Восхождение Морна. Том 9 (СИ) - Орлов Сергей (хороший книги онлайн бесплатно TXT, FB2) 📗
Так что нет, ещё совсем недавно даже сама мысль о подобном показалась бы ей полной чушью, не стоящей и пары секунд раздумий. А потом в её жизни появился Артём, и всё разом перевернулось с ног на голову.
Из кабака на углу послышался пьяный хохот, и Серафиму невольно передёрнуло. До чего же она ненавидела этот город со всей его грязью, перегаром и вечно недовольными рожами, которые шарахались в сторону, стоило им только наткнуться на её фиолетовые глаза и непривычно длинные, заострённые уши.
Она прекрасно помнила, как в первый же год из-за этих ушей ей не давали прохода: эльфийка, эльфийка, неслось ей вслед на каждом шагу, пока совсем ещё юной и зелёной первокурснице не пришлось силой, через лёд и боль, вколачивать в особо языкастых мысль, что они в корне не правы.
А потом, спустя целых три года, в городе объявился человек, который снова повадился то и дело поминать ей эти самые уши. Вот только делал он это так, что у Серафимы каждый раз теплело в груди. Что-то лёгкое и хорошее поднималось внутри от его слов, отчего хотелось улыбнуться и спрятать глаза. Рядом с ним она впервые за всю свою жизнь почувствовала себя красивой. По-настоящему красивой девушкой, которой эти самые ушки очень даже подходят.
Но дело было даже не в ушах и не в комплиментах. Артём вообще смотрел на неё иначе, чем весь остальной город: видел в ней не психованную ледяную ведьму, от которой надо держаться подальше, а кого-то, в кого стоит верить. А за таким человеком, как однажды поняла Серафима, пойти-то можно хоть на край света.
Оттого и затею Артёма перевернуть весь этот город с ног на голову она встретила с большим воодушевлением. Знать бы только тогда, во что это воодушевление в итоге выльется…
В этот самый момент из кабака вывалились двое мужиков, и Серафима тут же натянула капюшон пониже и чуть прибавила шагу. Ей сейчас нельзя было привлекать к себе лишнее внимание.
— Эй, красотка! — окликнул один из них с пьяным хохотком. — Чего одна бредёшь? Промокла небось вся до нитки. Айда к нам, мы тебя живо согреем!
Вместо ответа Серафима молча отдёрнула мокрый рукав, оголила запястье с печатью и коротко её зажгла, так что по тёмному переулку скользнул холодный голубоватый отсвет с игольчатым узором.
И этого хватило с лихвой. Слишком уж хорошо в Сечи знали этот свет, на который моментально реагировали даже самые буйные ходоки. Никто не хотел связываться с Ледяной Озёровой, уж больно скверная у неё была репутация. К примеру, большинство считало, что особо настойчивые ухажёры вполне рисковали уйти после «свидания» с отмороженными причиндалами. Что, в целом, было недалеко от истины.
Так что мужики моментально заткнулись и поспешили скрыться за дверьми кабака.
— Идиоты, — раздражённо бросила им вслед Серафима и ускорила шаг. Надо было поторопиться.
Вот только стоило неприятной встрече остаться позади, как мысли, словно того и ждали, тут же снова потекли к нему. Опять. Достаточно было ослабить хватку хоть на секунду, и всё неизменно скатывалось в одну и ту же колею, к одному и тому же наглому спокойному лицу. К человеку, который не испугался её холода и прошёл сквозь него, как сквозь распахнутую дверь.
Три года Серафима возводила вокруг себя стену, по камешку, по льдинке, а он пришёл и играючи её снёс, будто её там отродясь и не стояло. И впервые в жизни она позволила себе подумать, что рядом с кем-то можно больше не держать оборону. Что можно наконец выдохнуть, опереться на чужое плечо и хоть ненадолго побыть слабой, зная, что за твоей спиной кто-то есть.
Вот только за это самое чувство приходилось платить страхом.
А боялась Серафима сразу нескольких вещей. Боялась, что однажды Артём узнает, что ей подсказали, как его заполучить, узнает, чьих это рук дело, и решит, будто она оказалась рядом с ним не случайно. И вот тогда он её бросит. Бросит за то, что врала, за то, что такой девушке нельзя доверять, за то, что так и не набралась смелости рассказать ему правду.
