Сделка равных (СИ) - Арниева Юлия (бесплатные серии книг TXT, FB2) 📗
— Ваше королевское высочество, я хочу предложить вам деловое партнёрство.
Он моргнул, потом усмехнулся, как человек, слышащий нечто одновременно невозможное и притягательное.
— Деловое? — он чуть прищурился, и в голосе его смешались удивление и горькая усмешка. — Леди Сандерс, боюсь, вы плохо осведомлены о моих обстоятельствах. Весь Лондон знает о моих долгах. Кредиторы стучатся в мою дверь чаще почтальона, казна урезает содержание, так что мне нечего вам предложить.
— Как вам известно, я поставляю продовольствие для флота. Несколько дней назад Адмиралтейство увеличило заказ до десяти тысяч фунтов в месяц, прибыль от этого заказа составит не менее пятисот ежемесячно и это лишь начало. Мне нужен партнёр, чьё имя в Адмиралтействе и парламенте весит больше моего, а вам нужны деньги. Я готова ссудить вам пятьсот фунтов, вложив их в наше общее дело в счёт будущей прибыли. Партнёрство равное — пятьдесят на пятьдесят.
Тишина между нами стала почти осязаемой. Кларенс, только что стоявший в своей привычной чуть небрежной манере, вдруг выпрямился, его обычно подвижное лицо застыло, а взгляд, устремлённый на меня, стал изучающим.
Он медленно, почти по слогам, будто взвешивая каждое слово, проговорил:
— Вы хотите ссудить мне пятьсот фунтов.
— Да.
— Женщина хочет ссудить мне деньги.
— Да.
— Ни одна женщина в моей жизни не предлагала мне денег. — Он немного помолчал, затем лукаво улыбнулся и пророкотал. — Но, проклятье, я буду дураком, если откажусь. Пятьсот фунтов и пятьдесят процентов прибыли?
— Пятьсот фунтов сейчас, я вложу в предприятие за вас и вычту из вашей доли в первые месяцы. Пятьдесят процентов от всей прибыли предприятия, включая новые направления, которые я намерена запустить.
— Новые направления, — повторил он. — Какие?
— Об этом поговорим, когда подпишем договор. Надеюсь, этот разговор останется между нами до тех пор.
— Разумеется. — Он слегка наклонился, и в этом жесте не было ничего от привычной светской любезности.
— Тогда завтра в десять утра, если вам удобно. Найтрайдер-стрит, контора мистера Финча.
— Найду, — буркнул он и снова улыбнулся, но на этот раз иначе: не той широкой улыбкой, которой одаривал залы и офицеров, а тем редким, немного усталым выражением, которое бывает у людей, когда их неожиданно принимают всерьёз. — Леди Сандерс, — прибавил он, подавая мне руку, чтобы проводить к столу, — вы удивительная женщина.
— Я практичная женщина, ваше королевское высочество, — ответила я. — Это значительно полезнее.
Глава 29
Утро выдалось на редкость тихим. Я сидела за секретером с чашкой кофе и стопкой счетов, которые миссис Грант, верная своей педантичной природе, разложила по числам и перевязала бечёвкой. Кофе был горячим, счета были неизбежными, и я разбирала их неторопливо, вписывая суммы в хозяйственную книгу и испытывая редкое, почти неловкое чувство, когда доходы пусть немного, но превышают расходы и сделать с этим совершенно нечего, кроме как признать факт и порадоваться ему в тишине.
Мэри появилась в дверях около девяти, с тетрадью под мышкой и чернильным пятном на большом пальце правой руки, которое она явно пыталась незаметно прикрыть манжетой.
— Миледи, вы просили показать упражнения.
— Показывай.
Она положила тетрадь на край секретера и отступила на шаг, и по тому, как она сцепила пальцы, я поняла, что волнуется, хотя старается этого не показывать. Тетрадь была исписана плотно: строки упражнений на нажим и наклон, отдельные буквы, потом слоги, потом слова. Первые страницы были угловатыми, буквы прыгали как попало, к середине почерк выровнялся, обрёл характер и стал узнаваемым, но ещё был непригоден для делового письма.
— Хорошо, — сказала я, листая тетрадь. — Нажим ровный, буквы не заваливаются. Вот здесь, — я указала на строчку, — «р» пишешь слишком открыто, похоже на «п». Это надо исправить.
