Поцелуй-трава и бедовая голова-2 - Лакота Наталья (книги онлайн читать бесплатно .txt, .fb2) 📗
Даже такого количества влаги хватило, чтобы снова сделать Драгомира стариком.
– А теперь – уходим, – шепнула я, поправляя сбившийся платок. – И веди себя, как ни в чём не бывало.
Мы спустились по лестнице, прошли мимо охранников-сторожильщиков, вышли на крыльцо, и в тереме всё было тихо. Может, и правда, Равка померла?
Но едва мы доковыляли до ворот, как из верхнего окна раздался вопль ключницы.
Кричала она что-то вроде «держите!», и даже те стражники, что стояли во дворе, бросились в терем, выхватывая на ходу кинжалы, мечи и палаши.
Ни я, ни Драгомир не стали прислушиваться, что там ещё кричала Равка. Мы просто рванули от этих ворот до городских – чтобы успеть удрать, пока не запрут все въезды и выезды. Оказаться запертыми в Житеце – это всё равно что попасть к Равке в волчьи лапы. Житец – не деревня. Не убежишь, перескочив через плетень.
Прохожие смотрели на нас, вытаращив глаза.
Ещё бы!..
Я бы тоже удивилась, увидев, как два старикана скачут вдоль по улице, как кобыла с жеребчиком.
На одном дыхании мы промчались до ближайших городских ворот, и я уже успела порадоваться, что нас не задержали.
– Выпустите, сыночки, – попросил Драгомир у двух стражников, которые несли на воротах службу.
Что касается меня, я только и могла, что тяжело дышать, оперевшись о руку княжича и согнувшись в три погибели. Коленки дрожали и от пережитого страха, и от напряжения, и только сейчас я подумала, что оказавшись за воротами нам очень неплохо было бы обратиться в голубей и улететь. Ведь Равка точно отправит за нами погоню.
– Не велено выпускать без разрешения княжны Златы-Златогорки, – ответил один из стражников, лениво пощипывая ус. – У вас есть разрешение?
Дышать я перестала сразу же. И сердце сразу же перестало скакать, как безумное. Оно попросту остановилось.
– Какое разрешение? – прикинулся дураком Драгомир. – Сыночки, мы же только сегодня зашли… Подарок княгине Равке принесли… Сейчас вот уходить собрались… Уважьте стариков…
– Не велено! – повторил стражник уже строго. – Иди в писарский приказ, дед. Там выдадут грамоту, если тебе выход из города разрешён. Без грамоты – и разговора нет. Вали отсюда, если не хочешь, чтобы мы тебя в сыскной приказ доставили! Там будешь объяснять, для чего тебе из города уйти потребовалось!
Незаметно плюнув на ладонь, я помочила лоб, а потом медленно распрямилась, всё ещё держась за руку Драгомира.
– Какая тебе от меня грамота понадобилась, холоп? – сказала я грозно и скинула платок на плечи.
То, что стражники уставились на меня, раскрыв рты, означало, что преображающее колдовство было снято. И теперь я была не древней старухой, а молодой девицей двадцати одного года от роду.
– К-княжна-матушка! – еле выговорил, заикаясь, стражник.
– Неужели, узнал? – сказала я с издевкой, нахмурилась и топнула: – А ну, открывайте ворота! И если кому скажете, что видели меня здесь – не в сыскном приказе окажетесь, а в порубе!
Ворота были открыты тут же, и мы с Драгомиром вышли из города, стараясь не слишком торопиться, чтобы не вызвать лишних подозрений. Отойдя шагов на пятьдесят, мы свернули с дороги в кусты и тут уже рванули во всю силу.
– Надо к реке, – сказал Драгомир на бегу. – Конники по лесу не слишком догонят, от пеших спрятаться можно, а если с собаками погоня будет… След возьмут…
Он не сказал, но наверняка подумал, что надо бояться не только собак. Но и волков. Равка так просто нас не упустит. При первой возможности отправится следом.
Мы вышли к реке и пошли вниз по течению, стараясь держаться по щиколотку в воде, чтобы сбить собак со следа. Когда я уже не могла сделать ни шагу, Драгомир усадил меня на закорки и пошёл, унося всё дальше и дальше.
Только тут меня словно молнией ударило:
– Одихуся! Мы про Одихусю забыли!
– Не сдохнет твой кот, – процедил Драгомир сквозь зубы.
– Нет! Я не могу его бросить! – тут я не сдержалась и расплакалась.
Драгомир плюнул и выбрался на берег.
