Метроленд. До ее встречи со мной. Попугай Флобера - Барнс Джулиан Патрик (бесплатная библиотека электронных книг .txt, .fb2) 📗

– Вы знали наперед, что это Хаксли?

– Нет.

– Но вам был какой-то голос?

– Нет, я еще в прошлый раз сказала: голосов не слышу. Просто чувствую… некую сосредоточенность.

– Но вы хотя бы понимали, что ведете запись?

– О да, но меня направляют чернила: я не могу и не собираюсь следовать за смыслом. Ощущение такое, будто я создаю некий узор. Взмываю и опускаюсь вместе с буквами.

– И по-вашему, это был Хаксли?

– А по-вашему – кто?

Я поймал себя на том, что готов поверить. Как и большинство людей, я эмпирик. К восьми годам я утратил веру в Санта-Клауса, к пятнадцати – веру в Бога и всеми силами сопротивляюсь телепатам, целителям, гадалкам, гипнотизерам, чародеям и священнослужителям. Необычные совпадения указывают мне только на возможность необычных совпадений. В нынешних обстоятельствах я вынужден был констатировать, что пока теряюсь в догадках. Моя симпатия к супругам Бизли подсказывала, что они не лгут. А от меня требовалась самая малость – признать один-единственный набор фактов: что мертвые не мертвы, что мертвые способны общаться с живыми, что мертвые в курсе всего, происходящего среди живых. В такой формулировке это звучало вполне весомо. Меня ведь не просили узреть чудо и, как следствие, принять какую-либо религию и мораль. Над моим собственным поведением и большинством убеждений нависала лишь косвенная угроза.

– Если это правда… – начал я.

Роберт заулыбался; чета Бизли выжидала.

– …и если нам… вам… доведется и впредь получать такие сообщения, то история, содержание и теория литературы окажутся, так сказать, перевернуты.

– Мы могли бы узнать, кем был господин W. H., – подхватил Роберт, – или о чем говорилось в мемуарах Байрона, или какая судьба постигла Эдвина Друда. Теперь ты понимаешь, почему я хотел, чтобы этими материалами занялось научное издательство?

– Да, понимаю. Но вопрос-то шире, согласись. Дело ведь не только в том, что мы сможем завершить неоконченные произведения и обнаружить новые. Нет, изменится весь порядок вещей, разве не так? Если, к примеру, Теккерей нынче может порицать Джойса, структура приобретает замкнутый, а не линейный вид. Все мы выстроимся по периметру идеального круга… а может, и по окружности сферы… и устремим свои взоры вовнутрь.

– При условии, – добавил Роберт с легким сарказмом, – что документы эти подлинные.

– Роберт, – серьезно ответил я, – что, если это все взаправду?

После того вечера мы с Робертом стали чаще наведываться к Бизли – каждую пятницу, а нередко еще и в другие дни. Со временем супруги стали для нас просто Уильямом и Эллен. Несколько сдержанные, они проявляли неизменное гостеприимство, и нашей дружбе не мешал тот факт, что я готовился заключить с ними договор. У Эллен, как оказалось, были более серьезные проблемы со спиной, чем мы думали. Постоянная ломота, временами сильные спазмы. Ее собственный диагноз о смещении позвоночного диска не подтвердился, и врачи дали ей направление в клинику для более тщательного обследования.

Тем временем начали поступать ответы на мои запросы.

Сперва результаты не слишком обнадеживали; я нередко досадовал на ученых, неспособных ответить на прямой вопрос: им, видите ли, требовалось для начала оглядеться по сторонам, дабы убедиться, что прямота не является иллюзией. Однако, поразмыслив, я вынужден был признать, что в данном случае их подозрения небезосновательны.

В трех ответах содержался отказ от комментариев. «Научные исследования, – гласил один из упреков, – заключаются не в интуитивном отнесении гиперчувствительным экспертом какого-либо произвольного отрывка текста к определенному источнику. Прежде чем вынести заключение об авторстве оригинала, времени и месте его создания, необходимо установить происхождение конкретной копии, обстоятельства ее обнаружения, предполагаемую дату и место создания, а также личность переписчика».

При этом ни один из ответов не содержал даже намека на подделку или пародию; некоторые письма нас всерьез обнадеживали: «Весьма вероятно, перед нами фрагмент письма Диккенса, отправленного, надо думать, из поездки писателя в Америку»; «Такого рода текст, определенно, мог быть создан Джонсоном в отсутствие Босуэлла: кто же проговорился на этот раз?»

Было и несколько положительных идентификаций. «Типичный пример вдохновенной глупости, которую можно найти у позднего (да и раннего!) Карлейля». И даже: «Рекомендую Вам незамедлительно направить это в „Заметки и изыскания“».

Но решающую роль сыграло, на мой взгляд, письмо профессора Хирша из Принстона, ведущего специалиста по Артуру Хью Клафу. Я отправил ему самый длинный фрагмент рукописи, созданной Эллен, и был вознагражден:

Вдохновленный этим письмом, я почувствовал, что смогу противостоять четырем своим коллегам-содиректорам на ближайшем еженедельном совещании. Это открытие я представил им в свободной форме, надеясь, что их первоначальная реакция будет преодолена, как и моя, по мере развития сюжета. Письмо Хирша гарантировало мне серьезное внимание, а от непринужденного тона нескольких первых откликов я приободрился еще сильнее.

– А ведь поначалу казалось, что это слишком призрачно, ты согласен, Филип? – спросил Парди.

А следом высказался Макмайкл, председательствующий:

– Не иначе как «Хаммер филмз» желает приобрести права, точно, Филип?

Затем последовали более зрелые высказывания:

– Вы всерьез предлагаете, Филип, чтобы после того, как мы пятнадцать лет укрепляли нашу репутацию в академическом мире, издательство перечеркнуло все усилия, опубликовав… бредни какой-то сумасшедшей?

– Можете себе представить, какие будут рецензии? Положительные – разве что в «Новостях парапсихологии» да в «Роллинг стоун», а ругательные – повсюду, от «Стейтсмена» до «Литературного приложения к „Таймс“».

– Ну, не такой уж широкий диапазон.

– Для нас – шире некуда.

– В каком разделе нашего каталога вы собираетесь анонсировать книгу, Филип?

– Создайте для нее особую рубрику – это же особая книга. В кои-то веки поведем себя агрессивно. Не будем прятаться за экивоками. Не будем приглашать никакого зануду, чтобы написал занудное вступление типа: «С одной стороны, у нас имеются доказательства… с другой – мы знаем, что призраков не существует, но тем интересней, разве нет?» Подкрепите это насколько возможно, опубликуйте как можно больше хвалебных писем и объявите всем – писателям, критикам, ученым, – что эта книга изменит (а) предмет их исследований, (б) их взгляды на литературу и (в) их взгляды на жизнь. Это будет бомба, их братия никогда уже не оправится.

– Нетипично резкий для тебя тон, Филип, – упрекнул Макмайкл.

– Согласен, но и проект для нас нетипичный. Я даже готов вложить часть собственных средств.

– Исключено, – отрезал Макмайкл, – мы должны принять коллективное решение на основе рациональных доводов.

– Есть один вопросик, Филип, – это вклинился Фейзан, на сей раз с подозрительно шутливой интонацией, – как будет решена проблема авторского права?