— Да, миледи. — Она помолчала. — Я ещё кое-что принесла.
Она вытащила из-за тетради сложенный листок и протянула мне. Я развернула его. Три строки, написанные под диктовку, судя по содержанию — отрывок из какой-то книги. Почерк медленный, это чувствовалось по нажиму, две ошибки, пропущена буква в слове, но слова были разборчивы, строки держали прямую линию.
— Кто диктовал?
— Мисс Эббот.
— Две ошибки. — Я ещё раз просмотрела листок. — Ты отлично справляешься.
Мэри радостно кивнула, забрала тетрадь и листок и поспешила к себе — сегодня она намеревалась наконец приступить к «Эвелине» Фанни Бёрни, которую я вручила ей накануне вместо «Удольфских тайн», со словами, что Эмили Сент-Обер своё отстрадала и пора познакомиться с героиней, у которой неприятностей не меньше, но характер покрепче.
Я же взялась за почту.
Писем было шесть. Первым лежало приглашение от леди Каупер на музыкальный вечер в четверг — плотная кремовая бумага, вензель, запах фиалковых духов, которые графиня употребляла с щедростью. Второе — от графини Фейн, она звала на воскресный обед, обещая общество приятное и немноголюдное, что в устах графини означало человек двадцать пять, не больше. Третье — от леди Гилл, приглашение на прогулку в Гайд-парке в субботу после полудня. Четвёртое — от миссис Фокс, на чай в среду, с припиской, что будет ещё одна дама, с которой миссис Фокс очень хотела бы меня познакомить, и имя этой дамы намерено не упоминалось, что само по себе было приглашением задуматься. Пятое — от леди Мельбурн, коротко и без лишних слов: «Жду вас в пятницу к ужину. Л. М.» Три слова и инициалы, но три эти слова от леди Мельбурн значили больше, чем иное развёрнутое послание на двух страницах. Шестое — от Эстер Стенхоуп. Никаких церемоний, никакого светского глянца: «Леди Сандерс, приходите в воскресенье после обеда. Буду дома. Э. С.» Я перечитала дважды, не столько из-за краткости, сколько из-за того, что приглашение от Эстер Стенхоуп было последним, чего я ожидала после нашего разговора на балу у леди Каупер.
К одиннадцати часам, когда счета были разобраны, а ответы на письма написаны миссис Грант, появившаяся с подносом, забрать пустую чашку из-под кофе, сообщила, что прибыла леди Уилкс и ожидает меня в гостиной.
Леди Уилкс сидела в кресле у камина с видом человека, который пришёл не в гости, а с донесением, и донесение это не терпит отлагательства. Перчатки она уже сняла, шляпку передала Джейн, веер держала в руке и обмахивалась им с нервической частотой, которая у неё всегда означала: новости жгут.
— Ваш муж, — она понизила голос, хотя в гостиной нас было двое, — вчера явился в Оперу. В субботу, как вы знаете, это самый модный вечер, партер набит битком, ложи заняты, и все смотрят не столько на сцену, сколько друг на друга. Виконт прибыл уже в состоянии, которое деликатнее всего можно было бы назвать «не вполне трезвым», а честнее никак не назвать в приличном обществе. Занял чужое место в бельэтаже, перепутав ярус, долго выяснял отношения с владельцем ложи, неким сэром Реджинальдом Пратом, человеком терпеливым, но не до бесконечности. Прат в конце концов велел лакею проводить виконта куда следует, и лакей исполнил это с такой корректностью, которая была хуже любого скандала, потому что все видели, но никто не сказал ни слова.
— И? — произнесла я.
Леди Уилкс выдержала паузу ровно столько, сколько нужно для максимального эффекта.
— Там был Ярмут. Сидел в соседней ложе и наблюдал. — Она чуть понизила голос. — По словам очевидцев, поморщился. Один раз, едва заметно, но поморщился. А Ярмут, дорогая, это человек, который умеет улыбаться при виде трупа и сохранять безупречные манеры при пожаре. Если он поморщился на людях, значит, ваш муж перестал быть ему полезен. А человек, переставший быть полезным Ярмуту, очень быстро становится ему обременительным.
В этот момент вошла Джейн с подносом, поставила чайник, чашки и блюдце с печеньем и бесшумно удалилась. Леди Уилкс проводила её взглядом, дождалась, пока закроется дверь, и только тогда продолжила.
