Как спастись от феи - Вишес Мира (прочитать книгу .TXT, .FB2) 📗
Я переходила от могилы к могиле. От надгробий веяло стариной. Каменные плиты, источенные временем и непогодой, с надписями, которые почти стерлись. Но кое-где удавалось разобрать имена и даты. Самой «новой» могиле было не меньше десяти лет!
Дальше пошли совсем уж загадочные, с маленькими крестиками, выцарапанными сбоку. Я насчитала штук десять таких. Они выглядели иначе – словно их выкопали, а потом засыпали обратно.
– Ребята, – позвала я скелетов, – а что это за могилы такие необычные?
Костяшкин постучал себя по грудной клетке и указал на остальных скелетов.
– Ваши? – осенило меня. – Бывшие? Вы в них лежали до того, как стали умертвиями?
Они закивали. Костяшкин – с достоинством, Глыба – застенчиво. Кроха – энергично, аж челюсть клацнула. Вертун привычно завертелся, Скрипуля заскрипел, Чистяк помахал тряпкой, а Бряк свою выронил.
– А где чья могила?
Скелеты печально развели руками.
– Не помните, – поняла я. – А кем вы были, как жили? Как вас звали до того, как вы стали скелетами?
Они молчали. В смысле: не клацали, не скрипели и не двигались. Стояли и пялились на меня темными глазницами, в которых не было ответа.
Наверное, это к лучшему. Вспомнили бы – и загрустили. А так у них новая жизнь. Ну, или нежизнь. Зато с именами, красивой одеждой и работой, которая им, кажется, нравится. Во всяком случае Чистяк искренне любит свою тряпку, а Бульончик – половник, а это уже немало.
Вскоре я облагородила всё кладбище: взрастила цветы на каждой могиле, поправила покосившиеся надгробия – с помощью Глыбы, который ворочал их как пушинки. Порядком устала, а магии потратила столько, что хоть падай. Однако кое-что не давало мне покоя: я обошла кладбище вдоль и поперек, вглядываясь в каждую надпись, которая поддавалась прочтению, но Мортейнов среди них не было. Ни одного.
– А где же похоронены некроманты? – спросила я вслух.
Интересно же! Картины на третьем этаже не подписаны, и я могла только гадать, кто из хмурых мужчин и женщин на портретах был прадедом, кто двоюродным дядей, а кто вообще случайным знакомым, которого зачем-то увековечили. А тут – целое кладбище, и ни одной знакомой фамилии.
Костяшкин поскреб затылок и указал пальцем в сторону склепа. Конечно… Склеп! Он же не просто помещение для ритуалов. Внизу, в темноте и сырости, покоятся поколения Мортейнов.
Я побежала туда, а скелеты и не подумали сдвинуться с места.
– Вы не идете?
Они покачали черепами.
– Не хотите? – переспросила я. – Или вам нельзя?
Костяшкин изобразил жест, который я расшифровала так: «Туда ходят только Мортейны. И те, кого они приглашают. Мы – ни то, ни другое».
– Ждите снаружи! Я ненадолго.
Толкнув тяжелую дверь, я спустилась по каменным ступеням. В склепе было так тихо, что собственные шаги звучали, как грохот. На стенах сами собой вспыхнули факелы – те жутко коптящие.
Саркофаг стоял на прежнем месте. Крышка была сдвинута, наполнявшие его цветы подвяли. На каменном полу была начерчена большая звездочка – та же самая, что и в первый день. Валялись огарки свечей – черные, оплывшие, с потеками воска. На стенах виднелись загадочные угловатые символы. Да уж! Тут тоже навести порядок не повредит. Воск отскрести, символы смыть… Хотя нет, символы, пожалуй, трогать не стоит. Это ритуальное и магическое. Я не знаю, для чего они нужны, лучше не экспериментировать.
Кстати, вот здесь, прямо на этом месте Малфи меня поцеловал. Наклонился, положил ладони на крышку саркофага, и вокруг него заклубилась тьма – красивая, живая, переливающаяся. А губы у него были такие горячие…
Я затрясла головой. Отвлекаюсь!
Отвернувшись от саркофага и связанных с ним воспоминаний, я осмотрела склеп внимательнее. О, проход… За саркофагом, в стене. Черный провал, уходящий куда-то вглубь.
Выходит, тут есть еще комнаты. А это помещение – склепная гостиная? Или прихожая? Очень в духе Мортейнов: встречать гостей ритуальным саркофагом и странной звездочкой на полу.
В проходе царила кромешная тьма, ничего не думало зажигаться. Я сняла факел со стены. Он потрескивал, пах гарью и давал неровный свет, но другого варианта не было.
– Уважаемые владыки, – сказала я в темноту, делая первый шаг. – Я к вам в гости. Надеюсь, вы не против.
Темнота не ответила. Ну или ответила молчаливым согласием. Там лежали поколения некромантов, и я собиралась с ними познакомиться.
Глава 5
Пламя факела дрожало, выхватывая из мрака неровные каменные стены, воздух был затхлым и холодным. Впрочем, плесенью не пахло, уже замечательно.
Проход вывел меня в небольшой зал с куполообразным потолком. Ни саркофагов, ни надгробий, ни каменных плит на полу. Голые стены, сплошь затянутые толстым слоем паутины. Я даже залюбовалась: пауки постарались на совесть, сплели такое кружево, что любая ткачиха позавидует.
Я сделала шаг, другой, подняла факел повыше и ахнула. Стены! То, что я приняла за каменную кладку, оказалось рядами табличек. Больших, прямоугольных, вмурованных одна к другой так, что они сливались в единый клеточный узор. Их скрывала паутина, но теперь, когда я всмотрелась, проступили десятки выбитых имен.
Некроманты. Поколения Мортейнов. Они лежали здесь, в этих стенах!
Я медленно обвела факелом зал. Таблички уходили вверх и в стороны, ряды и ряды имен. Пришлось задрать голову и попятиться, чтобы увидеть те, что были под самым потолком. Ох… Сколько же их тут? Человек сорок-пятьдесят, а то и больше.
Опустив факел, я почтительно поклонилась.
– Уважаемые Мортейны, – сказала вполголоса, – простите, что без приглашения. Я Рия, фея из Оазиса. Временно живу в вашем замке, помогаю Малфи по хозяйству. Надеюсь, вы не против нашего знакомства.
Ответом была тишина. Густая, плотная, нерушимая. Мортейны молчали, и я решила, что возражений нет. В конце концов, какая им разница, кто ходит по склепу? Они уже там, где все тревоги и страсти остались позади. А может, и рады компании – столько лет пролежать в темноте без единого посетителя, это же заскучать можно.
Я принялась читать имена. Фамилия была везде одна – Мортейн. Фамильный склеп. Под каждым именем значились две даты. Некроманты редко доживали до седины… Я насчитала с десяток табличек, где вторая дата отстояла от первой меньше чем на полвека. Опасная у них работа. Вурдалаки, мороки, зомби и прочая нежить, с которой Малфи разбирается каждую ночь. Его предки разбирались с тем же самым, и многим это стоило жизни.
Попадались и долгожители. Один Мортейн дожил до семидесяти, другой аж до восьмидесяти пяти. Но таких имелось мало, и я взирала на эти таблички с особенным уважением. Думаю, это были по-настоящему сильные некроманты. Или осторожные. Или просто везучие.
Я шла вдоль стены, читая имена и гадая, кто из них изображен на портретах в галерее третьего этажа. Тот бородатый мужчина с суровым взглядом – наверное, Луидор. А дама с поджатыми губами – Медея? Ей подходит!
И вот что странно: картины наверху не подписаны. Висят себе хмурые люди в рамах, и поди догадайся, кто из них кто. А под землей, где никто не ходит, всё четко. Вероятно, развешивающий картины Мортейн думал: «Наши потомки и так знают, кто есть кто, а чужакам тут делать нечего»…
Я так увлеклась этими размышлениями, что не заметила, как дошла до конца стены. Таблички стали новее – камень не такой выщербленный, буквы более читаемые. Глаза наткнулись на два имени, стоящие рядом в последнем незаконченном «столбике».
Эдрик и Илара Мортейн. Даты рождения разные, а дата смерти – одна. Десять лет назад, день в день. Родители Малфи умерли вместе? Очень романтично! Уйти вместе, рука об руку, не оставляя друг друга даже после смерти. Обоим было под шестьдесят. Немало, конечно, но и немного, могли бы еще жить да жить. Интересно, что с ними случилось?..
Я перевела взгляд на табличку ниже, и сердце ухнуло куда-то в пятки. Малфегор Мортейн. Как?! Не может быть!