Но ещё сильнее она боялась другого. Что рано или поздно рядом с Артёмом появится другая девушка, которая окажется и сильнее, и увереннее, да вдобавок ещё и с куда более благородной кровью, а ведь для Великих Домов это едва ли не самое важное.
Да, допустим, сейчас Артём и отгородился от рода Морнов, вот только кто сказал, что так будет всегда? Семья — это ведь совсем другой уровень, родная кровь, а её ничем не перебьёшь. И что бы там ни было между ним и Серафимой, против такого ей попросту нечего поставить. Куда ей тягаться с целым родом, когда она всего-то девушка, которая хочет быть с ним рядом.
От этих мыслей её и пробрало холодом, да таким, что собственному льду впору позавидовать, так что Серафима мотнула головой и отогнала наваждение. Дура. Стоит тут, под дождём, и накручивает себя на пустом месте, вместо того чтобы делать дело.
А потому она свернула за гору пустых бочек и наконец-то вышла к нужному месту.
Впереди, шагах в тридцати, за серой пеленой дождя тускло желтели два фонаря над длинным приземистым зданием. Это и были казармы городской стражи, то самое осиное гнездо, из которого по первому же тревожному свистку вываливала добрая половина всех вооружённых людей Нижнего города.
Серафима отступила в тень под навес напротив, вжалась спиной в мокрую стену и замерла, будто пережидала непогоду. Со стороны и не придерёшься — обычная девушка, которую ливень загнал под крышу. А на деле она встала ровно туда, откуда лучше всего просматривались казармы, и принялась ждать.
Благо ждать пришлось недолго.
На западе, в той части города, откуда она и пришла, ночь вдруг раскололась. Над тёмными крышами полыхнули первые вспышки заклинаний, выхватывая их из темноты, следом ударил чей-то крик, потом ещё один, и вот уже вся западная окраина зашлась рёвом, лязгом и топотом, и весь этот шум, наперекор дождю, покатился через спящий город сюда, к притихшим казармам.
Началось. Вот прямо сейчас, там, на западе, в самой гуще этой свалки, среди вспышек и криков был и он, и от одной этой мысли у Серафимы похолодело в груди, а сердце заколотилось часто и гулко, отдаваясь толчками в самое горло.
Она стиснула под мантией до того ледяные пальцы, что собственная кожа казалась чужой, и твёрдо, едва ли не по слогам сказала себе, что трястись будет потом. Когда всё закончится, когда они выйдут из этой заварухи живыми, вот тогда и можно будет хоть в голос реветь, хоть оседать спиной по мокрой стене. А сейчас нельзя, сейчас не время.
И пусть она до сих пор не знала толком, что он чувствует к ней и есть ли у них хоть какое-то общее завтра, зато другое она теперь знала твёрдо, без всяких «может быть» и «посмотрим».
Что любит его.
Серафима наконец-то призналась себе в этом. Пусть только в мыслях, пусть на одном адреналине, но призналась честно. И от этого вдруг стало легче. Страх, что всё это время сидел где-то внутри, разом притих, ужался и отступил, а на его место пришло ледяное спокойствие и упрямство.
И тогда всё сразу сделалось ясно, будто на неё снизошло озарение. Есть он. Есть его план. И есть она, которая в лепёшку расшибётся, но выполнит свою часть, чего бы это ни стоило.
«Ну что, Серафима, давай покажем им всем», — сказала она себе, и впервые за всю ночь губы тронула злая, азартная усмешка. Холод послушно качнулся в ладонях, отзываясь на это новое, незнакомое чувство.
Минут через пять со стороны главной улицы долетел дробный, частый стук копыт по мокрой мостовой, и к самым воротам, разбрызгивая лужи, на взмыленном коне вылетел всадник. Он осадил лошадь так резко и так зло рванул поводья, что та с маху присела на задние ноги и заскользила копытами по камню, а он, не дожидаясь, пока она выровняется, уже колотил кулаком в тяжёлую створку и надрывал глотку на весь переулок.
— Тревога! Общий сбор! Поднимай всех, живо!
За воротами тут же всё пришло в движение. Звякнуло железо, тяжело бухнул отодвигаемый засов, в подслеповатых окнах заметались, заплясали огни, и казарма загудела, заворочалась, как развороченный среди ночи улей.