– Послушай, – начал утешать меня княжич, – кот – это зверь. Ему всяко легче и проще. Да он у тебя умный, не пропадёт. А вот нам с тобой опасно тут оставаться. Надо уйти как можно дальше. Где-то спрятаться, оружие найти…
– Ты не понимаешь! – всхлипывала я, размазывая слёзы по щекам. – Он же как ребёнок! Он даже крыс не умеет ловить! И мышами брезгует! Он даже прокормиться не сможет! Только воровать ему и останется! А кошку вороватую каждый прибить может!
– За кошку вороватую – благодарствую1 – раздался совсем рядом злой мяв Одихунтьевича. – И за то, что хоть вспомнила – тоже! Прям два благодарствия тебе! Прям от души!
Кот вылез из кустов злой, как дюжина чертей. Зелёные глаза так и сверкали.
– Бросили меня, значит, – его так и распирало от обиды и ярости. – Сами удрали, значит. А я, значит – не пропаду!
– Одихусенька!.. – я сгребла кота в охапку и зарылась лицом в нагретую солнцем шерсть.
– Руки убрала, – проговорил он с достоинством. – Сейчас я тебе – Одихусенька, а там, значит, драпали без меня! Бросили на произвол судьбы! Позабыли, позабросили!
– Прости, – я виновато отпустила кота. – Но там столько произошло… Если бы ты знал!
Я пересказала Одихунтьевичу, как Равка сразу нас распознала, как её не удалось убить, и как Драгомиру пришлось даже побывать голубем.
Кот слушал жадно, не перебивая, а когда я закончила, выпалил:
– Плеть-то забрали?..
– Нет, – ответила я ещё виноватее. – Не удалось с плетью… Я же тебе говорю – Равку не получилось убить, она опять ожи…
– Да что же вы за бестолочи! – заголосил Одихунтьевич. – Что же вы за пошлые, тупые остолопы! Ведь плеть у вас в руках была! В руках!.. А теперь что?!. Зря всё! Всё зря-а-а!.. А-а! – взвыл он и закачался из стороны в сторону, прижмуривая глаза и подвывая так, что птицы испуганно взвились из ракитника.
Никогда ещё я не видела своего кота в таком отчаянии. И растерялась едва не больше, чем когда мёртвая Равка на меня посмотрела.
Зато Драгомир не растерялся.
Одихунтьевич получил крепкого пинка, от которого улетел на пару саженей. Кот шлёпнулся на четыре лапы, выгнув спину и зашипев. Я хотела встать между ними, потому что глаза у кота опасно сверкнули и сам он изготовился к прыжку, но Драгомир сказал чётко и раздельно:
– Заткнулся и пошёл. Если не хочешь, чтобы я тебя, шкура драная, тут же не притопил.
Княжич снова закинул меня на спину и пошлёпал по воде дальше. Я оглянулась на кота.
Одихунтьевич помедлил, а потом затрусил по берегу. Хоть и держался на расстоянии, но не отставал.
– Мерзавец! – мяукнул он, хотя и не слишком громко.
– Сам такой, – буркнул в ответ Драгомир.
Мы шли до сумерек, не останавливаясь. То есть, если говорить честно, постоянно шёл только Драгомир. Он нёс то меня, то Одихунтьевича, когда мы с котом совсем выбивались из сил.
Нести кота Драгомир не хотел, но глядя, как я едва переставляю ноги и тащу на руках обессилевшего котяру, взял его сам.
Одихунтьевич настолько устал, что даже не смог ответить. Только зло сверкнул глазами. Впрочем, может, у кота хватила ума промолчать. Всё-таки глупо ругать того, кто тащит тебя по доброте душевной.
Ближе к вечеру мы выбрались на берег и стали устраиваться на ночлег.
Погони покамест не было. Я постоянно слушала птиц, но лесные птахи были спокойны. Были бы в здешних лесах медведи, было бы проще. Но возле Житеца медведей давно не водилось. Как и волков.
Волки…
Я невольно поёжилась, помолившись про себя, чтобы нам удалось сбить Равку и её сообщников со следа. Совсем не хотелось повстречаться с ведьмой ночью, в лесной глуши.
Мои страхи подтвердились, когда Драгомир первым делом после того, как натаскал валежника и развёл костёр (у него ещё хватило на это сил!), нашёл крепкий сук, заточил его и принялся обжигать заточенный конец на огне, делая рогатину.
Значит, предполагал, что ночью нам придётся иметь дело с оборотнями. С колдунами. У которых плётка…
