу было видно, что слова эти ему не понравились, и он собирается сказать что-то в ответ. Что-то такое, отчего Виктории, кажется, станет немного стыдно за свою брезгливость. Что не звериная морда делает существо опасным. Что химеры, которых она так не любит, не предавали его ни разу, чего не скажешь о людях с самыми честными глазами.
Но произнести он не успел. В дверь коротко, дробно постучали — условным стуком, который знали только люди из её отряда.
— Войди, — бросила она через плечо.
На пороге возник один из её дознавателей: в дорожном плаще, с потемневшими от ночной мороси плечами. Он скользнул взглядом по архимагу, на миг замялся, но, повернувшись к Виктории, был уже собран и деловит.
— Госпожа дознаватель. Всё, как вы и предполагали. — Он перевёл дух. — Объект сам пришёл к Морну. И, похоже, готовится к побегу.
Виктория медленно повернула голову и бросила на Громобоя хищный, торжествующий взгляд — вот оно, я же говорила. Архимаг в ответ лишь лениво повёл плечом, мол, говорила, и что с того.
Об этом они спорили ещё несколько дней назад. Для Громобоя Жилин давно превратился в отработанный материал, пустую породу, из которой выбрали всё ценное до последней крупицы, и дальнейшая судьба змея архимага совершенно не волновала. Хочет бежать — скатертью дорога, одной обузой меньше.
Вот только Виктория, с её упрямым, не признающим поражений нравом, смотрела на это совсем иначе. Дать добыче ускользнуть из-под самого носа? Ну уж нет. Не в этой жизни.
— Бегом! — рявкнула она, машинально крутанув на пальце кольцо. — Поднимай отряд! Этот гад не должен уйти!
Бойца как ветром сдуло.
— Виктория… — начал было Громобой.
— Нет. Это моё дело. — Она оборвала его, не дослушав, и на губах у неё заиграла хищная улыбка. Решительным шагом Виктория направилась к двери, но у самого порога обернулась. — И раз уж окажетесь в столице, то передайте моему отцу, что я никогда… слышите, никогда и ни при каких обстоятельствах не стану женой Артёма Морна. Никогда!
Глава 19
Мы можем начинать?
Виктория спускалась во двор, и собственное «никогда», брошенное архимагу, всё ещё вертелось у неё в голове. Опять сорвалась, опять дала эмоциям себя обогнать. Теперь, когда злость схлынула и голова немного остыла, ей было стыдно за то, каким тоном она говорила с Громобоем. С человеком, в котором она видела настоящего правителя Империи и которому была безмерно благодарна за то, что в текущих реалиях власть Романовых держалась на его плечах.
Согревающий амулет остался лежать на столе у Громобоя. Забрать его значило вернуться в кабинет и снова попасться архимагу на глаза, а после того, как она вылетела оттуда, этого хотелось меньше всего. Так что во двор она вышла как была, в одном платье.
На морозе её сразу пробрало холодом, по голым плечам, по запястьям, по спине. И вместо того чтобы поёжиться, она даже обрадовалась этому холоду. Ведь он помогал ей остыть как в прямом, так и в переносном смысле.
А сейчас ей нужна была ясная голова, чтобы не упустить ни одной лишней детали.
Платье для такой ночи не годилось: длинный подол путался бы в стременах, узкие рукава сковывали руку, а заодно прятали печать. Поэтому она, не раздумывая, рванула по шву сначала один рукав, потом второй, обнажив руки до плеч, и так же безжалостно оборвала подол, укоротив юбку едва не до середины бедра. Лоскуты полетели в мёрзлую грязь.
Двор встретил её суетой, и в этой суете поднятый среди ночи конюх спросонья никак не мог затянуть ремень на седле, так что она просто отодвинула его плечом и сделала всё сама. Не грубо, просто он был медленный, а она нет, а седлать она научилась раньше, чем танцевать, и до сих пор считала это умение куда более полезным.
Она перехватила ремень узды, поставила ногу в стремя и одним движением взлетела в седло, коротко и зло бросив через плечо одному из своих людей:
