Принцесса Сорви-голова в Особой академии (СИ) - Деева Лина (читать книги бесплатно .TXT, .FB2) 📗
— Ещё раз приветствую и ещё раз поздравляю! — Из-за стола поднялся человек (человек?), и вот он-то, в отличие от кабинета, сразу вызвал у меня настороженность.
Мне никак не удавалось до конца понять, как он выглядит и сколько ему лет. В первое мгновение он показался статным коротко стриженным блондином, по возрасту близким к маэстро Раулю или отцу. Но стоило ему обогнуть стол, как падавшие через витраж цветные лучи окрасили его волосы медью, локоны коснулись плеч, а лицо с приятными и открытыми чертами заметно помолодело. Даже цвет глаз изменился, вместо серой блёклости вдруг по-весеннему зазеленев. Вот и получалось, что твёрдо можно было сказать только: перед нами был высокий сухопарый мужчина с красивым, хорошо поставленным голосом.
— Курсант Везель, — обратился ректор (потому что это мог быть только он) к Берти, — ещё раз поздравляю и хочу отметить: вы превосходно справились с испытанием. Очень остроумное и элегантное решение. А то, что вы сразу наладили взаимодействие с другими экзаменующимися и использовали это для общей победы — отдельный плюс балл.
Берти зарделся, словно девушка.
— Б-благодарю вас, сэр, г-господин ди Сиано, — снова сбился он на заикание. — Я с-стрался.
Ректор, по лицу которого уже разбежалась паутина морщинок, а волосы доросли до лопаток и приобрели характерный серебристый оттенок, одобрительно кивнул ему и перевёл на меня бледно-голубой взгляд:
— Рад приветствовать вас в стенах Особой академии, мадемуазель. К сожалению, обстоятельства сложились так, что нам не довелось познакомиться перед вашим испытанием, потому исправляю это досадное обстоятельство сейчас. Парвинус ди Сиано из рода демиургов. Основатель и ректор Особой академии.
Демиург? То есть… (я невольно сглотнула, вспоминая одну из читанных книг Мерджина) то есть бог?
— Н-несс д’Эрсте, — на меня внезапно напала та же беда, что и на Берти. — Р-рада знакомству, мсье ди Сиано.
— Взаимно, мадемуазель, — тепло улыбнулся ректор. — И также не могу не отметить редкое присутствие духа и мастерство, с каким вы сражались на испытании. Давно я не получал такого удовольствия от наблюдения за боевой командой.
Командой? Но разве экзамен не проходит каждый сам за себя?
Ай, да какая разница! Важнее объяснить ди Сиано, что я здесь случайно и что, вообще-то, собиралась…
Тем временем ректор, чьи волосы до пояса стремительно темнели, морщины разглаживались, а взгляд приобрёл удивительную васильковую глубину, говорил уже с шевалье:
— Что касается вас, шевалье Моро, то не буду скрывать, что удивлён нашей новой встрече. Обычно выпускники в академию не возвращаются.
— Я прибыл не учиться, мсье ди Сиано, — почтительно пояснил тот, — а в качестве телохранителя мадемуазель д’Эрсте.
Ректор поднял брови домиком.
— Вот как! Любопытно, любопытно. Ни у одного из прежних курсантов телохранителей не было. Но раз уж академия впустила вас, значит, всё легитимно. Поэтому с возвращением, шевалье!
— Благодарю, мсье, — поклонился телохранитель, и чувство в его голосе было самым что ни на есть искренним.
Ди Сиано легко улыбнулся в ответ и отступил, чтобы видеть нас всех одновременно.
— Ну что же, курсанты, — с воодушевлением произнёс он, — добро пожаловать в Особую академию! Сейчас мы определимся с вашим расписанием и…
— Простите, мсье ди Сиано, — мне было очень неловко (и страшновато) его перебивать, однако пора было объясниться, — но, боюсь, произошло недоразумение. Видите ли, я не собиралась сюда поступать. Я хотела учиться в академии Слова и Стали, что в Бретони, на берегу Лантического моря. А к вам попала совершенно случайно…
— Мадемуазель д’Эрсте, — мягко прервал меня ректор, — я существую уже очень долго, однако ни разу не наблюдал такое явление, как случайность. Судьба, знаете ли, в кости не играет.
— Но… — попыталась возразить я, и ди Сиано отрицательно покачал головой:
— Не важно как, мадемуазель. Важно, что вы сюда попали и успешно прошли вступительное испытание. Вы приняты, а значит, путь из академии у вас только один: через выпускной экзамен.
«Возможность досрочного отчисления: отсутствует», — всплыло в памяти, и я тряхнула головой: да нет, это для тех, кто понимал, что происходит!
— Мсье ди Сиано, я представления не имела… Я вообще ничегошеньки не знаю о вашей академии!
— Ну, последнее несложно поправить, — успокоил ректор. — И позвольте вас заверить: выпускники Особой академии высоко ценятся во всех мирах Веера. При всём уважении к вашей академии, можно ли сказать о ней такое?
Мирах. Я как-то не задумывалась раньше, но тут вдруг сообразила: столь странное место просто не могло находиться в моём мире. О нём бы обязательно знали — хотя бы рассказывали сказки. То есть получалось, что я не просто где-то далеко от дома, а невообразимо далеко.
И никак не смогу вернуться самостоятельно.
От моих щёк отлила вся кровь. Одно дело, слушать похожие на выдумку рассказы Мерджина о бесчисленных мирах, и совсем другое — самой оказаться в одном из них.
— Пожалуйста, мсье ди Сиано, — принцессе не пристало просить, но волна поднявшейся в душе паники была просто необоримой, — пожалуйста, верните меня домой!
Ди Сиано вздохнул, вновь меняя внешность на убелённого сединами старца.
— Мне очень не хочется вас огорчать, мадемуазель, однако это невозможно. Из Особой академии не отчисляются. Так уж задумано.
Глава 12
— Но вы же её создатель… основатель! — у меня было чувство, будто я пытаюсь зацепиться за щербинки на гладкой стене. — Неужели вы не можете сделать так, чтобы я стала исключением из правила? Это… это же полнейшее недоразумение!
Ди Сиано наклонил голову к плечу, сделавшись вдруг ужасно похожим на Мерджина.
— В том-то и суть свободного творения, мадемуазель. Мы, демиурги, задаём некие начальные условия, из которых оно вырастает, как дерево из семечка. И в дальнейшем мы можем, например, подравнять этому дереву ветви, но не заставить их стать корнями (если, конечно, таковое не предусмотрено изначальными условиями). В этом баланс между свободой и предопределённостью, и его нарушение может повлечь за собой многие беды.
Я до боли закусила щеку. Вряд ли ректор лгал: зачем ему? А я точно не была той, ради кого он стал бы подвергать опасности своё детище.
Значит, следовало искать другой выход.
— Мсье ди Сиано, я могу сдать экзамены экстерном?
Ректор развёл руками:
— Если вам откроется экзаменационный зал, вы можете сделать это хоть сейчас. Однако позвольте мне выразить сомнение: вряд ли вас отправило сюда для того, чтобы вы так скоро нас покинули.
— Несс, п-прости, — неожиданно вставил доселе внимательно слушавший Берти, — но п-почему ты так хочешь вернуться? С Особой академией не сравниться ни одному университету — так говорил мой учитель, и я ему полностью верю. А если ты боишься, что осталась одна в незнакомом месте, так это же не так. Есть шевалье Рён, есть я…
— Ничего я не боюсь! — сердито отрубила я и так недобро взглянула на упомянутого шевалье, словно это он был виноват в том, что меня закинуло не туда, куда нужно. — Мне просто не нравится, когда что-то решают за меня!
Ди Сиано кашлянул, привлекая к себе внимание, и мягко заметил:
— Понимаю ваши чувства, мадемуазель. Однако подлинная мудрость, как вы знаете, в том, чтобы иметь силы принять то, что изменить невозможно.
Я набрала полную грудь воздуха… и выдохнула, так ничего и не ответив.
Ректор был прав.
Поняв всё без слов, ди Сиано тепло улыбнулся, резюмировал:
— Что же, тогда переходим к следующему делу: вам необходимо получить расписание. — И позвал кого-то: — Деми, дорогая, нам нужна твоя помощь.
Навещая Мерджина, я привыкла к разным чудесам, но такое увидела впервые. Воздух рядом со столом нежно замерцал, и из этого мерцания соткалась (другого слова не подберёшь) миловидная и изящная, как фарфоровая балерина, девушка. Левая половина её длинного платья была насыщено синей, правая — сочно красной, левая из переброшенных на грудь кос — серебристо-льняной, правая — золотой, как спелая рожь. В руках девушка держала поднос, на котором веером лежали прямоугольные карточки, украшенные геометрическими узорами. Чем-то они напомнили мне магический круг Мерджина, и я насторожилась.
