Магия, кот и одна незадачливая бухгалтерша (СИ) - Денисова Анна "Sun Summer" (первая книга .txt, .fb2) 📗
— Это хорошо, — серьёзно ответил Гордей.
Он сел за стол напротив меня и бросил взгляд на раскрытую книгу.
— Закончила свою роспись?
— Закончила. За год мы в плюсе.
— В плюсе — это хорошо? — уточнил он. Я так и не смогла толком объяснить ему бухгалтерские термины, но он запомнил главное: «плюс» — это когда денег прибавилось, «минус» — когда убавилось.
— Очень хорошо. У нас осталось тридцать две серебрушки и пятнадцать медяков.
Гордей удовлетворённо кивнул. Его, кажется, не особенно волновали цифры. Он просто знал, что я веду учёт, и этого было достаточно. Ему вообще многое было достаточно. Он работал в кузнице, заботился о нас с малышом, иногда ходил на охоту с другими деревенскими мужиками, а вечерами сидел у печи и смотрел на огонь. И был счастлив. Я знала это. Так же, как знала, что счастлива сама.
В дверь постучали. Гордей поднялся, открыл. На пороге стоял дед Евсей с каким-то свёртком в руках.
— Доброго вечера, — сказал он, входя. — Я к вам на минутку. Вот, старуха передала для мальца. Связала шапочку из овечьей шерсти. Говорит, скоро осень, холодно будет.
Он протянул свёрток. Я развернула: крошечная шапочка, связанная из мягкой серой шерсти, с забавными ушками по бокам.
— Какая прелесть! — я приложила шапочку к голове малыша. Тот немедленно сморщил нос и чихнул. — Спасибо, дед Евсей. Передайте Марфе нашу огромную благодарность.
— Передам, — он кивнул. — А ещё я по делу. Насчёт ярмарки осенней. Надо бы общинный бюджет посчитать, сколько потратим на украшения, сколько на угощение, сколько музыкантам заплатим. Поможешь, Лира?
— Конечно. Завтра с утра зайдите.
Дед Евсей расплылся в улыбке, поклонился и ушёл. Я проводила его взглядом и вдруг подумала: вот так, незаметно, я стала главным счетоводом всей деревни. Не только целительницей, ещё и тем человеком, к которому идут за советом по любым денежным вопросам. И это при том, что когда-то я боялась, что мои бухгалтерские навыки никогда не пригодятся в этом мире.
— У тебя теперь должность, — заметил Муртикс. — Главная Считальщица деревни Залесье.
— Бухгалтер, — ответила я.
— Ага, бухгалтер. Звучит гордо. Кстати, кузнец, наша бухгалтер заслужила сливки. И я заслужил сливки. За амортизацию нервов. Ты обещал.
— Раз обещал — значит, будут, — Гордей встал и направился к погребу.
Через минуту он вернулся с кувшином сливок. Налил в миску Муртиксу, потом в кружку мне (я любила добавлять сливки в чай), потом налил себе. Мы сидели втроём, вернее, вчетвером, считая спящего малыша, и пили чай со сливками. В печи потрескивали дрова. За окном темнело. Где-то в деревне лаяла собака и скрипели телеги. А у нас дома было тихо, тепло и уютно.
Я думала о том, как странно иногда поворачивается жизнь. Когда-то я была Валерией Ветлицкой — бухгалтером с ипотекой, кредитом на телефон и бесконечными отчётами. Я мечтала о тихом счастье, но не знала, где его искать. А потом молния ударила в берёзу — и я оказалась здесь. В чужом мире. В чужом теле. С чужим именем.
Но именно здесь я нашла всё, чего мне не хватало там.
Нашла друга, ворчливого, пушистого, с сарказмом размером с хороший подвал. Кота, который рисковал жизнью ради меня, мурчал моему сыну и требовал сливки за амортизацию нервов.
Нашла учителя, старого, рассеянного мага, который показал мне, что магия и бухгалтерия могут работать вместе. И что энергия бюрократической справедливости — это не шутка, а реальная сила.
Нашла любовь — простую, надёжную, настоящую. Человека, который не говорит красивых слов, но приносит все свои сбережения за два дня до свадьбы. Который клянётся быть «надёжным внеоборотным активом», сам не понимая до конца, что это значит, но искренне веря, что это что-то очень хорошее.
Нашла призвание — лечить людей, помогать им, считать их доходы и расходы, составлять отчёты для наместника и консультировать по налогам. Делать то, что я умею лучше всего.
И нашла дом. Не в том смысле, в каком я понимала это слово раньше — ипотека, квадратные метры, прописка. А в настоящем смысле. Место, где тебя ждут. Где тебя любят. Где ты чувствуешь себя на своём месте.
Малыш на руках зашевелился и открыл глаза. Серые, как у меня. Он посмотрел на меня серьёзным взглядом, потом перевёл взгляд на Муртикса, потом на отца. И вдруг улыбнулся — широко, беззубо, совершенно счастливо.
— О, улыбается, — заметил Гордей. — Значит, день хороший.
— Значит, год хороший, — поправила я.
Я закрыла «Книгу учёта пациентов и доходов» и отложила её в сторону. Завтра будет новый день. Новые пациенты. Новые записи. Новая глава.
Но сегодня, сегодня я просто сидела у печи, пила чай со сливками, смотрела на мужа и сына и чувствовала себя абсолютно, совершенно, бесповоротно счастливой.
Дебет с кредитом наконец-то сошлись. И впервые в жизни я была абсолютно не против положительного сальдо в графе «счастье».
— Сливки были хорошие, — произнёс Муртикс, нарушая тишину. — Но амортизация моих нервов продолжается. Завтра мне понадобится ещё порция. И послезавтра. И вообще, я думаю, нам нужен отдельный бюджет на мои сливки. Так и запиши в своей книге. Отдельная строка. С пометкой «жизненно необходимо».
Я засмеялась. Гордей хмыкнул. Малыш на руках снова улыбнулся.
И был вечер, и было утро — день первый нового года. И всё было хорошо.
